Он не мог сделать выбор между порядком и свободой, между своим личным будущим и будущим России, и всякий раз совершал ошибки…
Которые тут временные – слазь: кончилось ваше время
Возможно, он был наиболее ярким персонажем той бурной эпохи, может быть, не самым сильным и не самым эффективным. Он действовал наугад, интуитивно, как заядлый игрок, поймавший удачу и переживающий свой звёздный час. Был ли у Александра Керенского шанс решить судьбу 100-миллионного народа, избежать Октября и Гражданской войны – Бог весть: принято считать, что история не имеет сослагательного наклонения. Про него ходила байка, что из Зимнего дворца он сбежал в женском платье, и к нему надолго приклеился ярлык человека пустого, клоуна, фигляра, паяца и лицедея. Он пережил и многое, и многих: две мировые войны, свергнутого не без его участия Николая II, отправивших его, Керенского в историческое небытие Троцкого, Ленина и Сталина, генералов Корнилова, Каледина, Деникина, Врангеля, Краснова, Шкуро, чьими соратниками он мог стать, но не стал. Он пережил большевиков и меньшевиков, эсеров, кадетов, монархистов – всех, с кем дружил, и с кем соперничал в борьбе за власть. Он пережил нацистов, с которым отказался сотрудничать, потому что тогда он должен был выступить против Родины, которую искренне любил.
Детство
Александр Керенский появился на свет 22 апреля 1881 года в небольшом губернском городе Симбирске на Волге. Отец, Фёдор Михайлович, выпускник Пензенской семинарии, был директором мужской гимназии. А инспектором народных училищ, то есть, начальником Керенского, служил Илья Ульянов, отец Владимира Ульянова, будущего Ленина, который был старше Александра на 11 лет. Отец матери Александра, Надежды Адлер, был дворянином, мать была крепостной крестьянкой, получившая вольную. У Саши было три старших сестры – Надежда, Елена, Анна, родившиеся в Казани, за ним в Симбирске родился брат Фёдор. После операции по поводу туберкулёза бедренной кости Саша полгода не мог встать с постели, а потом до 1887 года ходил в стальном сапоге с грузом. Не имея возможности играть со сверстниками, он много читал.
Студенческие годы
В 1889-м коллежский советник, что соответствовало чину армейского полковника, Фёдор Керенский стал главным инспектором училищ Туркестана и перевёз семью в Ташкент. Там 8-летний Саша пошёл в мужскую гимназию, за папин статус не прятался, учился хорошо, играл в гимназических спектаклях – особенно ему удавался Хлестаков, с которым его позже станут сравнивать. На пороге ХХ века, в 1899 году Александр окончил гимназию с золотой медалью, поехал в столицу и поступил в университет сперва на историко-филологический, а потом, поняв, что с выбором профессии ошибся, перевёлся на юридический факультет.
В студенческой среде испокон веков процветало вольнодумство, не обошло оно стороной и Керенского, и в 1901 году он даже выступил с речью, в которой были какие-то политические аспекты, но его лишь пожурили, из университета не исключили и в неблагонадёжные не записали.
В 1904-м Александр женился на генеральской дочке Ольге Барановской, которая была младше на два года, через год у них родился сын Олег, спустя два года – Глеб.
Помощник адвоката
В 1904-м присяжный поверенный, то есть, адвокат, и гласный думы Санкт-Петербурга Николай Оппель взял выпускника университета Керенского к себе в помощники. В этом качестве Александр состоял в комитете помощи жертвам Кровавого воскресенья, вступил в партию социалистов-революционеров – эсеров, сотрудничал с социалистическим изданием «Буревестник», что стало причиной обыска в его квартире, ареста и 3-месячного содержания в Крестах, откуда его выпустили за отсутствием улик, но всё равно выслали с женой и сыном в Ташкент. Вернувшись в столицу, Керенский был защитником на многих громких процессах, в 1909-м стал адвокатом, выступал в защиту Менделя Бейлиса.
Адвокат
В феврале 1912-го Керенского включили в независимую комиссию, которую адвокатское сообщество двух столиц направило на Ленские прииски для расследования трагических событий. Правительственную комиссию возглавлял сенатор Сергей Манухин, человек с безупречной репутацией. По дороге на прииски Керенский сильно простудился, и пока Манухин тщательно проверял факты, строчил ежедневные отчёты в газеты, то есть, ничего не делал для того, чтобы выяснить причины Ленского расстрела и улучшить жизнь рабочих, а просто зарабатывал политический капитал. По возвращении в Санкт-Петербург Керенского избрали в Государственную Думу депутатом от уездного городка Вольска в Саратовской губернии, знаменитого своим песком, где он никогда прежде не бывал.
