Он сам редактировал протоколы допросов, добавлял всё новые детали, тем самым, усугубляя своё и без того незавидное положение…
Яков Григорьевич Блюмкин – ровесник ХХ века, несомненно, оказал влияние на его историю. Он прожил меньше 30-ти лет, и был одной из самых таинственный и загадочны фигур советских спецслужб с момента их зарождения в 1917 году. Многие его поступки и дела до сих пор спрятаны под грифом «Совершенно секретно», что породило множество мифов, легенд, слухов, и небылиц. У него не было наград, но зато было множество имён, партийных и оперативных псевдонимов. Люди, близко знавшие Блюмкина, совершенно по-разному описывают его внешность, характер и манеры поведения. Невероятный везунчик, переживший несколько покушений, он до поры выходил сухим и почти невредимым из самых сложных передряг. Он всегда старался быть первым, был азартным игроком, и в итоге проиграл всё, включая жизнь.
Детство и юность
Яков появился на свет 11 марта 1900 года в жемчужине у моря Одессе. Когда
он родился, отцу, Гиршу Самойловичу, было 35 лет, мать, Хая-Ливша Лейбовна, была на два года младше, в семье уже подрастало три сына и три дочери. Отец подвизался приказчиком в бакалейной лавке, мать по еврейской традиции не работала, сидела дома, вела хозяйство и воспитывала детей. Яше было 6 лет, когда умер отец, но старший брат Моисей-Лейб уже работал, средний Арон понемногу подрабатывал, и концы с концами семья сводила. 8-ми лет от роду мать отвела Яшу в талмуд-тору – религиозную школу для мальчиков из бедных семей. Во время учёбы Яша тоже, сложа руки, не сидел, зарабатывал, где придётся, причём, не только себе на карманные расходы, но и матери деньги приносил. Окончив талмуд-тору в 1913-м, Яша устроился учеником в электротехническую мастерскую, подрабатывал электриком в трамвайном парке и в театре, но ни вагоновожатым, ни артистом становиться не собирался. Многие еврейские мальчики, живущие за чертой оседлости, хотели изменить своё бесправное положение, и 1914-м Яков вступил в партию левых социалистов революционеров. Он пытался учиться в техническом училище, но оплачивать учёбу было нечем. Яков работал на консервной фабрике, потом уехал в Харьков и устроился в крупный торговый дом, был агитатором в Поволжье, потом вернулся в Одессу.
ВЧК
Когда случилась революция, Блюмкин стал активистом Одесской Советской
Республики, после её краха в марте 1918-го уехал в Феодосию. В свои 18 лет он занимал высокие политические и штабные должности в 3-й армии, где заметные роли играли Михаил Муравьёв и Григорий Котовский. Впрочем, несмотря на головокружительную карьеру, на юге Блюмкин не задержался, и перебрался в Москву, которая совсем недавно стала столицей РСФСР, и где его никто не ждал. За какие заслуги юнца назначили начальником охраны ЦК партии левых эсеров – Бог весть. Ещё через месяц он стал их представителем в ВЧК, где ему покровительствовал председатель Феликс Дзержинский. Яков руководил слежкой за германскими дипломатами и их вербовкой, он раздобыл план системы охраны посольства в Денежкином переулке – пост ВЧК стоял только снаружи при входе, а внутреннюю охрану немцы осуществляли сами. Среди военнопленных Австро-Венгрии, которая доживала свои последние дни, Блюмкин отыскал племянника германского посла графа Вильгельма фон Мирбаха Роберта, и взял с него подписку о сотрудничестве с ВЧК, получив благодаря этой вербовке широкие возможности для шантажа посла. Блюмкин предложил руководству эсеров похитить Мирбаха, чтобы спровоцировать революционно-освободительную борьбу против германских империалистов, а заодно отстранить от власти Ленина и других сторонников «похабного» Брестского мира, ратификации которого левые эсеры не смогли помешать в марте 1918-го на IV Всероссийском съезде Советов. Левоэсеровский ЦК уверовал, что диверсия против её посла побудит Германию разорвать мирный договор с Россией, и это коренным образом изменит ситуацию не только в мире, но и в стране, решил, не похищать, а ликвидировать Мирбаха, и поручил это 18-летнему Блюмкину.
Граф Вильгельм фон Мирбах
14 июня 1918-го высший орган власти в РСФСР Центральный Исполнительный Комитет постановил убрать всех эсеров и меньшевиков из властных структур страны. На открывшемся 4 июля в Москве V Всероссийском съезде Советов эсеры резко критиковали внутреннюю и внешнюю политику большевиков. Они по-прежнему выступали против Брестского мира, против комбедов и против непропорциональных квот на выборах в Советы. Ранним утром 6 июля Блюмкин взял в ВЧК бланк мандата на ведение переговоров с Мирбахом о судьбе его племянника, подделал подпись Дзержинского, получил вне очереди автомобиль Packard в личное пользование. В 8.15 он остановился возле особняка посольства, приказал шофёру мотор не глушить, и вместе с чекистом, тоже эсером Николаем Андреевым, предъявив наружной охране фальшивый мандат, вошёл в дипмиссию. Через несколько минут в здании раздались взрывы и пистолетные выстрелы. Мирбах был ликвидирован, Блюмкин сломал ногу и был ранен, и вместе с пособниками укрылся в Трехсвятском переулке в отряде ВЧК, которым командовал эсер Дмитрий Попов. Там его постригли, сбрили бороду, переодели в рваную солдатскую шинель, но все ухищрения не помогли, и вычислили их быстро: возможно, они намеренно, чтобы указать на причастность к диверсии эсеров, оставили на месте преступления в посольстве свои документы, шляпы и портфель с запасной бомбой. Блюмкина арестовали, приговорили к расстрелу, но ему удалось сбежать. (Впервые про Блюмкина я узнал в 1968-м благодаря художественному фильму Юлия Карасика «Шестое июля», где Блюмкина играл Вячеслав Шалевич, Ленина – Юрий Каюров, а Дзержинского – Василий Лановой).
Мятеж
6 июля начался мятеж в Ярославле, затеянный Союзом защиты Родины и свободы Бориса Савинкова. 10 июля поднял мятеж Михаил Муравьёв – он из Казани привёл тысячу человек в Симбирск, захватил там власть, и объявил советскому правительству, что разрывает мир с Германией и начинает войну с немецкими оккупантами. Муравьёва Блюмкин знал ещё по Феодосии, и, возможно, это были согласованные действия.
Явился с повинной
На два года Блюмкин затерялся в левоэсеровском подполье на Украине – там создавал партийные ревкомы, угодил в плен к петлюровцам, и вместо того, чтобы сразу поставить к стенке, его избили до полусмерти, лишили передних зубов, но снова не доглядели, и он сбежал. В апреле 1919-го Блюмкину надоело скрываться, и он явился с повинной в киевскую ВЧК. В убийстве Мирбаха он не раскаялся, но с одобрения Дзержинского его амнистировали. У эсеров такая мягкость к бывшему врагу вызвала подозрения, и Блюмкина приговорили к высшей мере наказания. Через несколько дней боевики на улице стреляли в него 8 раз, но ни разу не попали. Вскоре в кафе на Крещатике к нему подошли два человека, и расстреляли в упор. Тяжело раненного Блюмкина привезли в больницу. Туда принесли бомбу, но он что-то почуял, и за миг до взрыва выпрыгнул в окно.
Южный фронт
После излечения летом 1919-го Блюмкин приехал в Москву, и был направлен служить в Политуправление Красной Армии, а в сентябре отправился на Южный фронт вести борьбу в тылу белых. Однажды он встретился со Сталиным и оставил о себе хорошее впечатление. В 13-й армии Блюмкин занимался одновременно разведкой и контрразведкой. В 1919-м Блюмкин женился на докторе Татьяне Файнерман.
Академия Генштаба
В 1920-м Блюмкина отозвали в Москву, и откомандировали вместе с женой в Персидскую Советскую Республику. Он служил военным комиссаром РККА, участвовал в обороне Решта и Энзели, привлёк к работе будущего видного разведчика Якова Серебрянского. Вернувшись в Москву, Блюмкин поступил на восточное отделение академии Генштаба, готовившей, в том числе, и специалистов для Разведуправления РККА. Там он овладел несколькими языками. Он хотел вступить в РКП(б), но лишь второе его заявление было удовлетворено. Несколько раз Блюмкин «отлучался» для выполнения особых секретных заданий, что, возможно, стало причиной отчисления из академии: он просто не успевал осваивать программу. Его взял на работу в свой секретариат создатель Красной Армии Лев Троцкий, который в это время при живом ещё Ленине, отстранённом от управления страной, боролся за власть со Сталиным, и в конечном итоге проиграл.
Прачечная в Яффе
В 1923-м Дзержинский предложил начальнику Иностранного отдела ОГПУ – внешней разведки – Мееру Трилиссеру взять Блюмкина в своё ведомство. Он выезжал на секретную работу в Германию, потом вместе со своим заместителем Серебрянским отправился в Палестину нелегальным резидентом. В качестве прикрытия он открыл в Яффе прачечную, и весьма преуспел не только в сборе данных об Англии, Франции и Северо-Американских Соединённых Штатах – САСШ, как называли заокеанскую страну советские газеты, но и в бизнесе.
Тифлис
После того, как Блюмкин наладил работу, его отозвали в Москву, направили в Тифлис, где он под вымышленными именами на высокой должности в пограничных войсках ОГПУ подавлял антисоветское восстание в Грузии, в качестве уполномоченного ОГПУ в Наркомвнешторге боролся с контрабандой, был членом нескольких международных комиссий.
Квартира в Денежкином переулке
В 1925-м Блюмкин возвратился в Москву, развёлся с Татьяной, и стал одной из виднейших фигур московского истеблишмента. Его квартира в Денежкином переулке напоминала музей антиквариата. Среди его гостей были Сергей Есенин, за которого он даже поручился, чтобы вызволить из тюрьмы, Осип Мандельштам и другие представители советской богемы. О нём писали Николай Гумилёв и Валентин Катаев, горлан-главарь Владимир Маяковский называл Якова дорогим Блюмочкой и вручил ему три свои книги с тёплыми дарственными надписями.
Торговец древнееврейскими манускриптами
Осенью 1926-го Блюмкина направили резидентом ОГПУ в Монголию создавать разведку и контрразведку, в январе 1927-го перевели на три месяца в Китай. Вернувшись в Монголию он внезапно решил выйти из партии, но после окрика из Москвы «одумался» и заявление дезавуировал. Когда монгольские власти арестовали его подчинённого, Блюмкин разругался с ними, и его отозвали в Москву. Весной 1928-го Блюмкин снова возглавил резидентуру ОГПУ на Ближнем Востоке, много колесил по Европе под видом торговца древнееврейскими манускриптами, которые были изъяты в СССР из частных коллекций и государственных библиотек.
Встреча с Троцким
В январе 1929 года Льва Троцкого, бывшего патрона Блюмкина, с большой помпой выслали из СССР и лишили советского гражданства. Спустя три месяца Яков, то ли случайно, то ли это было заранее подготовлено, встретил в Константинополе Льва Седова – сына Троцкого, а через 4 дня увиделся с самим Львом Давыдовичем, и позже на допросе в НКВД показал, что дал дельные рекомендации по организации охраны злейшего врага Сталина. В августе 1929-го Блюмкин привёз и передал оставшимся в СССР сторонникам Троцкого его письма. В октябре новая пассия Блюмкина сотрудница ОГПУ Елизавета Розенцвейг, она же Горская, она же Зарубина донесла своему руководству, что Блюмкин, якобы, проговорился, что хочет бежать за границу и присоединиться к Троцкому. Однако было совершенно непонятно, во-первых, зачем в этом случае он каждый раз возвращался в Советский Союз, ведь после развода с Файнерман здесь его ничего не держало – ни родителей, ни жены, ни детей у него не было. Во-вторых, почему ОГПУ не воспользовалось такой прекрасной возможностью подвести своего агента вплотную к Троцкому, который Блюмкину всецело доверял.
Арест
15 октября 1929 года Блюмкина арестовали, на следующий день началось следствие. Яков был откровенен, видимо, рассчитывая на снисхождение, рассказал много того, что его бывшим коллегам было не известно. Он сам редактировал протоколы допросов, добавлял всё новые детали, тем самым, усугубляя своё и без того незавидное положение. 21 октября стенограммы и протоколы допросов легли на стол Сталина. 3 ноября Коллегия ОГПУ в составе его главы Менжинского, Генриха Ягоды, который замещал вечно больного Вячеслава Рудольфовича, а в 1934-м возглавит новый наркомат внутренних дел, и Трилиссера, во внесудебном порядке приговорила Якова Блюмкина к высшей мере наказания. 5 ноября, возможно, уже постфактум, Политбюро ЦК утвердило приговор, где было написано, что Блюмкин повинен в двойном предательстве – видимо, эсеров и большевиков. Приговор не отменён до сих пор, и Яков Блюмкин не реабилитирован.
автор: Николай Кузнецов
