Если не я, то кто?

И если бы не решения, которые принял доктор, осознав, что действовать нужно незамедлительно, неизвестно, что было бы… В январе 1960-го года американский учёный Альберт Брюс Сэйбин писал своему...

И если бы не решения, которые принял доктор, осознав, что действовать нужно незамедлительно, неизвестно, что было бы…

В январе 1960-го года американский учёный Альберт Брюс Сэйбин писал своему другу из далёкого СССР: «Россия станет, вероятно, первой страной, где будет побежден полиомиелит – страшная болезнь, охватившая весь мир. К сожалению, в США дела двигаются куда медленнее, ведь у нас нет генерала Чумакова, который взял бы на себя ответственность».

Если не я, то кто?

Жизнь русского вирусолога Михаила Петровича Чумакова, которого Альберт Сэйбин назвал генералом, действительно была настоящей битвой, войной с недугами и вирусами. Война эта состояла из множества сражений, которые начались в 30-х годах прошлого столетия, и продолжались почти до конца века. У этих сражений была всего одна предельно простая и понятная цель: помочь людям, спасать их жизни. Чумаков видел проблему, знал, что нужно её решить, и вопрос ставил так: если не я, то кто? Он считал, что ему всё по плечу, что он может решить любую поставленную перед ним задачу. И если бы не решения, которые принял доктор Чумаков, осознав, что действовать нужно незамедлительно, неизвестно, что было бы с людьми, живущими на планете Земля. Никаким генералом он, конечно, не был, и вообще воинских чинов не имел. Он просто был стратегом науки.

Детство

Михаил Чумаков родился 14 ноября 1909 года в заштатном городке Епифань на Дону верстах в 80-ти от Тулы. Отец Пётр Степанович был ветеринарным фельдшером, мать вела домашнее хозяйство и воспитывала шестерых детей. Окончив школу в 16 лет, Михаил уехал в столицу и, перехитрив приёмную комиссию МГУ, успешно сдал экзамены сразу на два факультета – медицинский и юридический. Выбор был не простой, но после некоторых колебаний и раздумий, Михаил выбрал медицину. Всем нам повезло: Бог весть, каким бы он был юристом, а вот учёным он стал превосходным. В 1931-м отец Михаила заразился от больных коров сибирской язвой, и умер. Возможно, именно смерть отца на боевом посту стала переломным моментом в выборе Михаилом главного дела своей жизни – вирусологии.

Если не я, то кто?

Врач-лаборант

Окончив в 1931-м МГУ, Чумаков поступил в военно-медицинскую лабораторию РККА. Его должность называлась врач-лаборант, а занимался он исследованием инфекций после ранений. Непосредственным руководителем Михаила был профессор Иван Михайлович Великанов. Работая в лаборатории, Чумаков предложил новую методику диагностики газовой гангрены – это было его первым научным открытием. С учителями Чумакову повезло: вторым человеком, который сыграл в его научной жизни решающую роль, он считал жену Великанова военврача I ранга старшего специалиста Зою Ивановну Михайлову.

Таёжные клещи

В 1937-м Чумаков перешёл в институт микробиологии Академии наук СССР, и вскоре стал старшим научным сотрудником. Отделом вирусов руководил Лев Александрович Зильбер, которого позже по праву назовут создателем советской школы медицинской вирусологии. Коллективу Зильбера было необходимо срочно решить гигантскую проблему: неведомый науке вирус стремительно распространялся по Дальневосточному краю, калеча и убивая людей. И чем больше первопроходцев приезжало осваивать «близкий и любимый наш Дальний Восток», тем больше было убитых – из заражённых неизбежно умирал каждый третий. В терпящие бедствия регионы страны направили экспедицию под руководством Зильбера, а тот взял с собой талантливого вирусолога Чумакова.

Члены команды не считались ни со временем, ни с опасностью – никто толком не знал, как уберечься от страшной заразы. Эта жуткая непосредственная близость к вирусу, который везде и нигде, обернулась для Чумакова настоящей трагедией. Как-то жарким днём экспедиция осталась без прозекторского набора, необходимого для вскрытия трупа, и врач отказался брать пробы без инструмента. Чумаков вызвался это сделать подручными средствами, и, по сути, голыми руками – у экспедиции даже перчаток не было. Во время операции Чумаков поранил палец, но не ушёл, а упрямо продолжал работать. Вскоре самые страшные опасения оправдались: у Чумакова развилась тяжёлая форма болезни, которая обычно вела к смерти. Выжил он чудом, но на всю жизнь остался инвалидом – правая рука была парализована, слышал только одним ухом, да и то через аппарат. Никто не верил, что с такими увечьями можно оставаться в науке. Помогли врачи, друзья и невероятная сила духа Чумакова. Возможно, болезнь проявила в нём желание доказать, что можно жить и работать вопреки всему.

Если не я, то кто?

Всего через пару месяцев Чумаков вновь начал работать, и при его непосредственном участии группа Зильбера нашла переносчиков заразы – таёжных клещей, и болезнь назвали клещевым энцефалитом. Чумаков вместе с коллегами разрабатывал вакцины против этого страшного недуга. В 1941 году всем участникам экспедиции, кроме Зильбера, который в это время сидел в лагере за то, что, якобы пытался заразить москвичей энцефалитом, вручили Сталинскую премию. Свою долю Чумаков отдал в фонд борьбы с врагом.

Весной 1944-го были освобождены Одесса и Крым, но в Крыму бушевала страшная эпидемия. И снова переносчиком болезни был клещ. Чумаков выделил вирус и разработал систему лечебных и профилактических мер. Для борьбы с другими очагами болезни он организовал научные экспедиции в разные точки страны.

Средняя Азия

В начале 50-х Поволжье и республики Средней Азии охватило инфекционное заболевание глаз – трахома. Чумаков, тогда уже член-корреспондент Академии медицинских наук СССР, тут же наладил связь с институтом глазных болезней, организовал там лабораторию по изучению возбудителя трахомы, и предложил совершенно новый способ лечения – антибиотик. Чумаков и вирус выявил, и вакцину разработал, и производство её наладил, и лечение организовал, он нашёл и ликвидировал очаги распространения трахомы. Зрение было спасено тысячам людей.

У Чумакова была безупречная интуиция при определении способности человека к науке, а умение заинтересовать людей в решении научных задач было особым его даром. В 1950-м его назначили директором института вирусологии им. Ивановского, а в 1955-м он создал и возглавил собственный институт для разработки вакцин против полиомиелита. Сам он работал часов по 12-14 в институте, потом ещё далеко за полночь – в маленьком деревянном домике, который стоял прямо на территории института, где он жил. В этом домике были кабинет и знаменитая приёмная, куда приходили коллеги и приезжали учёные со всего мира. Несмотря на бессонную ночь, в 8.00 Чумаков был уже снова в институте. Он обходил все лаборатории и обсуждал с сотрудниками планы экспериментов и их результаты. Любой эффект, любой показатель должен быть доказан экспериментально. Строгий и требовательный директор мог серьёзно отчитать за работу, но эти эмоции никогда не сказывались на личном отношении Чумакова к людям – каждый мог прийти к нему со своими проблемами, как научными, так и бытовыми, и Михаил Петрович делал всё, что мог, чтобы помочь людям. Он «пробил» в Моссовете строительство новых жилых домов, и вокруг института вырос целый посёлок панельных пятиэтажек, где сотрудники получали отдельные квартиры. Московская прописка всегда была большой проблемой, но Чумаков не стеснялся ходить по инстанциям, пока не добивался нужного штампа в паспорте.

Джонас Солк и Альберт Сэйбин

После войны бедой для многих стран мира стал полиомиелит. Это острое инфекционное заболевание уносило сотни детских жизней и оставляло огромное число выживших детей инвалидами. Заболеваемость резко возросла в Европе, Канаде, Новой Зеландии, Австралии, а в Японии и США стала глобальной трагедией. Пришла эпидемия и в СССР. Причина этой вспышки не выяснена до сих пор. Попытки создания вакцины против полиомиелита долгое время успеха не имели. Лишь в 1953-м в США вирусолог Джонас Солк создал и успешно испытал вакцину из убитого вируса полиомиелита. В 1956-м для знакомства с вакциной Солка Чумаков поехал в США в составе делегации, которая посетила также и лабораторию Альберта Сэйбина. Встреча эта имела эпохальное значение.

После возвращения из США Чумаков освоил технологию производства вакцины Солка, и очень быстро выпустил первые серии лекарства, но вскоре понял, что в огромном СССР эта вакцина проблему не решит, т.к. имеет серьёзные недостатки: она дорого стоит, и её необходимо вводить повторно. В условиях эпидемии главное быстро привить как можно больше детей, а для этого штаммы Сэйбина, изготовленные не из убитого, а из ослабленного вируса, подходят больше. Именно Сэйбин впервые адаптировал вирус к человеческому организму, и его штаммы могли быть использованы для производства живой вакцины. Альберт Сэйбин был истинным учёным, за золотым тельцом не гнался, а безвозмездно передал своё изобретение Всемирной организации здравоохранения.

Если не я, то кто?

В лабораториях института полиомиелита провели огромную научную и исследовательскую работу, а в итоге была создана живая вакцина против полиомиелита, которая могла вводиться орально и в виде конфет, то есть, был не просто разработан новый препарат, но и принципиально новая форма его применения. Чумаков был практик, ставивший себе задачей ликвидацию вирусных заболеваний, а наука была инструментом для решения этой задачи. Как и многие большие учёные, Чумаков с женой Мариной Константиновной Ворошиловой испытали вакцину на себе и своих детях.

Если не я, то кто?

Невероятная организаторская работа

И тогда он принял решение, которое, возможно, изменило историю второй половины ХХ века – после многих испытаний, выявивших эффективность и безвредность вакцины Сэйбина, Чумаков своим авторитетом «продавил» в Минздраве и Совете министров СССР применение именно «живой» вакцины. Он был уверен в своей правоте, и не ошибся, да ещё и наладил массовое производство вакцины Сэйбина, который оказал большую помощь, регулярно снабжая Чумакова новыми штаммами и научными исследованиями. В результате в 1960-м году в СССР была проведена поголовная оральная вакцинация населения против полиомиелита в возрасте от трёх месяцев до 25 лет, всего 77 млн. человек, и эпидемия была сразу же остановлена. Вот эта невероятная организаторская работа и позволила Альберту Сэйбину назвать Чумакова генералом, который, по сути, выиграл даже не сражение, а войну. «Живая» вакцина была использована для лечения и профилактики полиомиелита во многих странах Африки и Юго-Восточной Азии, каждый 7-й человек в мире был привит советской вакциной. Даже в США была применена «живая» вакцина. Во всём мире ежегодно спасали более полумиллиона детей, а к началу XXI века полиомиелит был полностью побеждён в Европе, Северной и Южной Америке. Вряд ли это было бы возможно без научного и организаторского гения Чумакова.

Альберт Сэйбин всячески продвигал советскую вакцину в США, он часто встречался с Чумаковым и в СССР, и в Штатах, они агитировали друг друга за «демократию» и за «коммунизм», но убеждений своих не изменили, что никак не мешало их научному сотрудничеству. Возможно, симпатии Сейбина, урождённого Саперштейна к Чумакову и Советскому Союзу были обусловлены тем, что родился он в Российской империи, в Белостоке. Сотрудничество Чумакова и Сэйбина лишний раз подтвердило непреложную истину: наука интернациональна, «железный занавес» вредит науке по обе его стороны, учёные всего мира должны общаться между собой, и в результате этого общения появляются грандиозные открытия. Кто знает, может, пенициллин появился бы в СССР не в 1942-м, а раньше, если бы Зинаида Ермольева в 30-х годах не была невыездной и ей были бы доступны зарубежные научные журналы, а Зильбер не сидел в лагере.

В 1961-м в Японии случилась вспышка полиомиелита. По требованию японских женщин правительство обратилось за помощью к Советскому Союзу. За месяц, работая круглые сутки без выходных, в институте Чумакова изготовили 3-месячную норму вакцины и в сопровождении спасательной бригады во главе с самим академиком Чумаковым самолётами отправили в Японию. Под руководством советских специалистов японские власти провели иммунизацию, и эпидемия была побеждена. В 1988-м году Александр Митта снял советско-японский фильм «Шаг», рассказывающий о том, как при помощи русских учёных в Японии был побеждён полиомиелит. Роль Сергея Гусева, прототипом которого был Михаил Чумаков, блистательно сыграл Леонид Филатов.

В середине 60-х в СССР стала быстро распространяться детская корь. Чумаков создал и организовал производство 20 млн. доз живой вакцины против кори, благодаря чему было привито более 8 млн. детей. Заболеваемость резко упала, но в 1971 году Чумакова вынудили уйти с поста директора – обещали, что взамен на добровольную отставку перед институтом откроются радужные перспективы, на него прольётся золотой дождь, за границей будет закуплено новое оборудование. Чумаков решил, что общее дело важнее любых постов, чинов и регалий. Но его просто обманули, не выполнив ничего из обещанного. Мировой гигант науки, полный идей, сил и энергии, создавший свою уникальную школу вирусологии, из которой вышли 10 академиков, более 150 докторов и кандидатов наук, оказался в ситуации, когда работать стало очень тяжело. Хуже того, применение вакцины против кори было приостановлено. Однако твёрдый бойцовский характер, умение идти до конца, помогли Чумакову преодолеть и этот ничем не обоснованный волюнтаризм. Через два года он добился создания лаборатории, которая совмещала в себе и науку, и производство. Он руководил отделом геморрагических лихорадок, добивался замены животных в лабораторных исследованиях на альтернативную биологическую модель – культуру клеток, ведь эксперименты на животных не давали ответов на многие вопросы, а клеткам in vitro, то есть, «в стекле, в пробирке», чиновники от медицины верить отказывались. Благодаря упорству Чумакова культура клеток всё-таки пошла в жизнь и помогла создать многие вакцины. Чумаков разработал вакцину против бешенства для прививок пострадавшим людям и для профилактики у животных. В последние годы жизни он с огромным вдохновением создавал вакцину против эпидемического гриппа для детей и пожилых людей.

Институт носит имя Михаила Чумакова

Альберт Сэйбин и Михаил Чумаков, создавшие живую вакцину против страшнейшей болезни ХХ века, ушли из жизни почти одновременно: Сэйбин – 3 марта 1993 года, а через 3 месяца, 11 июня умер Чумаков.

С 1994 года институт полиомиелита и вирусных энцефалитов носит имя Михаила Чумакова. В 1996-м к дому на территории института, где жил Чумаков, пришла группа разновозрастных японцев. Они возложили цветы и спели песню, посвящённую ему. Это были те, кого спасла «живая» вакцина Сэйбина – Чумакова, их дети и внуки.

автор: Николай Кузнецов

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock
detector