Фракция «трудовиков»
Видное место на российском политическом небосводе Керенский занял далеко не сразу: в Таврическом дворце, где заседала Дума, уже были свои записные ораторы, свои властители дум, свои манипуляторы и демагоги. К тому же Керенский из партии эсеров вышел, входил в не слишком заметную и влиятельную фракцию «трудовиков», а его своеобразная внешность и манеры вызывали недоумение и усмешки. Однако концу 1916-го он возглавлял в IV Госдуме «трудовиков», приобретших солидный вес, призывал с думской трибуны к свержению самодержавия, за что удостоился от императрицы Александры Фёдоровны своеобразной «похвалы»: она заявила, что Керенского нужно повесить.
В начале 1917-го Керенскому вырезали почку, он долгое время испытывал сильные боли, весь февраль и март принимал внутривенно сильные обезболивающие, что, возможно, объясняет некоторые странности в его поведении.
Временный комитет Госдумы
14 февраля 1917-го Керенский на заседании Думы прямо заявил о необходимости избавиться от средневекового режима. В ночь на 27 февраля 1917 года Николай II распустил Госдуму. Депутаты не решилась собраться в Большом зале Таврического дворца, на официальное заседание, но собралась на неофициальное. Начальник караула сказал, что во дворце солдаты, что его заместитель ранен. На трибуну буквально взбежал Керенский, и сказал, что медлить нельзя, что в войсках волнения, и что он едет в полки. Тут же был создан Временный комитет Госдумы с неограниченными полномочиями. В него вошли думские «центристы» и двое «левых» – Керенский и первый глава Петросовета Николай Чхеидзе, председателем был избран Михаил Родзянко. В этот момент солдаты, рабочие, студенты бесконечной толпой хлынули в здание Думы. Керенский выбежал к первой группе солдат на крыльцо Таврического дворца, и объявил их первым революционным караулом, но толпа его тут же смела.
Совет рабочих депутатов
Родзянко сказал Керенскому, что депутат меньшевик Матвей Скобелев, попросил выделить во дворце помещение для создания совета рабочих депутатов – они, же, помогут поддержать порядок. Керенский никакой опасности в этом не увидел – кто-то же должен держать в узде оголтелую толпу. Последующие события показали, что Родзянко и Керенский грубо ошиблись, разрешив создать штаб заведомо враждебной военной организации прямо у себя под боком. Председателем исполкома совета был избран Чхеидзе, а его заместителем – Керенский. Днём 27-го февраля в Совет входили эсеры меньшевики, большевики его игнорировали, но в тот же день своё решение поменяли и вошли в Исполком. Что делать, никто не знал, может быть, за исключением Керенского – деятельного энергичного человека, прекрасного актёра и оратора, способного зажечь толпу и повести её за собой. В том Исполкоме Керенский был фигурой компромиссной: он устраивал и большевиков, и эсеров, и кадетов, и меньшевиков.
Отречение Николая II
2 марта в 10 часов вечера к Николаю II в Псков из Петрограда приехали два депутата Госдумы – Александр Гучков и Василий Шульгин. В их присутствии Николай подписал документ об отречении. Отрёкся царь не в пользу сына, а в пользу брата Михаила Александровича. В столице Шульгин и Гучков сразу с вокзала отправились на Миллионную, где жил Михаил. Туда же приехали Родзянко, Керенский и Львов. После увещеваний Керенского, что если Михаил взойдет на престол, Россия утонет в крови гражданской войны, Михаил от престола отказался.
На железных дорогах не было угля, поэтому в Петроград не могли доставить провиант. Начались хлебные бунты. На второй день революции Керенский заявил, что Госдума не проливает кровь. Многие и впрямь там укрывались. Керенский буквально отбил у солдат бывшего военного министра 69-летнего Владимира Сухомлинова, когда с него уже срывали погоны. В Кронштадте убили трёх адмиралов и несколько десятков офицеров. Много жертв было в Гельсингфорсе, в столице и в Москве убийства на улице стали обыденностью.
Возглавил министерство юстиции
Главой нового Временного правительства стал князь Георгий Львов, либерал, беспартийный борец за права крестьян. Керенский в этом правительстве возглавил министерство юстиции – совершенно бессмысленный орган в стране, где априори не было законов, и где на руках у людей были миллионы единиц стрелкового оружия. Керенский сразу предписал прокурорам освободить всех политзаключённых, и передать им поздравления от имени нового революционного правительства. Были освобождены и уголовники, которых прозвали «птенцами Керенского». Александр Фёдорович не арестовал Ленина, ведь тот учился в гимназии, где директором был Фёдор Михайлович, и до отъезда в Ташкент Керенские и Ульяновы дружили семьями.
Пообещал полную защиту Николаю II
3 марта Совет постановил арестовать бывшего царя, но Керенский этому воспротивился: он не хотел, чтобы Россия скатилась к террору. 7 марта, выступая перед рабочими, Керенский заявил, что сейчас Николай в его руках, и он не позволит пролить кровь его и семьи. Впервые Керенский увиделся с Николаем в апреле в Царском селе. Он первым протянул ему руку, представился, и пообещал полную защиту, однако обещание осталось пустым: Николая и всю его семью арестовали, выслали в Тобольск, откуда уже большевики перевезли их в Екатеринбург, где и расстреляли.
Военный и морской министр
В марте 1917-го Керенский официально вернулся в партию эсеров. Спустя месяц во Временном правительстве случился первый кризис: министр иностранных дел Павел Милюков клятвенно пообещал державам Антанты, что Россия до конца выполнит свои союзнические обязательства. Керенский потребовал увольнения Милюкова и образования коалиционного правительства, пригрозив, что иначе Совет, одним из руководителей которого он был, перейдёт в оппозицию. Львов был вынужден согласиться, а Керенский стал военным и морским министром. Газеты захлёбывались от восторга, придумывая всё новые лестные эпитеты, однако, ничего не смысля в военном деле, Керенский стал назначать на ключевые посты людей случайных и малокомпетентных, да ещё и принял популистскую «Декларацию прав солдата», которая позволяла нижним чинам выбирать себе командиров, что окончательно разрушило дисциплину в армии.
Приехав на Юго-Западный фронт Керенский, зарабатывая политические очки, встречался с солдатами. Один тщедушный парень выкрикнул: «Вот вы нас убеждаете, что мы должны воевать с немцами, чтобы крестьяне получили землю. Но если меня убьют, я же землю не получу!» Керенский приказал офицеру немедленно отправить парня домой: пусть в его деревне все знают, что Русской армии трусы не нужны. Говорят, после этой речи солдаты на плечах несли военного министра до его автомобиля, однако на боеспособности армии жест Керенского не отразился: июльское наступление закончилось полным провалом.
Князь Львов подал в отставку
7 июля был новый кризис, князь Львов подал в отставку, и Керенский занял его место. 18 июля он назначил военным министром самого популярного в армии человека Лавра Корнилова. Был принят предложенный Корниловым план спасения России, предусматривавший введение военного положения в прифронтовых областях, то есть, и в Петербурге, где безнаказанно колобродили солдаты-запасники, не желавшие отправляться в окопы, восстановление смертной казни за измену, переход к неприятелю, бегство с поля сражения. Отменялись также все революционные завоевания, истребившие всякую дисциплину в армии. Этот план поддержали другие боевые генералы.
14 августа Корнилов участвовал в представительном государственном совещании в Москве, где шла речь о будущем страны. Меньше, чем через две недели Корнилов предпринял попытку установить военную диктатуру, Керенский объявил генерала изменником, и союзников нашёл себе самых неподходящих: чтобы остановить Корнилова, он вооружил советские отряды Льва Троцкого. Предполагалось, что они вернут оружие после выполнения задания. Идущие на Петроград верные Корнилову части остановить удалось, однако это оружие вскоре было обращено против самого Временного правительства и Керенского, который не мог сделать выбор между порядком и свободой, между своим личным будущим и будущим России, и всякий раз совершал ошибки. Бывший герой нации стал объектом злых насмешек и травли, о нем ходило множество сплетен и слухов, к нему приклеились прозвища Александр IV или Александра Фёдоровна, за то, что, якобы, спит в Зимнем дворце в постели бывшей императрицы.
Безудержная инфляция
Фронт сыпался, в тылу тоже было не сладко: в Петрограде норма выдачи хлеба сократилась до минимума, цены росли как на дрожжах, из-за безудержной инфляции Банк России не успевал печатать бумажные деньги. Ещё весной в оборот пустили «думки» – купюры номиналом 250 и 1000 рублей. В сентябре появились купюры номиналом в 20 и 40 рублей, и их сразу прозвали «керенками». Они были непривычно маленькими – почти как спичечная этикетка. Печатали их примитивно – в одну краску, без всяких средств защиты, и выпускали целыми листами: нужное количество вырезали ножницами. Помните, в «Неуловимых мстителях: «Царской «катенькой» – 100 рублей, «керенками» – полтора метра, советскими рублями – две тысячи…» Подделывали купюры все, кому не лень.
Ленин вернулся
7 октября Ленин вернулся из Финляндии, и большевики стали открыто готовить государственный переворот. 12 октября исполком Петросовета постановил образовать Военно-Революционный Комитет, ставший штабом по подготовке восстания, а Керенский, на словах желающий раздавить революцию, на деле устранился от принятия решений, доверив это своему давнему приятелю министру торговли и промышленности Александру Коновалову, а тот довершил дело сдачи власти большевикам: к вечеру 24 октября верные правительству войска контролировали только Зимний дворец, здание штаба Петроградского военного округа и Мариинский дворец с прилегающей территорией. Большевики же к этому времени держали в руках практически весь город.
Утром 25 октября Керенский приехал в Зимний дворец, чтобы хоть час отдохнуть. В своём кабинете Керенский попытался собрать важнейшие бумаги, чтобы потом переправить их в надёжное место, но рухнул на диван, закрыл глаза, и пролежал так около часа, а потом, наскоро позавтракав и выпив чаю, уехал в Гатчину на встречу с верными правительству частями, подхода которых он ожидал. Ни о каком женском платье не было и речи: он покинул Петроград, одетый в привычный полувоенный френч на своём открытом автомобиле Pierce-Arrow – холодно ему было бы в октябре в лёгком женском платье. За машиной премьера следовал одолженный во французском посольстве Renault.
Покинул Россию на британском тральщике
В Гатчине вместо обещанных верных частей Керенский нашёл лишь очередные неприятности. Представитель новой власти большевик матрос Павел Дыбенко предложил гарнизону обменять Керенского на Ленина. С этим предложением казаки пришли к генералу Петру Краснову, но тот резонно заметил: «Пускай Дыбенко сперва доставит сюда Ленина, тогда и поговорим». Но Керенский почувствовал серьёзную опасность для своей жизни: он оказался запертым в Гатчинском дворце с единственным выходом на площадь, забитую матросами и казаками, которые были не прочь выдать его Дыбенко. Но Керенского переодели в форму иностранного матроса, нацепили на него огромные шофёрские очки, чтобы скрыть лицо, и в таком обличии вывели во двор, запруженный людьми. Не имея документов и опыта конспирации, он провёл ещё несколько месяцев в России, ездил на Дон к генералу Алексею Каледину, приезжал в Петроград и хотел выступить в Учредительном собрании. В конце концов, друзья эсеры предложили Керенскому отправиться с дипломатической миссией к союзникам. Выехать можно было только через Мурманск, где стояли корабли Антанты. Друг Керенского глава английской дипломатической миссии при Советском правительстве и разведчик Брюс Локкарт достал ему документы бывшего сербского военнопленного Милутина Марковича. Однако была нужна британская виза, и Локкарт снова помог, поставив в паспорт Марковича свою личную печать. В итоге Керенский покинул Россию на британском тральщике, оставив жену и двух сыновей в нищете. Ольга оставила себе и детям смертельно опасную фамилию. Всю Гражданскую войну она провела в Петрограде, и даже смогла пристроить сыновей в частную школу. Дети умирали от недоедания, Олег болел тифом, Глеб едва не умер от дистрофии. Ольга Львовна сумела купить эстонский паспорт, и вместе с сыновьями покинула Советскую Россию. Много лет она не соглашалась оформить их развод, но муж своего добился. В 1940-м, когда Францию оккупировали немцы, Керенский ответил отказом на предложение о сотрудничестве, уехал в США и женился на гражданке Австралии Лидии Триттон, которая была младше на 28 лет. Детей в браке не было. В 1946-м Лидия умерла на руках у Керенского. Он остался в одиночестве и больше не женился.
Последние годы
В 60-е годы, окружённый неприязнью и насмешками со всех сторон, почти ослепший, Керенский стал время от времени посещать бывшую жену, детей и внуков. Ради сыновей Ольга Львовна терпела эти визиты.
Последние годы жизни Керенского прошли в США. Он сильно болел, его окружала всеобщая неприязнь. Весной 1970-го Керенский оступился на лестнице, упал, и сломал кости таза. 7 недель он мучался в госпитале, просил принести ему яд, отказывался принимать лекарства и пищу. 11 июня 1970 года он сумел сорвать с себя бинты, и врачи констатировали, что Александр Керенский свёл счёты с жизнью усилием воли. Ему было 89 лет. Сыновья перевезли тело в Англию, и похоронили православного отца на лондонском кладбище Панти Вэйл для лиц без вероисповедания.
автор: Николай Кузнецов
