Он все-таки долетел до своих…

У поисковиков, поднимающих из забытья погибших воинов, свой словарь. Пехотинец, танкист, моряк — вернулись с войны. А летчик всегда — долетел. Наверное потому, что в донесениях о потерях...

У поисковиков, поднимающих из забытья погибших воинов, свой словарь. Пехотинец, танкист, моряк — вернулись с войны. А летчик всегда — долетел. Наверное потому, что в донесениях о потерях летуны часто значатся как не вернувшиеся с боевого задания. Они продолжают лететь где-то во времени, заходя на цель, пытаясь увернуться от плотного огня зениток, принимая воздушный бой или уходя от преследования.

Последнее предвоенное фото Якова Шкребы с сыном Борисом, 10 июня 1941 года.  

Экипаж гвардии капитана Якова Шкребы не вернулся с боевого задания по штурмовке Сапун-горы. Как говорят опытные люди, шансов у них не было. Гора-крепость, еще перед войной напичканная грозной фортификацией, была усилена немцами многократно. Советской пехоте предстояло лезть на двухсотметровые крутые скаты «Главной позиции» (Hauptkampflinie) через 36 ДОТов, минные заграждения, колючую проволоку, артиллерийский, минометный огонь и пулеметные гнезда. А нашим летчикам были приготовлены зенитные автоматы и орудия, установленные по третьей линии траншей, на самом гребне Сапуна.

Личные вещи летчиков, найденные саперами. 

Но задача была поставлена, и нужно было ее выполнять. Поэтому ясным днем 7 мая 1944 года пилот Шкреба и его стрелок сержант Иван Замай уперлись в плотный огонь и пылающим факелом вонзились в известняковый грунт. Всего в двухстах метрах от будущей музейной площадки, где сегодня толпами ходят туристы.

На месте падения давно растет лес, здесь по выходным устраивают пикники и выгуливают собак, а каждый год в мае стоят лагерем реконструкторы Второй мировой. В старых окопах внуки и правнуки солдат понарошку устраивают войну. Но то и дело до них доносится эхо войны настоящей. Так и была замечена в кустарнике минометная мина, вытащенная на свет и оставленная без надзора неким любителем металлодетекции. Прибывшие на место саперы по инструкции обследовали местность и обнаружили мощный глубинный сигнал.

Горевший двигатель превратился в груду спекшегося металла.

— Стали копать — пошел дюраль. Потом выкопали бронеспинку стрелка, зацепили пушку. Потом пошли личные вещи и компоненты парашютной системы. В общем, стало понятно, что экипаж там. Позвали нас, поисковиков. Работали все отряды Севастополя, — рассказывает участник подъема, командир поискового отряда «Азимут» Сергей Синенький.

Уже в первый день саперам удалось обнаружить пряжку командирского ремня, складной нож и карманные часы. Поисковики две недели просеивали грунт, собирая обломки самолета и людей. И параллельно «перекапывая» в архивах донесения о потерях. Версий о том, кого нашли, было всего две. Но однозначный ответ могли дать только номера агрегатов и оплавленного мотора, извлеченного с глубины почти пять метров.

Ответы из Военно-мемориального центра Минобороны РФ и опытных «самолетчиков» из поискового отряда «Кубанский плацдарм» пришли почти одновременно. По совпавшим номерам картера, редуктора и поршня определили, что самолет Ил-2 был списан 43-м Гвардейским штурмовым авиаполком. И что оба члена экипажа — земляки. Капитан Шкреба родился в Харькове, сержант Замай — в Харьковской области, в поселке Краснопавловка.

На подъем самолета съехались все отряды Севастополя.

А еще через несколько дней поисковик Алена Маньшина нашла в Петергофе родню пилота, его невестку Людмилу. Больше никого не осталось.

Любимая жена летчика Анна Тимофеевна умерла в 1986 году. Единственный сын Борис тяжело переживал смерть мамы, а потом и разрушение — шла перестройка — родного часового завода «Ракета», где трудился заместителем главного инженера. Перенес инсульт, умер в 1997м. Внук Якова Васильевича ушел в 2004м — оторвавшийся тромб попал в сердце…

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...