Подставляясь под вербовку, он поведал немцам, что его, бывшего уголовника, досрочно, хотя он этого не просил, освободили из лагеря и отправили на фронт, а воевать за советы он не хочет…
Контрразведчик
В военном деле огромное значение имеет то, как работают службы, противостоящие агентуре, которую враг старается внедрить в штабы, госучреждения, на промышленные предприятия, борющиеся с диверсиями на заводах и на транспорте, то есть, контрразведка. От её работы зависит не только исход той или иной фронтовой операции, но порой, и всей войны. В годы Великой Отечественной советская военная контрразведка, одним из руководителей которой был Николай Николаевич Селивановский, успешно воевала с гитлеровской военной разведкой Абвер, выявив тысячи агентов, предотвратив множество диверсий, проведя сотни радиоигр, внедрившись в десятки разведывательных и диверсионных школ.
Детство и юность
Николай появился на свет 3 апреля 1901 года в местечке Хойинки в 350 верстах от губернского Минска и в 100 – от уездного Гомеля. Отец работал на железнодорожной станции, мать сидела с детьми. Жили небогато, и Коля с детства работал истопником и конторщиком, бегал посыльным, учиться времени не было. В 1919-м 18-летний Николай записался в Красную Армию добровольцем. Через четыре года он своей сообразительностью и инициативностью привлёк внимание работников особого отдела, и его направили учиться на курсы ОГПУ, окончив которые он поехал служить в Туркестан. В то время в Средней Азии шла ожесточённая война с моджахедами или, как их тогда называли, басмачами, которых, с одной стороны, поддерживала значительная часть дехкан и городского населения, а с другой они получали существенную материальную помощь из-за границы, по большей части, от англичан. Работы у Николая было достаточно: он выявлял шпионов и сам вербовал агентов во враждебной среде, участвовал в боях. 1927-м Николая, хорошо изучившего специфику Туркестана, перевели в Ленинград, где главными его противниками стали финны, и пришлось нарабатывать новый опыт.
Особый отдел ОГПУ
В 1930-м после окончания пограничной школы ОГПУ Селивановского перевели в Особый отдел ОГПУ, где он обеспечивал безопасность военных академий. В феврале 1937-м Селивановский женился на Зинаиде, которая была на три года младше. В июле 1937-го, оставив беременную жену в Москве, он отправился в командировку в Париж, а затем в Прагу, где обеспечивал безопасность советских миссий, которые вели переговоры о военно-техническом сотрудничестве, что, вероятно, не мешало ему конспиративно встречаться с агентами в кругах белой эмиграции. Когда в 1938-м Селивановский вернулся в Москву, у него уже был сын Сергей.
К лету 1941-го Селивановский возглавлял 5-й отдел 3-го управления НКО, которое было передано в военное ведомство из НКВД и занималось контрразведкой. Руководил управлением старший майор госбезопасности Анатолий Михеев. Когда началась война, Михеева перевели в Киев начальником Особого отдела Юго-Западного фронта, и он взял с собой Селивановского.
Осенью 1941-го на фронте сложилось крайне тяжёлое положение: – РККА оставила Белоруссию, Украину, всю Прибалтику, Молдавию, некоторые области РСФСР. В тылу активно действовали разведчики и диверсанты подразделения Brandenburg 800. Особые отделы и войска по охране тыла задержали больше 600 тыс. дезертиров. Среди них были шпионы и диверсанты, их нужно было отсеять, а остальных вернуть на фронт. В особых отделах на фронте катастрофически не хватало сотрудников, многие особисты погибли или попали в окружение. 18 сентября 1941-го немцы взяли Киев, в окружении оказалось почти 700 тыс. человек – практически весь Юго-Западный фронт. При попытке пробиться к своим погибли командующий Юго-Западным фронтом генерал-полковник Михаил Кирпонос, члены Военного совета Евгений Рыков и Михаил Бурмистенко, начальник штаба генерал-майор Василий Тупиков и Михеев.
Старший майор госбезопасности
В октябре 1941-го Селивановскому присвоили специальное звание старшего майора госбезопасности и назначили начальником Особого отдела Юго-Западного направления, в состав которого входили Юго-Западный и Южный фронты. Кадровых сотрудников с опытом не было, и в отдел пришлось набирать толковых командиров рот и батальонов – Селивановский хорошо разбирался в людях. Он почти полностью укомплектовал отдел, и начал работать против главного врага – Абвера. На Восточном фронте активно действовали абвер-команды, в чьём подчинении находились разведывательно-диверсионные школы. Абверовцы вербовали будущих курсантов из военнопленных, перебежчиков и местных жителей, недовольных властью большевиков. После обучения их забрасывали в советский тыл.
«Гальченко»
Поначалу советские контрразведчики очень мало знали о центрах, где враг готовил шпионов и диверсантов. Лишь к концу 1941-го собрали сведения, накопили кое-какой опыт, и начали активно внедрять агентов в разведшколы. Одним из первых этим стал заниматься Селивановский. 7 января 1942-го под его руководством началась операция, целью которой было внедрение разведчика в абвер-группу 102, действовавшую против Юго-Западного фронта. 29-летний техник-интендант Пётр Прядко обратил на себя внимание в 1941-м: он принял на себя командование и вывел из окружения большую группу бойцов и командиров, некоторые из которых были выше его по должности и старше по званию. Перед отправкой к немцам Селивановский лично побеседовал с ним, кандидатуру одобрил, и не ошибся. Прядко, получивший оперативный псевдоним «Гальченко», под видом перебежчика перешёл линию фронта. Подставляясь под вербовку, он поведал немцам, что его, бывшего уголовника, досрочно, хотя он этого не просил, освободили из лагеря и отправили на фронт, а воевать за советы он не хочет. Немцы отправили его в лагерь для военнопленных, но вскоре перевели туда, куда его и забрасывали – в абвергруппу 102, и назначили писарем в канцелярию, допустив к самой секретной информации – личным делам инструкторов и спискам агентов, которых готовили к заброске в советский тыл. Через некоторое время уже самого Прядко после краткосрочной подготовки забросили на советскую территорию. Это было не очень хорошо, но отказ мог вызвать подозрения.
В апреле 1942-го Прядко вернулся к немцам с ценной информацией, сочинённой контрразведчиками. Всё было столь правдоподобно, что немцы, всё проверив и перепроверив, решили, что агент блестяще выполнил задание, и в следующий раз его забросили уже в качестве командира разведгруппы. Два агента, которых Прядко привёл с собой, согласились работать против немцев. «Гальченко» также принёс данные о разведоргане 17-й немецкой армии, сведения о расположении и передвижении вражеских частей. В Абвер полетели радиограммы о дислокации и перемещениях советских войск, которые на самом деле составляли в Генштабе и передавали под диктовку особистов. Когда Прядко снова вернулся назад, его авторитет в Абвере ещё больше укрепился. Замысел Селивановского удался полностью. Прядко даже назначили руководителем подразделения, которое готовило документы для агентов, забрасываемых в советский тыл. За время работы в группе 102 Прядко добыл установочные данные и фото 28-ми сотрудников разведшколы и сотни агентов. Операция продолжалась 22 месяца – свернули её только осенью 1943-го, когда немцы отступали к Днепру. Селивановский представил Прядко к ордену Красного Знамени.
Полностью очистить территорию СССР от врага
10 января 1942-го Сталин подписал директиву Ставки № 3, которая предписывала к концу года полностью очистить территорию СССР от врага. После этого командующие фронтов начали проводить локальные операции, на подготовку которых не было времени, и которые приводили к распылению сил. В апреле 1942-го штаб Юго-Западного направления, которым командовал маршал Семён Тимошенко, готовил крупную наступательную операцию под Харьковом. Селивановский доложил в Москву, что по донесениям зафронтовой разведки, немцы ждут этого наступления и готовят контрудар, и что если Ставка не усилит армии Тимошенко ресурсами и резервами, которые просит маршал, будет катастрофа: немцы двинутся на Кавказ и в Баку. На сообщение Селивановского внимания не обратили, наступление велось лишь силами, которые были в распоряжении Тимошенко. Немцы и в самом деле едва не завладели нефтью Кавказа, вышли к Сталинграду, и, если бы, сумели его взять, не только перерезали бы Волгу – важную транспортную артерию, по которой бакинская нефть поступала на нефтеперегонные заводы, но и вышли бы к Баку.
Сталинградский фронт
В июле 1942-го Ставка создала Сталинградский фронт и назначила командующим генерал-лейтенанта Василия Гордова, который опыта командования фронтом не имел, командуя армиями, нигде не отличился, слыл грубияном. Штабисты отзывались о нём плохо, и среди солдат пошли разговоры, что раз такого человека поставили командовать фронтом, значит, Сталинград сдадут, а Гордову уготована роль козла отпущения. Агенты среди солдат и офицеров доносили в Особый отдел о недовольстве в окопах, и Селивановский доложил об этом члену Военного совета Никите Хрущёву, но тот эту важную информацию от Ставки утаил, а враг подходил к Волге.
Твёрдо стоял на своём
Утром 25 июля Селивановский через голову своего шефа начальника военной контрразведки Виктора Абакумова и наркома внутренних дел Лаврентия Берии направил прямо в Ставку депешу, предупреждая, что если не исправить допущенные кадровые ошибки, немцы могут взять Сталинград.
В тот же день вечером Берия прислал короткую шифровку: «Прибыть немедленно», которая ничего хорошего не сулила: вылетев на следующий день в Москву, Селивановский был готов ко всему. В Москве у трапа самолёта Селивановского встретили крепкие ребята, и сразу, даже не позволив умыться с дороги, повезли на Лубянку. Они вели себя так, что Селивановский подумал, что это конвой. В приёмной Берии его ожидал Абакумов, и в кабинет наркома они вошли вместе. Берия встретил их руганью, даже назвал Селивановского паникёром, что по тем временам могло означать военный трибунал и расстрельный приговор. Поостыв, Берия потребовал, чтобы Селивановский признал свою телеграмму Сталину серьёзной ошибкой, но тот твёрдо стоял на своём. В конце концов, Берия вызвал машину, и они втроём поехали на ближнюю дачу Сталина в Кунцево. Сталин Селивановского выслушал, и в тот же день вернул на фронт, а 3 августа туда прибыла комиссия во главе с Абакумовым, после чего Гордова, который пробыл в должности командующего 19 дней, сняли, и назначили генерал-полковника Андрея Ерёменко.
«Ни шагу назад!»
Во время боёв весь Особый отдел фронта вместе с Селивановским находился в городе, занимая здание бывшей водолечебницы, которое вошло в историю Сталинградской битвы: немцы постоянно его атаковали, но взять так и не смогли. Селивановский строго запретил подчинённым без приказа уходить на другой берег Волги. Защитники города знали, где находится Особый отдел, видели, что особисты не бегут, а, значит, город не сдадут. За время работы Селивановский выявил больше сотни вражеских агентов. На плечи Особого отдела легла обязанность исполнять приказ № 227 от 28 июля 1942 года, получивший название «Ни шагу назад!».
Хрущёв доложил в Ставку, что враг постоянно обстреливает Политическое управление фронта, и его срочно нужно эвакуировать за Волгу. Однако по данным контрразведки политуправлению ничего не угрожало, и Селивановский доложил об этом Абакумову, тот – Сталину. Верховный устроил Хрущёву выволочку, а тот затаил обиду.
Южный фронт
2 февраля 1943-го Паулюс капитулировал. В феврале Селивановскому присвоили специальное звание комиссара госбезопасности 3-го ранга, что соответствовало армейскому генерал-лейтенанту, и направили на Южный фронт. 1 апреля 1943-го по представлению командующего Южным фронтом генерал-полковника Родиона Малиновского Селивановский был награждён орденом Красного Знамени – первым, из четырёх. Всего Селивановский получил два ордена Ленина, полководческие ордена Суворова и Кутузова, советские медали и ордена Чехословакии и Польши.
Главное управление контрразведки Смерш
В апреле 1943-го НКВД и НКГБ разделили на два наркомата, вместо особых отделов в НКО было создано Главное управление контрразведки Смерш, которое Сталин подчинил себе, начальником и своим заместителем назначил Абакумова, а тот взял себе в заместители Селивановского. Он руководил зафронтовой разведкой и радиоиграми, часто ездил на фронт. С весны 1943-го до конца войны контрразведчики Смерш обезвредили и захватили живыми более 30 тыс. вражеских агентов и диверсантов, многих перевербовали и использовали в играх, одной из которых стала начавшаяся летом 1944-го операция «Десант». Немцы забросили в Брянские леса диверсионную группу, состоявшую из перебежчиков, выдававших себя за часть НКВД, борющуюся с дезертирами и мародёрами. На самом деле они должны были проводить разведку, теракты и диверсии в советском тылу. Группа быстро попала в засаду, 15 человек во главе с командиром сдались и согласились работать на Смерш. Игру, целью которой было вытаскивать на себя других диверсантов, курировал Селивановский. Группа постоянно просила прислать подкрепление, боеприпасы, рации и питание для них, провиант, медикаменты. 3 сентября 1944-го немцы забросили в лес 15 парашютистов и более 6 тонн различных грузов. Почти всех их взяли живыми, но командир и радист были убиты в перестрелке, подтвердить благополучное прибытие было некому, и Селивановский придумал хитрый ход. Под контролем Смерш работала другая группа «Дезертиры», и они передали в Абвер, что какая-то, не известная им группа, пустила под откос советский эшелон с техникой, но была уничтожена русскими. В Абвере поверили, и с тех пор поддерживали регулярную связь с якобы диверсантами, слали людей и материалы. Было захвачено четыре десятка диверсантов. Игра «Десант» продолжалась до последних дней войны.
Заместитель министра
После Победы Селивановский стал представителем МГБ в Польше. В марте 1946-го Совет Народных Комиссаров переименовали в Совет Министров, а наркоматы в министерства. 4 мая Абакумов возглавил МГБ, в структуру которого Смерш включили в качестве 3-го главка, начальником которого и замминистра назначили Селивановского – Абакумов его ценил. В 1947-м в стране начались новые политические процессы, и Селивановский написал рапорт об увольнении с поста начальника контрразведки, но заместителем министра и членом коллегии МГБ остался.
Хрущёв обиду не забыл
12 июля 1951-го Абакумова внезапно арестовали, обвинили в антисоветском заговоре и подготовке государственного переворота. 2 ноября арестовали Селивановского. Почти полтора года он просидел в Лефортово, но он ни себя не оговорил, ни Абакумова. Освободили Селивановского вскоре после того, как 5 марты 1953-го умер Сталин, дело против него прекратили. Берия снова объединил МГБ и МВД, и ненадолго вернул Селивановского на службу, но после того, как арестовали и расстреляли Берию, в органах началась очередная чистка. В августе Селивановского из органов уволили по состоянию здоровья, и реабилитировали, но позже формулировку изменили: по дискредитирующим основаниям, а это, по сути, был «волчий билет» – новый Первый секретарь ЦК Хрущёв обиду не забыл.
В 1958-м в возрасте 20 лет умер сын Сергей, в 1983-м – жена Зинаида, и Селивановский остался один. В 1990-м впервые за много лет его поздравили с Днём Победы сотрудники военной контрразведки КГБ.
2 июня 1997 года Николай Селивановский умер на 96-м году жизни.
автор: Николай Кузнецов
