Об одном историческом мифе, или Как дивизия джигитов могла уберечь Россию от революции

По поводу участия Кавказской Туземной конной дивизии (более известной как Дикая дивизия) и Текинского конного полка в выступлении Корнилова в российском историческом сознании господствует миф, выраженный С. Эйзенштейном...

По поводу участия Кавказской Туземной конной дивизии (более известной как Дикая дивизия) и Текинского конного полка в выступлении Корнилова в российском историческом сознании господствует миф, выраженный С. Эйзенштейном в фильме «Октябрь». Дикой дивизии там посвящён эпизод, в котором делегация большевиков (матросы с Балтийского флота, очевидно, недавно с кораблей, партийные деятели в штатском, и среди них ни одного кавказца) распропагандировала горцев и туркмен (в фильме те и другие вместе), раздавая им листовки на родном языке. Эпизод оканчивается совместным танцем горцев и делегатов. Профессиональных же исторических исследований (ни советского периода, ни постсоветской РФ) в настоящее время не опубликовано, хотя по этой теме и пишут любители, в т. ч. родственники служивших в Дикой дивизии, и есть статьи в эмигрантских журналах и эмигрантские воспоминания, т. к. служившие в дивизии офицеры эмигрировали в ходе Гражданской войны.

Об одном историческом мифе, или Как дивизия джигитов могла уберечь Россию от революции

Очевидно, что эпизод в фильме Эйзенштейна неправдоподобен. Во-первых, вряд ли возможно, чтобы представители делегации (бывшие рабочие и крестьяне из Санкт-Петербурга или из средней полосы России) настолько знали кавказские языки и самих кавказцев, чтобы хотя бы вручить листовку на ингушском языке ингушам, а не абхазцам; во-вторых, горцы, в большинстве своём, были не настолько грамотными, чтобы эти листовки прочитать, а тем более понять, не говоря уже о том, что у матросов и солдат, которых они презирали в связи с их нежеланием воевать, тем более у непонятных штатских они, скорее всего, и не взяли бы листовки (Дикая дивизия и Текинский полк сохраняли боеспособность, несмотря на развал армии, и не желавшие воевать солдаты вызывали у них презрение, известны случаи, когда горцы гнали запившую и замитинговавшую пехоту в бой). Более того, реакция горцев на попытку подобного рода людей вести среди них пропаганду была бы резко негативной и ничем хорошим для агитаторов бы не кончилась. Правда, среди большевиков были выходцы из закавказских народов, но северокавказцев среди них практически не было. Более того, на Северном Кавказе большевики не пользовались популярностью. Отдельно следует сказать о том, что в описываемый момент Текинского конного полка в окрестностях Петрограда НЕ БЫЛО. Во время корниловских событий полк находился в Минске и не смог в них участвовать.

Относительно участия Дикой дивизии в данных событиях следует сказать, что она была присоединена к Туземному корпусу. Туземный корпус (в него были объединены приказом Верховного главнокомандующего А. Ф. Керенского от 21.08.1917 Кавказская Туземная конная дивизия, 1-й Дагестанский конный полк, а 2-й Дагестанский конный полк входил в состав Дикой дивизии, Текинский конный полк и Осетинская пешая бригада), под командованием Л. Г. Корнилова двинулся на Петроград, но остановился в результате забастовки железнодорожников. Но к этому следует добавить, что при движении по железной дороге впереди всех оказался эшелон штаба дивизии. Когда штабной эшелон доехал до станции Чолово, где полотно уже было разобрано, он, естественно, остановился. Ближайшей к нему частью (по версии С. В. Максимовича, служившего в штабе дивизии) оказался эшелон матросов из пулемётной команды дивизии (а не только что с кораблей), также остановившийся. К тому же штабные писари и другие солдаты, обслуживавшие штаб (некавказцы, т. к. для джигитов позором было служить на небоевой должности, кроме того, ввиду своей неграмотности и незнания русского языка они, разумеется, не могли быть штабными писарями), поддержав матросов, организовали солдатский комитет, таким образом, деятельность штаба была парализована. Пулемётная команда дивизии была сформирована из матросов Балтфлота, потому что, в отличие от армейских кавалерийских дивизий, имевших штатные пулемётные команды, Дикая дивизия, сформированная уже после начала Первой мировой войны, не имела пулемётной команды, а армия, особенно после мобилизации и начала боёв, испытывала недостаток в пулемётах, так что для вооружения новой дивизии использовали пулемёты с Балтийского флота, где, наоборот, был избыток неиспользуемых пулемётов, в том числе в береговых крепостях, с флота же в дивизию перевели и пулемётчиков, поскольку среди джигитов, не отличавшихся технической грамотностью и зачастую даже знанием цифр, пулемётчиков, естественно, не было, что, впрочем, не мешало им храбро сражаться и в дальнейшем овладевать более сложными видами оружия (об этом далее).

