Живые и мёртвые Буйничского поля

Каждый год в начале июля на территории мемориального комплекса «Буйничское поле» под Могилёвом в Белоруссии проходят торжественные мероприятия в память о событиях начала Великой Отечественной войны. На этом...

Каждый год в начале июля на территории мемориального комплекса «Буйничское поле» под Могилёвом в Белоруссии проходят торжественные мероприятия в память о событиях начала Великой Отечественной войны. На этом поле 8 июля 1941 года в ходе упорного сражения между войсками 172-й стрелковой дивизии Красной армии и наступающей танковой армадой Гудериана, последняя была остановлена в своём стремительном движении на Москву, понесла серьёзные потери и в течении одного дня боёв потеряла 39 своих танков.
События эти, может быть, не стали бы широко известны в сумятице первых месяцев войны, но случилось так, что в Могилёве в этот момент оказался корреспондент фронтовой газеты Константин Симонов, начинающий, но уже известный к тому времени писатель. 13 июля он побывал на поле боя, в расположении 388-го полка 172-й стрелковой дивизии, и то, что он там увидел, так поразило его и так запечатлелись в его памяти люди, бойцы и командиры Красной армии, с которыми он там встречался, что он не смог об этом не написать. И его очерк «Горячий день» о сражении у белорусской деревни Буйничи был опубликован в газете «Известия» 20 июля 1941 года.

Живые и мёртвые Буйничского поля

В дальнейшем в судьбе писателя Симонова была большая война, была большая литература, но главное своё произведение – роман «Живые и мёртвые» – он посвятил защитникам Буйничского поля, их судьбе, страданиям, их жизни и смерти. Нельзя не вспомнить о судьбах его героев, с которыми сам писатель по своей воле связал свою посмертную судьбу…

2 сентября 1979 года на Буйничском поле под Могилёвом прошла скорбная и торжественная церемония. Несколько человек родных и близких скончавшегося 28 августа в Москве известного писателя Константина Михайловича Симонова, вынесли на поле урну с прахом писателя и, выполняя его волю, развеяли его прах над этим полем.

Так нашёл свой вечный покой на земле Белоруссии один из удивительнейших творцов великой литературы о Великой Отечественной войне, самой кровавой войне в истории человечества. Прежде чем рассказать, что связывало писателя с этим полем, надо заметить, что и родился Константин Симонов (а при рождении ему дали имя Кирилл, и почему он от него отказался, я скажу ниже), по странному стечению обстоятельств, тоже 28 числа, ноября месяца 1915 года в Петрограде. В 2015 году ему исполнилось 100 лет… Мать его Александра Леонидовна была урождённой княжной Оболенской, а князья Оболенские происходят из калужских краёв, существует там, недалеко от Тарусы, и сейчас сельцо Оболенское — бывший древнерусский город-крепость Оболенск, упразднённый когда-то за малолюдством императрицей Екатериной II. Отцом же будущего писателя был генерал-майор Российской императорской армии Михаил Агафангелович Симонов, тоже родом из калужских дворян.

Шла Первая мировая война, и не пришлось Михаилу Агафангеловичу даже увидеть своего сына, он был на фронте, когда родился его ребёнок, а потом грянула революция, и следы генерала теряются. Известно только, что в 1922 году он оказался в Польше, в эмиграции, откуда писал своей, к тому времени уже бывшей, жене, чтобы она приехала с сыном к нему, но… Александра Леонидовна уже была замужем вторым браком за Александром Григорьевичем Иванишевым, командиром Красной армии, и проживала в Рязани. Она не захотела вернуться к своему первому мужу, он был на 19 лет старше её, да, видимо, были и иные причины, о которых история умалчивает. Вообще, о своём родном отце сам Симонов вспоминал редко. Может быть, оттого, что тот принимал участие в белом движении и, как многие из бывших белогвардейцев, укрылся в Польше?.. Вопрос остаётся без ответа. Источники по этому поводу молчат. Но, видимо, уже на роду Симонову было написано всю жизнь быть причастным к делам армии, и если самому не стать военным, то, во всяком случае, воспеть людей этой профессии в своих произведениях. Можно сказать, что «профессия — родину защищать» стала основной темой в творчестве Константина Михайловича Симонова.

Всё детство его прошло в военных городках и гарнизонах, по которым кочевала семья Иванишевых. Работать Кирилл Симонов начал учеником токаря в Саратове и, заработав себе трудовой стаж, поступил в Литературный институт им. А.М. Горького в Москве. Начинал он как поэт, но сам свои стихи на публике читал редко – сказывался врождённый дефект: он не выговаривал буквы «р» и «л». В результате имя Кирилл для него было труднопроизносимым.

Он выбрал себе имя Константин, сначала как литературный псевдоним, а после оно стало его официальным именем. И как точно он выбрал себе имя! Константин, по-русски – постоянный.

Читатель, хорошо разбирающийся в творчестве этого замечательного писателя, конечно, обратит внимание на неизменность, постоянство его морально-нравственных установок, на неизменную приверженность художника к образам людей сильных, волевых, честных и правдивых. Патриотов во всех своих внутренних убеждениях и поступках. Они, эти часто скромные труженики и воины, стали главными героями произведений Константина Симонова. Такова была эпоха, и перо писателя соответствовало ей. После окончания Литературного института Симонов учится в аспирантуре ИФЛИ (Института философии, литературы и искусства) в Москве, но оставляет спокойную столичную жизнь ради полной опасности судьбы военного корреспондента. Халхин-Гол 1939 года стал определяющим моментом для его творчества. С тех пор тема «товарищей по оружию» уже никогда не покинет творческую мастерскую писателя. Так будет называться и его первый роман, вышедший в 1952 году. Но до этого будет ещё Великая Отечественная война, будет Буйничское поле в Белоруссии, которое его глубоко перепашет и оставит в его душе неизгладимый след и незаживающую рану на всю жизнь. Именно там, на этом поле, в начале июля месяца 1941 года военный корреспондент фронтовой газеты Симонов узнает по-настоящему цену жизни и смерти, он побывает в аду кровавого побоища и постигнет высоту человеческого духа. Он не сможет расстаться с этими людьми ни при жизни, ни после смерти. Они станут его кровными братьями навек, и потому он оставит завещание — после своей смерти развеять его прах над этим бранным полем, что и будет выполнено его близкими. Он навсегда остался со своими «живыми и мёртвыми» «товарищами по оружию», с теми, кто «солдатами не рождались», но остались ими навек.

Кто же были они — воины Буйничского поля?

172-я стрелковая дивизия формировалась в Тульской области, имея свой штаб в городе Сталиногорске (ныне Новомосковск), но полки этой дивизии были разбросаны по всей Тульщине. Дивизия комплектовалась в основном туляками и жителями области. Перед Финской войной (осень 1939 года) дивизия пополнилась призывниками из восточных районов Московской области. Попал служить в эту дивизию, в 388-й стрелковый полк, расквартированный в городе Ефремове, и мой дед лейтенант Борис Евдокимович Зотов. Он не был кадровым военным, а имел очень мирную профессию — был лесничим в Коробовском (ныне Шатурском) районе Московской области.

Сам он был родом из Пензы, но в Гражданскую войну умерли от голода его родители, и он оказался в числе беспризорников, каких было в те годы в России миллионы. Однако мой дед был, очевидно, человеком незаурядных способностей, сумел выучиться и выйти в люди. Сначала он закончил лесоустроительное училище в Пензе, а после сумел поступить и закончить в 1936 году знаменитую Лесотехническую академию в Ленинграде, одно из старейших учебных заведений этого профиля в нашей стране. Тем из читателей, кому знаком роман Леонида Леонова «Русский лес», многое известно из жизни этого прославленного учебного заведения.

Недолго моему деду пришлось работать в должности районного лесничего в Подмосковье, всего-то года три — с 1936 по 1939 год. Далее, перед Финской войной, он был призван в ряды РККА, но за это время сумел создать семью, и к началу Великой Отечественной войны у него уже было трое детей. Последний его ребёнок, девочка Валентина, моя тётя, родилась 3 мая 1941 года, а мой дед в это время проходил службу в должности адъютанта командира 388-го полка Семёна Фёдоровича Кутепова в городе Ефремове. Он ожидал приезда своей жены, моей бабушки Ольги Васильевны Зотовой со всеми детьми к нему в Ефремов как раз 22 июня 1941 года… Всё семейство сидело на чемоданах в посёлке Черусти Московской области, где проживала мать моей бабушки и куда Ольга Васильевна уехала рожать третьего своего ребёнка. Теперь она собиралась вернуться к мужу. Но прежде чем прозвучала речь Молотова о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз, принесли телеграмму от её мужа, в которой мой дед извещал свою жену, что никуда ехать не надо, что их полк подняли по тревоге и грузят в эшелоны. Война…

Лейтенант Борис Евдокимович Зотов так никогда в своей жизни и не увидит новорожденную дочь…

4 июля 1941 года 172-я стрелковая дивизия, вошедшая в состав 61-го стрелкового корпуса 13-й армии, начала разворачиваться и занимать оборонительные позиции в районе Могилёва, на так называемом «Днепровском рубеже». По замыслу советского командования днепровский рубеж должен был стать первым рубежом, где наступавший враг будет остановлен и прервётся, наконец, безудержное движение германских танковых дивизий, рвущихся к сердцу России, к Москве. 388-й полк занял позицию на Буйничском поле к юго-востоку от Могилёва, возле белорусской деревни Буйничи. Штаб самой 172-й стрелковой дивизии находился в Могилёве, именно туда и приехал фронтовой корреспондент Константин Симонов для встречи с командиром этой дивизии генерал-майором Михаилом Тимофеевичем Романовым, но не застал его в штабе, а узнал от комиссара дивизии Леонтия Константиновича Черниченко, что лучше всего в дивизии сражается 388-й полк, расположенный у деревни Буйничи, что накануне приезда корреспондентов этот полк остановил продвижение 46-го механизированного корпуса Гудериана и сжёг в одном бою 39 немецких танков.

Для начала войны факт этот был поразительным. До этого момента немецкие танковые ударные группы легко прорывали нашу неорганизованную оборону, вгрызались в позиции советских войск, широкими охватами и пресловутыми «клещами» брали в окружение значительные группировки нашей армии, вносили дезорганизацию и хаос, не давали нашим войскам закрепиться на оборонительных рубежах.

Этим и было обусловлено стремительное продвижение вермахта в глубь нашей территории в первые недели войны. Но именно на Буйничском поле впервые с начала войны этому был положен конец.

Ударная группировка Гудериана стемительно двигалась на Могилёв, стремясь захватить этот важный город, узел автомобильных и железных дорог, где был центр всей обороны знаменитого «Днепровского рубежа». Географически Могилёв находился в центре всего обширного советско-германского западного фронта, протянувшегося от Балтики на севере до Чёрного моря на юге. Стратегическое значение этого пункта было известно уже давно. Недаром ещё в Первую мировую войну именно в Могилёве находилась Ставка Верховного главнокомандующего, коим тогда был сам император Николай II. Конечно, захват этого важного узла обороны уже в первых числах июля 1941 года расчищал бы перед наступающим врагом широкий путь на Москву, ведь далее на пути к столице уже не было таких значительных водных преград, как река Днепр. В таком случае фашистские танковые армады уже в августе могли бы быть под Москвой… Но 172-я стрелковая дивизия генерала Романова вместе со всем 61-м стрелковым корпусом взяла под защиту Могилёв, а на острие этой дивизии, на самом западном участке обороны, на Буйничском поле, и находился 388-й стрелковый полк полковника Кутепова. Туда и отправился Константин Симонов, чтобы своими газами увидеть разбитые немецкие танки, ещё недавно так нагло рвавшиеся к Могилёву.

Читателям знаменитого романа «Живые и мёртвые», конечно, памятен образ сурового воина полковника Серпилина, с которым встретился герой романа военкор Синцов на фронтовом рубеже. Образ этот не вымышлен. 13 июля 1941 года, когда корреспондент Симонов и фотокорреспондент Трошкин приехали поздним вечером, почти ночью, в 388-й полк, их встретил человек, сразу поразивший Симонова до глубины души. Это был командир полка Семён Фёдорович Кутепов. Вот как описывает Симонов эту встречу на страницах своего дневника «Разные дни войны».

«…Из окопа поднялся очень высокий человек и спросил, кто мы такие. Мы сказали, что корреспонденты. Было так темно, что лиц невозможно было разглядеть.

— Какие корреспонденты? — закричал он. — Какие корреспонденты могут быть здесь в два часа ночи? Кто ездит ко мне в два часа ночи? Кто вас послал? Вот я вас сейчас положу на землю, и будете лежать до рассвета. Я не знаю ваших личностей.

Мы сказали, что нас послал к нему комиссар дивизии.

— А я вот положу вас до рассвета и доложу утром комиссару, чтобы он не присылал мне по ночам незнакомых людей в расположение полка.

Оробевший поначалу провожатый наконец подал голос:

— Товарищ полковник, это я, Миронов, из политотдела дивизии. Вы ж меня знаете.

— Да, вас я знаю, — сказал полковник. — Знаю. Только поэтому и не положу их до рассвета. Вы сами посудите, — вдруг смягчившись, обратился он к нам. — Сами посудите, товарищи корреспонденты. Знаете, какое положение? Приходится быть строгим. Мне уже надоело, что кругом всё диверсанты, диверсанты. Я не желаю, чтобы в расположении моего полка даже и слух был о диверсантах. Не признаю я их. Если охранение несёте правильно, никаких диверсантов быть не может. Пожалуйте к землянку, там ваши документы проверят, а потом поговорим.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector