Советский ас Арсений Ворожейкин

Один из выдающихся советских лётчиков периода Великой Отечественной войны, Арсений Ворожейкин обладал своей собственной, неповторимой манерой боя. Например, для улучшения обзора он почти до конца 1943 года летал...

Один из выдающихся советских лётчиков периода Великой Отечественной войны, Арсений Ворожейкин обладал своей собственной, неповторимой манерой боя. Например, для улучшения обзора он почти до конца 1943 года летал с открытым фонарём кабины. Осторожный в безрассудстве, Ворожейкин не был сторонником лобовых атак, шаблонно приписываемых советским пилотам, и всегда старался выйти из них в последний момент. Мастер пилотажа, он не боялся резких маневров, от которых темнело в глазах, и часто использовал различные уловки для введения противника в заблуждение. Отличная стрельба с короткой дистанции дополняла его характеристику.

Советский ас Арсений Ворожейкин

Его исключительные способности воздушного снайпера, посылавшего в мишень — «конус» снарядов в 10 раз больше, чем требовалось для отличной оценки, были заложены в детстве: в их основе была бедность, в какой он рос, когда простенькое ружьишко в мальчишечьих руках становилось не забавой, а кормильцем.

Родился Арсений Васильевич в 1912 году в селе Прокофьеве Нижегородской губернии. Рано оставшись без отца, погибшего на Гражданской войне, он познал сиротскую долю, голод и нужду. В 1931 году, 18-летним пареньком, он был призван в Красную Армию. Три года служил в кавалерийской части. После демобилизации из армии был послан на учёбу в комвуз, а оттуда по спецнабору — в Харьковское военное лётное училище. В те дни он и полюбил небо.

Советский ас Арсений Ворожейкин
И-16 тип 17 из состава 22-го ИАП, 1939 год.

Боевое крещение Ворожейкин получил в боях с японскими захватчиками летом 1939 года в небе над Халхин — Голом. Там же пришла к нему слава лётчика — истребителя, с первой очереди без промаха сбивающего воздушного противника. В одном из боёв он был тяжело ранен, но, досрочно выбравшись из госпиталя и «потеряв» справку о списании с лётной работы, браво рапортовал о возвращении в часть. Комиссар 5-й эскадрильи 22-го ИАП Арсений Ворожейкин совершил более 160 боевых вылетов, провёл 30 воздушных боёв, сбил 6 самолётов лично и 13 в группе. За эту компанию награждён орденом Красного Знамени.

…Остался в прошлом вагон спецпоезда, станция в Забайкалье, где собирали из прибывших в ящиках узлов самолёты, промежуточный аэродром, на котором облётывали новенькие истребители И-16.

Лётчики, истосковавшиеся за время пути по полётам, с нескрываемой радостью садились в пахнувшие ещё заводской краской истребители, обживали кабину, изучали новый самолёт. Всем нравилось вооружение — 2 пулемёта ШКАС и 2 пушки ШВАК, стоявшие на И-16, — сила, которой они ещё не видали. Эскадрилья, в которой Ворожейкин был комиссаром, перелетела в Монголию из Забайкалья, когда японцы уже вели военные действия в районе реки Халхин — Гол. Выполняя условия договора о взаимопомощи, заключённого ещё в 1936 году, наше командование перебросило сюда некоторые воинские части. Враг наращивал силы, и с нашей стороны были приняты ответные меры. В частности, эскадрилья, о которой идёт речь, приземлилась в Монголии, влившись в состав 22-го истребительного авиаполка.

Монголия… Полуденное до рези в глазах яркое солнце слепит, на горизонте колеблется золотистое марево, вокруг ни домика, ни дерева, всё голо, пустынно. Лётчиков разместили в юртах. Комиссар эскадрильи в первый же день на боевом аэродроме организовал открытое партийное собрание. На повестке один вопрос: «Задачи личного состава эскадрильи в боевой обстановке». Потом состоялись встречи с опытными боевыми лётчиками, воевавшими с японцами в небе Китая, Героем Советского Союза Григорием Кравченко и Александром Николаевым, а также героями боёв в Испании Иваном Лакеевым, Сергеем Грицевцом.

Советский ас Арсений Ворожейкин

Арсений Ворожейкин с жадностью ловил каждое слово боевых лётчиков, каждый их жест, имитирующий тот или иной маневр истребителей, старался понять его, осмыслить. Особенно запомнились слова, которые любил повторять майор С. Грицевец:

— Кто не умеет видеть в воздухе, тот не истребитель, а летающая мишень. Увидел врага первым — опередил. А опередил — победил. Прозевал — обречён на поражение. Никогда не смотри в одну точку, постоянно крути головой на все 360…

Первый воздушный бой, крещение огнём. Для комиссара эскадрильи Арсения Ворожейкина это событие произошло 22 июня 1939 года. По сигналу эскадрилья в плотном строю устремилась к Халхин — Голу. Вскоре впереди вырисовывалась большая группа японских самолётов. Ворожейкин определил: больше 50. Летели они уверенно, стройно, как хозяева монгольского неба.

Сердце учащённо забилось. Эскадрилья шла в лобовую атаку на врага. Но что это ? На вражескую группу откуда — то сверху обрушилась лавина краснозвёздных истребителей, их удар оказался эффективным. Десятки машин перед глазами Арсения завертелись в бешеной карусели. Групповой организованный бой распался на множество одиночных схваток. Наши лётчики атаковали на виражах, увертывались от врага, вновь пытались зайти в хвост противнику. Арсений стрелял по врагу из пулемётов и пушек, сам получал порции металла. Он отличал вражеские самолёты И-97 от своих по их белизне, неубирающимся шасси и каким — то особенным плавным движениям. В воздухе то и дело вспыхивали самолёты и, дымя, падали вниз, на барханы.

К врагу подоспело подкрепление, ещё несколько десятков истребителей, и бой ужесточился. Тупоносые И-16 крутились, словно волчки, а И-15бис, несколько уступавшие по скорости японским лёгким истребителям, предпочитали драться на крутых виражах. Арсений врезался в самую гущу боя, бросался врагу вдогонку, прицеливался, стрелял, уклонялся от вражеских атак. Вскоре стало ясно, что противник не выдерживает яростного боя, начинает уходить. Это поняли даже новички. Ворожейкин, заметив уходящий японский самолёт, зашёл ему в хвост, догнал, изготовился к стрельбе, но пушки и пулемёты молчали: кончились боеприпасы.

Приземлившись на аэродроме, Арсений долго не мог понять свершившееся, не вылезал из кабины, находясь всем своим существом ещё там, в раскалённом небе, среди рёва моторов, грохота боя.

— С боевым крещением, товарищ комиссар, — сказал Ворожейкину его боевой друг техник Васильев. И добавил, разглядывая плоскости машины: — Да, порядочно всадили.

— Пробоины ? — тревожно, словно просыпаясь, спросил Ворожейкин.

— Они самые, — ответил техник, — Дюжина, товарищ комиссар. Говорят, эта цифра счастливая. Долго воевать будете. А эти пробоины я быстро залатаю, скоро можно в бой, ведь машина цела.

Вспоминая о своём боевом крещении, впоследствии Арсений Ворожейкин скажет: «Человек, впервые бухнувшийся в бассейн и ушедший под воду, закрывает глаза. Он ничего не видит, только ощущает. Так и лётчик в первом воздушном бою. Он чувствует и схватывает лишь то, с чем непосредственно соприкасается, не проникая вглубь, не охватывая общей картины. А вообще — то говоря, восстановить динамику воздушного сражения, в котором участвовало с обеих сторон более 200 истребителей, было бы трудно даже очень опытному боевому командиру».

Советский ас Арсений Ворожейкин

И всё же многое запомнилось Ворожейкину. И как нелепо был сражён один из наших самолётов, лётчик которого, видимо, зазевался, и как другой лётчик на И-16 расчётливым маневром зашёл в хвост японцу и короткой очередью свалил его на землю. Словом, понюхал пороха, глянул смерти в глаза и сделал вывод: думай, учись Ворожейкии.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector