Дамоклов меч новой опричнины

С большими мучениями установленный памятник Ивану Грозному в Орле вызвал новую волну критики и споров вокруг, пожалуй, самого обсуждаемого русского царя. В основе этой дискуссии лежит не желание...

С большими мучениями установленный памятник Ивану Грозному в Орле вызвал новую волну критики и споров вокруг, пожалуй, самого обсуждаемого русского царя.

В основе этой дискуссии лежит не желание объективного разностороннего анализа выдающегося государственного деятеля России, а приступ ненависти, вызванный живым страхом части политических элит перед возмездием за воровство и предательство.

Либералы-западники, начиная еще с князя Курбского, рисуют царя Ивана Грозного черно-кровавыми инфернальными красками, где нет полутонов.

Дамоклов меч новой опричнины

Палач, нелюдь, замучил тысячи невинных, в страхе держал сотни тысяч, страну разорил и обезлюдил. И это все на ровном месте, в окружении прекрасных бояр и соседей – так сказать, по злодейской своей сущности.

Лучше всего выразил такое примитивное видение Грозного создатель не оцененного россиянами киношедевра «Царь» Павел Лунгин:

«О Грозном известно уже почти все. Он был сыноубийцей, женоубийцей, внукоубийцей. Лично принимал участие в пытках. Прерывал молитву и диктовал, кого и как надо пытать. Известно, что этот человек был настоящим злодеем. Более того, известно, что он проиграл все войны за 20 последних лет правления. И результатом его правления стал один из мрачнейших периодов в истории России. Он разделил страну на своих и чужих».

Дамоклов меч новой опричнины

 

Собственно, перед вами краткий пересказ фильма, который отличается только образностью бесноватой фигуры Ивана в исполнении Петра Мамонова. Этакий исторический вариант «50 оттенков серого».

Смакование русского варварства, преступлений азиатского полоумного деспота. В фильме, который стал квинтэссенцией отношения к Грозному либеральной общественности, никакой пощады российскому государю, не говоря уже, не дай Бог, о попытке понять трагическую фигуру самодержца, представшего перед троном сиротой в окружении вцепившихся друг другу в горло бояр и князей (мать Елену Глинскую сжили со свету, когда ему было всего восемь лет).

В отличие от нынешних западников, выдающийся историк Василий Осипович Ключевский, не жаловавший Иоанна и считавший его психически неуравновешенным, признавал чрезвычайные условия, в которых рождались опасения и будущие решения молодого царя:

«Скандалы боярского правления постоянно поддерживали в нем эту думу (о власти на Руси – прим. автора), сообщали ей тревожный, острый характер. Его сердили и обижали, выталкивали из дворца и грозили убить людей, к которым он привязывался, пренебрегая его детскими мольбами и слезами, у него на глазах выказывали непочтение к памяти его отца…»

Ключевский указывал также на то, что боярское самоуправство, а лучше сказать – беспредел, начались еще при отце Ивана Василии III, когда князья Шуйские и Бельские «распоряжались государством по-своему» и при этом «повели ожесточенные усобицы», в результате чего весь народ российский увидел, что такое «боярская анархия», а точнее, олигархия.

И здесь мы натыкаемся на главный нерв всей деятельности Ивана Грозного – реального, а не вымышленного, на скрытую причину исключительной ненависти к нему.

Дело в том, что в годы правления Иоанна Васильевича становление Русского государства вступило в болезненную фазу жизненно важной централизации государственной власти вокруг московского царя. Русская земля стояла на перепутье перед выбором, как ею будут править – самодержавно или кланово, под видом слабой царской власти.

Спор с Новгородом, да и ранее с Тверью даже – это не столько спор конкурирующих центров Руси, сколько столкновение типов власти.

Основанной на воле личности царя, напрямую обращающегося к воле народа и владеющего страной непосредственно, и власти, подконтрольной воле прослойки богатых влиятельных мужей, подчиняющих государственные интересы клановым.

Собственно, Россия стояла перед историческим выбором формы правления – республиканской или самодержавной.

Дамоклов меч новой опричнины

Процесс политической централизации на Руси начался задолго до Грозного.

Еще его дед Иван III, по сути, бросил вызов олигархическому строю Новгорода, но в самой Москве наблюдалось относительное взаимопонимание между царем и боярством: пока усмиряли и подчиняли чужих, внутренние противоречия откладывались на второй план.

К слову, Иван III переселял многих новгородских бояр к себе – и тем самым, с одной стороны, усиливал боярскую прослойку, а с другой – это обернулось впоследствии обострением потребности в ресурсах.

Прямое противостояние с богатыми родовыми кланами, которые со времен раздробленности и первых десятилетий собирания земель привыкли видеть себя большой политической силой, наступило уже после смерти Василия III. Ему предшествовала боярская вольница детских лет Ивана, когда Шуйские, Глинские, Оболенские и прочие семьи превратили Кремль в подобие дома приемов ЛогоВАЗа 1990-х годов.

Нет, Смута и Семибоярщина наступят после длительного периода противостояния Грозного и бояр, однако начало ее было положено именно в те годы, когда первенствующий боярин князь И. В. Шуйский ставил ногу на постель отца Иоанна, демонстрируя тем самым, кто в стране хозяин.

Став уже государем, Грозный в переписке с Курбским выскажет всю горечь от этого непочтения к самодержавию и к нему как символу единоличной власти в России.

И в тех словах – не только уязвленное самолюбие, как это обычно объясняется даже державными историками, но политический и религиозный манифест против приватизации русского трона в частных интересах.

Никто – даже самый родовитый и богатый – не вправе указывать самодержцу, как управлять страной. Более того, сама родовитость была поставлена Грозным под вопрос – точнее, ее значение в государственных делах.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector