Непобедимый старшина

8 марта 1887 года родился старшина эсминца «Гром» Федор Евдокимович САМОНЧУК, который в годы Первой мировой воны совершил небывалый в истории человечества подвиг.В бою с германской эскадрой в...

8 марта 1887 года родился старшина эсминца «Гром» Федор Евдокимович САМОНЧУК, который в годы Первой мировой воны совершил небывалый в истории человечества подвиг.В бою с германской эскадрой в Моонзундском проливе 14 октября 1917 года он в одиночку потопил торпедой немецкий миноносец, а потом взорвал собственный корабль — дабы он не достался врагу.

Невероятно, но Самончук выжил. Попал в германский плен. Дважды пытался бежать. В первый раз был пойман и возвращен в лагерь. Второй побег удался. В 1918-м Самончук вернулся домой – в белорусскую деревню Переделка.

О подвиге русского матроса Самончука стало известно только спустя 30 с лишним лет, уже после Великой Отечественной войны. Более того, летом 1955-го за Моонзунд Федор Евдокимович был награжден… орденом боевого Красного Знамени. В отечественной истории этот случай стал единственным, когда за подвиг, совершенный еще до революции, человек получил награду от советского государства.

 

Еще при жизни Федор Самончук стал легендой. В 1957 году режиссёр Ян Фрид снял художественный фильм «Балтийская слава» — о величественной и полной трагедии обороне Моонзундских островов русскими моряками осенью 1917-го. Прототипом главного героя «Балтийской славы» Фёдора Лютова и стал Самончук. Правда, по сюжету герой погибает, взорвав эсминец «Гром» вместе с собой.

Несколькими годами позже писатель Валентин Пикуль также обратился к подвигу старшины эсминца «Гром» — в своем историческом романе «Моонзунд».

В эпоху «альтернативной истории» подвиг Федора Самончука вновь был назван легендой. Правда, «советской легендой», которую следует поставить под сомнение. Дескать, эскадренный миноносец «Гром» затонул сам. Более того, на русском эсминце за несколько минут до его гибели успели побывать немецкие моряки. И даже подняли на русском корабле германский флаг. Стало быть, история героической гибели эсминца «Гром» — всего лишь выдумки пропаганды и художественный вымысел…

Почему и как отечественные «альтернативщики» подтасовывают историю и кто изначально «заказывал музыку», несколько лет назад неплохо попытались объяснить белорусские журналисты – в своем историческом расследовании

«ГРОМ» СРЕДИ ЯСНОГО МОРЯ

В истории Первой мировой несчетное количество событий, окутанных тайнами ушедшего века. Судьбы их участников были сколь героическими, столь и трагическими. Один из таких людей, военный моряк Федор Евдокимович Самончук – наш земляк, родом из деревни Переделка Лоевского района Гомельщины. Служил он на эскадренном миноносце «Гром», который в числе других российских кораблей защищал Моонзундский архипелаг от вторжения в Финский залив германского флота. Федор Самончук стал прототипом одного из героев известного романа-хроники Валентина Пикуля «Моонзунд» — старшины Семенчука.

Кайзеровские генералы разрабатывают план секретной операции «Альбион» на Моонзунде, полагая, что данным сражением они приведут к гибели русскую революцию и ликвидируют классовые волнения в Германии. К слову, на германском флоте бунтарские настроения моряков уже были очевидны: на «Вестфалене» матросы вышвырнули за борт командира, а команда «Нюрнберга» по примеру русских моряков с броненосца «Потемкин», арестовав всех офицеров, пыталась укрыться в норвежских фиордах.

Мы приведем из этого сражения лишь один эпизод, в реальность которого вот уже почти век не верили и о который до сих пор ломают, как копья, свои доводы многие историки и писатели.

Анатолий ШАРКОВ, военный историк:

— Германия сосредоточила в этом регионе немалые силы: 11 линкоров и тяжелых крейсеров, 9 легких крейсеров, 57 эскадренных миноносцев. С воздуха операцию прикрывали 94 самолета и 6 дирижаблей. Десантный корпус для захвата островов насчитывал 25 тыс. Человек.

Что могли противопоставить этой армаде русские моряки: два устаревших линкора – «Гражданин» (бывший «Цесаревич») и «Слава», 3 крейсера, 33 эскадренных миноносца и небольшое количество малых кораблей. В составе легких сил был и эсминец «Гром», на котором служил Федор Самончук.

Первого октября эсминцы «Гром», «Забияка» и «Победитель», находившиеся в дозоре на Кассарском плесе (восточнее побережья острова Эзель), обнаружили германский крейсер и несколько миноносцев. В середине дня сюда подошли эсминец «Константин» и канонерская лодка «Храбрый».

В 13.50 на окутанном туманом горизонте показался германский линкор «Кайзер», который с дистанции 110 кабельтовых открыл огонь по российским эсминцам. Они стали отходить, но один из снарядов «Кайзера» просто прошил борт «Грома», причем – удивительное дело! – выстрел оказался сквозным: неразорвавшийся заряд ушел в морские глубины. С большим трудом команда завела пластырь и перекрыла поступление воды в корпус корабля. Вскоре к терпящим бедствие морякам возвратилась канонерская лодка «Храбрый», пришвартовалась к борту эсминца, чтобы отвести его вместе с командой на базу. Есть свидетельства, что некоторые матросы, обожженные струями пара, выбрасывались за борт в холодную воду. Для них это уже был последний приют.

В 15.10 из тумана появились 9 вражеских эсминцев. Разделившись на группы, они пошли на перехват русских кораблей, стремясь зажать их в капкан. На беспомощном «Громе» была сбита мачта, повреждены дымовые трубы, вскоре замолчало и кормовое орудие. Затем лопнули швартовы, заведенные с «Храброго» на «Гром». Канонерская лодка под огнем вновь подошла к носовой части беспомощного эсминца, капитан которой снял с него почти всю команду. Отчалив от покинутого корабля, «Храбрый» послал в него несколько снарядов. Не оставлять же на поругание врагу русскую святыню – такова морская традиция и одна из версий гибели эсминца «Гром».

 

После того как команда перебралась на палубу «Храброго», начинается самое интересное: в какой-то момент минный старшина Федор Самончук перескакивает обратно на свой поверженный корабль. Он подбирается к одному из торпедных аппаратов и с короткой дистанции выпускает снаряд по германскому эсминцу, находившемуся в зоне поражения. Затем бесстрашный моряк поджигает самодельным факелом, окунутым в нефть, пороховой погреб, что окончательно предрешило судьбу русского корабля.

Мощный хлопок воздуха, сопровождающийся огненной вспышкой – и минный старшина Самончук улетает за борт в холодную воду.

Здесь случается второе чудо, которое можно объяснить разве что чертовским везением парню из белорусской деревушки Переделка. Бултыхавшегося на воде в капковом (спасательном) жилете Федора подбирает германская шлюпка и переправляет на борт одного из своих кораблей. Немцы подбирали на воде моряков с корабля, потопленного торпедой Самончука, и выловили русского моряка. Вот как описан этот эпизод в романе «Моонзунд»: «…Два германских матроса тащили Семенчука за ноги, будто пьяного, в нос корабля.

Выходит, жив… Плен!

Немцы волокли его, даже не обернувшись ни разу, палуба была удивительно скользкой, будто ее намылили. Семенчук ехал по ней на спине, бушлат матроса задрался к самому затылку. Вот и срез полубака. Немцы передернули его тело через высокий комингс, и Семенчук больно ударился затылком о станину порога. Швырнули пленного на пол, залитый цементом, и ушли, плотно задраив двери. Это была душевая.

Корабельная баня.

Здесь пленный не был одинок. На лавках и под лавками вповалку лежали немецкие мертвецы.

«Смотри-ка ты, — рассеянно подивился Семенчук, — у немцев, как и у нас, мертвяков в баню складывают…»
Эсминец увеличил ход, резко вибрируя избитым корпусом, и мертвецы сразу ожили. С них еще стекала вода и кровь, разинутые рты не дышали, глаза уже ничего не видели, но они задвигались, стали перекатываться с борта на борт, при этом руки их обнимали друг друга.

Один мертвец тесно прилип к русскому матросу.

— Иди, иди, — сказал ему Семенчук. — Не придуривайся…».

Что это – легенда, далекая от реальных событий, большевистская пропаганда, которой для укрепления ведущей роли нужен был образ решительного героя? Или типичный для войны случай, когда в пылу сражения тот или иной поступок солдата переквалифицируется в подвиг по прошествии многих лет?

В романе Валентина Пикуля наш земляк – убежденный большевик. Но Федор Самончук им никогда не был. Среди 150 моряков «Грома» к их партии примкнули лишь двое членов команды. Этот факт подтвердил Павел Самончук, последний из оставшихся в живых сыновей героя. Невзирая на возраст, он приехал на встречу с нами из городка Малая Вишера Новгородской области.

Старший офицер эсминца «Гром» Эдуард Панцержанский, загубленный во время сталинских репрессий, утверждал: в пусковых установках торпед к моменту эвакуации команды предусмотрительно был стравлен воздух. Стало быть, они оставались небоеспособными. Где гарантии, что давления не было во всех аппаратах? Могло такое статься, что в спешке одна из торпед осталась при полной боевой готовности? Вполне. Было немало критиков версии, что подожженная тряпка с нефтью пустила на воздух погреб с боеприпасами: по крайней мере, художественный вымысел бывшего моряка Валентина Пикуля такой поворот событий не исключает.

Официальное Петроградское телеграфное агентство, сообщая о подвиге буквально по его следам, умудрилось не назвать фамилии героя. Однако 24 октября газета «Вечернее время», публикуя рассказ участника боя комендора-наводчика Алексеева, уже персонифицирует подвиг, упоминает фамилию Самончука.

В статье есть такие строки: «Мы видели, как он пополз к одному из трех наших минных аппаратов, в котором еще не был стравлен воздух. Ждал приближения к «Грому» немецкого миноносца, надеявшегося его захватить. Сраженный миной, выпущенной Ф. Самончуком, он быстро пошел на дно. Следом за ним под водою начал скрываться и «Гром».

Машинный старшина Везденев, выступивший вскоре после этого боя как делегат Второго съезда моряков Балтфлота, заявил, что сослуживец Самончук остался на корабле, чтобы его потопить.

У современных историков не нашлось весомых аргументов, чтобы исключить как одну из возможных версий развития событий на эсминце «Гром» подвиг белоруса Федора Самончука.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Загрузка...
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...