Незадолго до Корниловского выступления в Кабардинском полку дивизии (дивизия делилась на полки по национальному принципу, что в общем соответствовало современному административно-территориальному делению Кавказа, а сами полки делились на сотни, как у казаков, впрочем офицеры зачастую были нетитульных наций в связи с нехваткой своих офицеров у входивших в дивизию кавказских народов) произошёл национальный конфликт между кабардинцами и офицерами-осетинами. В результате этого офицеры-осетины были переведены из полка и из самой дивизии в Осетинскую пешую бригаду, входившую в тот же Туземный корпус (осетинские подразделения не входили в собственно Дикую дивизию, поскольку во-первых, осетины исторически служили казаками в Осетинском конном дивизионе и Горско-Моздокском полку Терского казачьего войска, во-вторых, как раз у осетин очень многие мужчины были офицерами и делали карьеру просто в армии, хотя с началом войны многие офицеры перевелись в Дикую дивизию командовать соседями по Кавказу). Хотя историческая вражда кабардинцев и осетин считалась изжитой, и служивший в Кабардинском полку А. А. Арсеньев приписывал разжигание старинной вражды «тёмным силам революции», что кажется малодостоверным. Скорее всего, что до боли знакомо многим в современной России, национальная вражда обострилась из-за социальных потрясений.

Очевидно, Осетинская пешая бригада была возмущена такой националистической выходкой. Впрочем, в самой Осетинской пешей бригаде уже было возмущение сразу после того, как её сформировали. Командиром бригады назначили В. П. Чиковани, но осетины потребовали его сместить, а командиром бригады (она формировалась уже после Февральской революции) выбрали А. Х. Такаева. Наиболее логичным объяснением причин возмущения бригады является национальное происхождение Чиковани и обострившаяся в тот момент грузино-осетинская вражда (она вовсю вспыхнула позже, во время Гражданской войны и продолжается, к сожалению, и поныне), тем более что выборный командир бригады был осетином, а не грузином. То есть Туземный корпус подошёл к Петрограду с грозящими взрывом внутренними противоречиями, а ведь это была самая надёжная из корниловских частей, корпус рассматривался Корниловым как ударная сила. Отсюда понятен не очень высокий шанс выступления на успех. По версии Арсеньева, когда эшелон Кабардинского полка остановился на станции Чолово, там уже стоял эшелон Осетинской пешей бригады. Взбунтовавшиеся (судя по всему, в результате произошедшего конфликта на национальной почве) осетины отказалась идти (именно идти, напомню, что полотно было разобрано, а эшелоны остановились, и задержка пагубно действовала на нетвёрдые духом войска) на Петроград, вскоре к ним присоединились матросы, писари и обозные с подъехавших ранее эшелонов штаба и пулемётной команды дивизии. Бунтовщики угрожали расстрелять из пулемётов каждого, кто пойдёт на Петроград. При этом осетин было немного, основные силы бригады остались далеко позади, тем не менее, командир дивизии князь Д. Багратион, вместо того, чтобы решительно скомандовать продолжать движение и в случае несоблюдения приказа применить силу (а в Кабардинском полку, в который входила и сотня соседей-балкарцев, к этому времени была создана своя пулемётная команда из балкарцев, обучившихся владеть пулемётом за время войны, причём по приказу ротмистра Хана Эриванского один из пулемётов был установлен на паровозе эшелона), принялся убеждать и уговаривать митингующих, чем сильно их ободрил и деморализовал кабардинцев, которые стали бояться осетин и матросов потому, что сам командир дивизии (аристократ! да ещё с такой фамилией и родством!) вёл с ними переговоры, следовательно, в представлении кабардинцев они представляли грозную силу.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector