Музыку может написать только человек

Именно в музыке Гладков искал и находил спасение и от себя самого, и от бед и невзгод, которые преследовали его на его долгом творческом пути…

Только успевай записывать

Если бы этот композитор написал только «Уно моменто» к телефильму Марка Захарова «Формула любви», он уже вписал бы своё имя золотыми буквами в историю советского кино. Он мог бы зачехлить свой рояль и почивать на лаврах. Но были ещё «Бременские музыканты» и их продолжение, мультсериал про 38 попугаев, мартышку, удава и слонёнка, «Обыкновенное чудо», «Джентльмены удачи», «12 стульев», «Собака на сене», «Человек с бульвара капуцинов». Был, спектакль «Проснись и пой!», и множество других художественных фильмов, телефильмов, мультфильмов и спектаклей, на которых выросли, которые знают и любят несколько поколений людей, живущих на территории бывшего Советского Союза. Музыка в этих картинах и спектаклях является и фоном, и декорацией, и действующим лицом, она тот стержень, без которого картины бы не было. И с годами, особенно на фоне тех сочетаний звуков, которые сегодня принято считать киномузыкой, произведения Геннадия Гладкова воспринимается всё лучше и лучше. Ведь всякие киноэффекты может сделать компьютер, а хорошую музыку может написать только человек.

Детство

Геннадий Гладков родился 18 февраля 1935 года в Москве в музыкальной семье – все, кроме мамы имели отношение к музыке. Дед, Степан Осипович Максаков был гармонистом у самой Лидии Руслановой. Отец, Игорь Иванович, работал в знаменитом джазе Александра Цфасмана, исполнял все соло на аккордеоне.

Когда началась война, Гене было 6 лет. Семью эвакуировали в деревню Выпрягово на севере Калининской области. Карточек им не дали, продукты мать выменивала на вещи, а Гена, чтобы спасти семью от голода, каждую осень ходил за грибами, и приносил домой огромные корзины, в которых легко мог уместиться сам. Этих заготовок хватало до весны. Там, в эвакуации Гена брал первые уроки музыкальной грамоты и игры на аккордеоне. Обычной грамоте он обучался, помогая подписывать этикетки для склянок с лекарствами для фронта. Вернувшись в Москву в 1944-м, Гена видел, как по городу ведут толпы пленных немцев, и этот проход он запомнил на всю жизнь, хотя и написал музыку только к одному военному фильму – «Обратной дороги нет».

В военной и послевоенной Москве драки подростков двор на двор, улица на улицу были делом обыденным. Драться Гену учили уголовные авторитеты дворового разлива, и он стал первым драчуном. Несмотря на уркаганское окружение, в школе он учился хорошо, был старостой класса, и за всё это учителя прощали ему многие безобразия. В школе Гена познакомился и на всю жизнь подружился с Васей Ливановым, сыном народного артиста Бориса Ливанова. (Став композитором, Гладков написал музыку к дипломному мультфильму Ливанова «Самый-самый», к его художественным картинам «Дон Кихот возвращается и «Медный всадник России»). Кроме обычной школы Гена учился в музучилище при Московской консерватории, в Центральной музыкальной школе.

Музыку может написать только человек

В классе знали, что Гладков очень упрям, и добьётся того, что хочет, любой ценой. Он не был ни самым сильным, ни самым выносливым, но у него был всепобеждающий азарт. Из-за длинного, чуть с горбинкой тонкого носа Гладкова прозвали Пеликаном, и он терпеть не мог, когда так его называли чужаки или свои парни при девчонках, и сразу лез в драку. Однажды противник, понимая, что проигрывает, исподтишка пырнул Гладкова ножом. Лезвие до лёгкого не дошло, но пробило вену, и кровь хлестала фонтаном. Дело было зимой, пальто моментально пропиталось кровью. Вместо того, чтобы вызвать «скорую», пацаны потащили истекающего кровью Гену в ближайший медпункт. Против своего почти убийцы Гладков показаний не дал, и тот в благодарность обещал защищать его от любых поползновений. В другой раз Гена едва не погиб, когда на реке перевернулась лодка, и он, не умея плавать, не только сумел выбраться сам, но и спас парня, который был с ним в лодке.

Юность

Когда Гене было 15 лет, родители разошлись. После окончания восьмилетки Гена решил получить «денежную» профессию, и пошёл учиться в химический техникум – химия тогда была на подъёме. В техникуме на юном учащемся держалась вся художественная самодеятельность. Отец научил сына играть на аккордеоне, и в пионерские лагеря он, в отличие от сверстников, ездил не отдыхать, а работать, но, поскольку официально оформить его на работу было невозможно, вместо денег ему платили «натурой»: однажды он получил две трёхлитровые банки мёда и мешок яблок. В техникуме Гена сочинил свои первые мелодии, но о том, чтобы учиться музыке профессионально, не могло быть и речи – ведь теперь он отвечал за всю семью, и по распределению отработал на химическом заводе.

Музыка

Однако тяга к музыке брала своё, Геннадий поступил и в 1964 году окончил Московскую консерваторию по классу композиции, а через два года – аспирантуру. Чтобы не остаться без денег, во время учёбы Гладков подрабатывал преподавательством и репетиторством. Человеком он был очень энергичным, и у него хватало времени на написание собственных произведений – в 1961 году на сцене театра «Современник» была поставлена пьеса Михаила Львовского «Друг детства», музыку к которой написал Гладков. В то время «Современник» гремел на всю страну, и написание музыки для этого театра существенно повышало статус композитора – имя Гладкова узнали, о нём заговорили.

Музыку может написать только человек

Геннадий Гладков и Василий Ливанов

Светлана

В консерватории Геннадий познакомился со своей будущей женой Светланой – девушка прекрасно пела, и его покорил её удивительный голос. Они дружили, и много времени проводили в одних компаниях. Светлана училась курсом старше, «выпустилась» на год раньше Геннадия, и по распределению попала на завод руководителем самодеятельного хора – в то время такой коллектив был почти на каждом крупном предприятии, а в профсоюзном комитете был культмассовый сектор со штатом сотрудников, которым платили зарплату. Гладков стал подрабатывать у будущей жены концертмейстером, то есть, аккомпаниатором на рояле или пианино. Он долго не мог решиться на что-то большее, кроме дружбы, хотя им, и всем вокруг было ясно, что эти люди созданы друг для друга. Как-то они поехали на Николину гору, и в конюшне местного конезавода, куда вся компания забралась, прячась от жуткой грозы, Геннадий сделал Светлане предложение. Она согласилась. Прямо, как в «Обыкновенном чуде» – Вот и славно, трам-пам-пам! Вместе им пришлось пройти сквозь огонь, воду, и медные трубы.

«Бременские музыканты»

Первый большой успех пришёл к Гладкову в 1969 году – мультфильм «Бременские музыканты», сценарий к которому написали Василий Ливанов и Юрий Энтин, буквально взорвал сознание советских зрителей. Было продано 28 млн. пластинок с песнями из этого мультика – мало кто из популярных эстрадных певцов и ВИА «поднимал» такой тираж. А Гладков уже при жизни стал классиком советской музыки. Многим своим ровесникам и последователям Гладков показал, как надо, и они поняли, что так можно. За все последующие годы ни одна музыкальная сказка не смогла повторить того грандиозного успеха, который пережили «Бременские музыканты».

Музыку может написать только человек

Геннадий Гладков в молодости с Василием Ливановым и Юрием Энтином

Работа над этой музыкой совпала с самым тяжёлым испытанием, и самой большой радостью, которые выпали на их со Светланой долю – когда Гладкову было 34 года, в трёхмесячном возрасте из-за врачебной ошибки умер их первый и очень долгожданный сын Дмитрий, а Светлана после шести операций находилась в тяжёлом состоянии. Музыку к «Бременским музыкантам» Гладков написал в этот страшный период жизни. Так он победил себя, не дал себе и Светлане отчаяться, опустить руки. Доктора предупредили, что лучше не рисковать, что детей у Гладковых больше не будет, но они рискнули, и были вознаграждены – в 1968-м году у них родился сын Андрей, которому повезло стать первым слушателем сотен детских песен, написанных отцом.

Аркадий Райкин

У Гладкова есть особый талант: он может передать в музыке юмор. После «Бременских музыкантов» на него обратил внимание сам Аркадий Райкин – он не только заказывал композитору музыку к своим спектаклям и фильму «Люди и манекены», но и, оценив при общении чувство юмора Гладкова, читал ему миниатюры Михаила Жванецкого, и, в зависимости от реакции слушателя, менял интонацию.

Музыку может написать только человек

«Укрощение строптивой»

В 1970-м известный режиссёр Игорь Владимиров пригласил Гладкова в театр им. Ленсовета, и заказал музыку к спектаклю «Укрощение строптивой» по Вильяму нашему Шекспиру. По замыслу режиссёра, музыка должна была быть «блатной» – «Джентльменов удачи» ещё не было, но, может, Владимиров что-то уже знал? Гладков вместо блатной написал стилизацию под итальянскую уличную музыку. Вот тогда-то и появился у театральных критиков весьма лестный для композитора термин «театр Гладкова» – такую роль в спектаклях играла его музыка.

Марк Захаров

В том же 1970-м Гладков познакомился с Марком Захаровым, и написал музыку к спектаклю «Проснись и пой» Театра сатиры, где Захаров тогда работал. Спектакль имел грандиозный успех, и даже был выпущен в качестве телевизионного фильма-спектакля, а заглавная песня звучала в «Джентльменах удачи». На этом сотрудничество режиссёра и композитора не закончилось: в московском театре им. Ленинского комсомола шли спектакли, поставленные Захаровым с музыкой Гладкова – ««Автоград-XXI», «Тиль», «Жестокие игры». Но по-настоящему этот творческий дуэт раскрылся в телефильмах «12 стульев», «Обыкновенное чудо», «Формула любви» и других. В титрах «Формулы любви» значится, что тексты всех песен, даже «Уно моменто» написал Юлий Михайлов – под этим псевдонимом «скрывался» друг Гладкова Юлий Ким. Однако тарабарский, а потому невероятно смешной набор слов главной песни фильма принадлежит перу самого Гладкова. Он же спел и за Маргадона, вернее, за Семёна Фараду, о чём в титрах тоже нет ни слова. Гладкова это ничуточки не обидело – он практически полностью лишён тщеславия, не следит за судьбой своих произведений, ещё меньше его интересуют чины, награды и звания. Главной наградой для него служит то, что миллионы людей всю свою жизнь провели под его, Гладкова музыку и песни.

Музыку может написать только человек

Геннадий Гладков в фильме «Формула Любви»

Параллельно с захаровским дуэтом сформировался творческий союз Гладкова с режиссёром Яном Фридом, результатом которого стали телефильмы «Собака на сене», «Благочестивая Марта», «Дон Сезар де Базан», «Тартюф». Фильмы смотрят и по сей день, и в этом огромная заслуга Гладкова и его музыки, создающей атмосферу картины.

«Джентльмены удачи»

Очередным шедевром Гладкова стала музыка к фильму «Джентльмены удачи» Александра Серого. Все помнят приблатнённое начало и главную музыкальную тему, которая мягко переходит в замечательную новогоднюю мелодию и детскую песенку про снежинки. Эти две разные музыки живут, как бы, сами по себе, но в то же время они составляют единое целое, и являются неотъемлемой частью фильма – Гладков удивительно точно попал в замысел сценаристов и режиссёра. С Серым Гладков потом работал на двух других, менее успешных картинах режиссёра – «Ты – мне, я – тебе» и «Берегите мужчин».

27 июля 1978 года умер отец Игорь Иванович, потом сгорела только что купленная дача, и Геннадий Игоревич начал пить, и пил много. У него был принцип: если рюмка мешала работе, то рюмка отодвигалась в сторону. Но наступило время, когда после работы был банкет до утра, после которого снова была работа, а потом опять банкет. Такого режима труда и отдыха ни один организм не выдержит. Но, к счастью, в какой-то момент Гладков понял, что следующий шаг будет в пропасть, и остановился. И вряд ли бы он справился, если бы не жена, которая всегда была рядом. Только она знала, как он боялся того, что когда бросит пить, в голове не останется музыки, что он утратит способность творить, что перестанет приходить озарение.

Страх, слава Богу, был напрасным – когда Гладков бросил пить, у него словно открылось второе дыхание: за следующие десять лет он написал музыку к сорока кинокартинам и мультикам. Для него не существует понятия «халтура», даже когда схалтурить можно, и это не будет «плевком в вечность». Гладков 10 лет писал музыку к кремлёвским ёлкам, и мог спокойно повторить или переработать свои старые композиции – их никто не записывал на плёнку, не транслировал по радио, и музыка жила ровно столько, сколько продолжались утренники в Кремле. Более того, дети с радостью бы услышали знакомые мелодии. Но он каждый год сочинял новый полноценный спектакль с множеством сцен.

Частная жизнь Геннадия Гладкова всегда закрыта от посторонних глаз. Он не любит «светские тусовки», внешний «гламур» его никогда не привлекал, хотя Гладков всегда выглядит оптимистичным и жизнерадостным. Парадокс в том, что, чем сильнее были удары судьбы, тем более светлой и радостной становилась его музыка. Именно в музыке Гладков искал и находил спасение и от себя самого, и от бед и невзгод, которые преследовали его на его долгом творческом пути.

Уютный «хаос»

Творит Гладков в тихом загородном доме. В его кабинете царит тщательно продуманный и организованный беспорядок: черновики кучей лежат в одном месте, корректуры такой же кучей – в другом, готовые партитуры – в третьем, и все не расстоянии и вытянутой руки от стола или рояля. Композитор в этом уютном «хаосе» ориентируется безошибочно, точно знает, под каким нотным листом лежит нужный ему лист, и работать может сутками, не обращая внимания на время – если «сигнал» пошёл, он только успевает записывать. Он настоящий трудоголик: когда работы нет, Гладков становится ворчливым, суровым и раздражительным, и в такие моменты творческого простоя от него лучше держаться подальше. Когда Гладков работает, в доме стоит мёртвая тишина, даже на приусадебном участке мышь не может пробежать. За порогом кабинета образцовый порядок обеспечивает Светлана Николаевна – она никогда не перечит мужу, во всём с ним соглашается, и делает наоборот. И тогда уже не перечит Геннадий Игоревич. Такое взаимопонимание супругов оборачивается почти полной семейной идиллией.

Музыку может написать только человек

В 2014 году Гладков перенёс инсульт, но врачи помогли ему справиться с тяжёлым недугом и вернуться к работе. Сегодня ему 88 лет, он, по-прежнему, бодр, полон сил и творческих планов. Но вот беда: нынешние кинорежиссёры считают, что Гладков с его мелодичностью и музыкальным юмором и вкусом зрителю без надобности, что он, зритель, нуждается в другой, современной музыке. Жизнь действительно придумала новые песни, но нужно ли забывать прежних композиторов, оставлять их без работы в угоду «современной» компьютерной музыке? Думаю, однако, что музыка Гладкова переживёт и эти компьютерные звуки, которые, как пули пролетали, и – ага, уже через миг и они позабыты, и фильмы, где они звучат.

автор: Николай Кузнецов

AesliB