Бригада Черкасовой

Казалось бы, среди руин и пепелищ все заботы должны быть только о себе, о том, как выжить. И то, что совершила бригада Черкасовой, через десятилетия поражает своей безоглядной...

Казалось бы, среди руин и пепелищ все заботы должны быть только о себе, о том, как выжить. И то, что совершила бригада Черкасовой, через десятилетия поражает своей безоглядной самоотверженностью.

Александра Черкасова все дни боев в Сталинграде, вместе со своими двумя малолетними девочками, находилась среди бойцов в землянке на крутом берегу Волги. Она стирала солдатское белье, на железной печурке кипятила окровавленные бинты для медсанбата. Рядом – помощница и подруга Ольга Долгополова, у которой было трое детей. От взрывов тряслись стенки земляного убежища. Подруги обещали друг другу: случись беда с одной из них, другая не бросит ее детей, примет как своих. «Саша Черкасова была бесстрашная, — рассказывала мне при встрече Долгополова. – Сколько раз это бывало: идет бой, слышится крик раненого: «Помогите!» Александра тут же выскакивала из землянки, ползла между руинами. На плащпалатке, которая у нее всегда была наготове, тащила раненого к берегу Волги».

За это Черкасова была тогда награждена медалью «За оборону Сталинграда».

Выросла она в заволжском селе Зубовка. Отец погиб в Первую мировую. С малых лет работала на огороде, в поле. В ликбезе научилась читать и писать – вот и вся грамота.

В начале 30-х уехала в Сталинград. Вышла замуж за Ивана, доброго, работящего парня. Он работал монтажником в бригаде, которая прокладывала в городе телефонную линию. В первые же дни войны муж ушел на фронт. И пропал. Письма от него в город, который тоже стал фронтом, не доходили.

Когда война в городе отгремела, она отправилась к подножию Мамаева кургана, где раньше стоял их с мужем домик. Они своими руками построили его перед войной. Теперь на пепелище только торчала обугленная печь…

Как жить? Где найти работу в разрушенном городе? Александра узнала, что в Сталинград вернулась председатель Дзержинского райисполкома Татьяна Мурашкина, и отправилась к ней. Они были знакомы: летом 1942 года перед Сталинградской битвой Черкасова, работница мясокомбината, организовала бригаду добровольцев-сандружинниц. Они встречали санитарные поезда, помогали перевозить раненых в госпитали, кормили бойцов, наводили чистоту в палатах.

По тропкам, вдоль которых стояли щиты: «Осторожно, мины!» Александра пришла к разрушенному зданию райисполкома. В его подвале и состоялся тот знаковый разговор, который предопределил ее особую роль в судьбе многострадального города. Председатель райисполкома предложила Черкасовой: «Пойдешь работать в детский сад. Оформим тебя нянечкой. Но сама знаешь, детского сада еще нет. Надо искать – какой домик можно поскорее отремонтировать. Подберем бригаду. Александра Максимовна, ты же все умеешь. Помню твой рассказ о том, как вы с мужем строили дом. А сейчас самое важное – собрать детей, подкормить их, отвлечь от страданий, которые они пережили».

В наше прагматичное время уже трудно представить психологию людей тех военных лет: жертвенное начало было буквально разлито в воздухе. Без громких речей, напрягая все силы, стар и млад трудились, чтобы «помочь своей Родине».

Такой была и Александра Черкасова. Она понимала, что восстанавливая детский сад, придется работать безвозмездно, как-то выживать. Александре Черкасовой исполнилось в ту пору тридцать. Была она высокая, статная, красивая. По характеру – веселая, озорная. Короче: «Коня на скоку остановит, в горящую избу войдет…».

В добровольческую бригаду Черкасовой вошли воспитатели детских садов, нянечки, поварихи. Они вместе нашли дом с пробитыми снарядами стенами. Кирпичами заделывали пробоины, чинили крышу, белили потолок и стены. Собирали на пепелищах железные кровати, кастрюли, миски, ложки. Из досок сколотили столики и лавки для детей. Сложили печь.

И скоро в детском саду зазвенели детские голоса.

«Мы старались, как могли, радовать малышей, — рассказывала Ольга Долгополова. – Однажды меня нарядили парашютистом. Надели комбинезон, за плечами вещевой мешок, в котором печенье и пышки, которые мы сами испекли. Нашли в руинах настоящий парашют. Появившись перед ребятами, я сказала, что опустилась с самолета. Привезла подарки от детей из других городов».

Все, работавшие в бригаде Черкасовой, сами еще ютились в землянках, подвалах. Помогали друг другу обустроиться.

Валентина Тренникова рассказывала мне: «Я работала воспитателем в детском саду и вступила в бригаду Черкасовой. Жила под лестничной клеткой разбитого дома. Как-то увидела на первом этаже соседнего дома три сохранившиеся стены комнаты. Сказала об этом Черкасовой. Через несколько дней она привела сюда всю нашу бригаду. Весь день сооружали стену для моего нового жилища. Сделали окошко. Из снарядных ящиков сколотили скамейки и большой стол, чтобы уместилась вся бригада. Сварили на костре кашу и вечером сели праздновать мое новоселье. Никогда мне не забыть тот день! Пошли шутки, смех. Радоваться мы умели!».

Трудной была жизнь в разрушенном Сталинграде. Женщины шили себе кофты и юбки из солдатских одеял и плащпалаток. На ногах – солдатские сапоги. Купали детей в железных бочках. Пищу варили на кострах. Ведра с водой носили с Волги, поднимаясь по крутому склону.

Казалось бы, среди руин и пепелищ все заботы должны быть только о себе, о том, как выжить. И то, что совершила бригада Черкасовой, через десятилетия поражает своей безоглядной самоотверженностью.

Они решили взяться за восстановление знаменитого Дома Павлова, защитники которого 58 дней сражались на переднем крае обороны. Это был обыкновенный 4-х этажный жилой дом.

На кирпичной стене Дома Павлова бойцы начертали в дни боев: «Мы отстоим тебя, родной Сталинград!» После победы кто-то добавил в эту надпись одну букву, и теперь она выглядела так: «Мы отстроим тебя, родной Сталинград!»

К тому времени в бригаде Черкасовой работало 19 человек. На общественную стройку приходили Анна Семилетова, зав. детским садом, потерявшая на фронте единственного сына, Мария Кузубова, жена фронтовика, мать двоих малолетних детей. Самой старшей в бригаде по возрасту была 52-летняя Анна Мартынова. Четыре ее сына сражались на фронте. Она привела с собой на стройку 14-летнюю дочку Люсю. С первого дня работала в бригаде Ольга Долгополова. Подруги знали, как она получила последнюю весточку от мужа. Перед началом боев в Сталинграде ее муж Федор в солдатской теплушке проезжал мимо Мамаева кургана. Он вглядывался в родной двор, который находился рядом с железной дорогой. Но ни Ольги, ни детей в эти мгновения там не было. Федор увидел соседку и бросил вниз рукавицу: «Передай Ольге!» В рукавице Ольга нашла записку, две свернутые тетрадки, куски сахара и игрушку детям – свисток. Ольга поспешила на железнодорожный вокзал, бегала, кричала между составами. Но мужа так и не встретила.

…Бригада Черкасовой прошлась по этажам Дома Павлова. Всюду – следы боев: груды гильз, пулеметные ленты, окровавленные бинты. «Мы приходили на стройку после смены, очищали этажи – спускали вниз куски цемента, арматуры, — рассказывала Александра. — Нам прислали опытного прораба Стрельбицкого. Он проводил с нами занятия, показывал, как замешивать раствор, как вести кирпичную кладку, чтобы стена не оказалась кривой. Ведь все мы были самоучки».

У каждой женщины, пришедшей в бригаду Черкасовой, была в душе своя боль, принесенная войной. Подруги читали письма, полученные с фронта, утешали друг друга, плакали вместе. Они работали, преодолевая усталость, тревоги, а порой и отчаянье – слишком много видели лишений в разрушенном городе.

«Шура Черкасова была прирожденным лидером, — рассказывала Ольга Долгополова. – Умела сплотить бригаду. Видит, что все устали. Садимся передохнуть, и Шура в перерывах обычно говорила: «Конечно, нам нелегко, но давайте подумаем, как тяжело приходится нашим мужчинам на фронте. Ведь мы видели – что такое война». И откуда только силы брались? Мы поднимались и снова работали». Недаром на восстановленном Доме Павлова потом появится надпись: «В этом доме слились воедино подвиг ратный и трудовой».

В те первые дни восстановления в городе еще не было строительной техники. Все приходилось делать вручную. Женщины на носилках поднимали наверх кирпичи, в корытах замешивали раствор. Водопровод был разрушен. Воду с Волги на коромыслах носили. На стройке не хватало кирпичей. Стали их среди руин искать.

«После работы мы часто собирались у костра, — вспоминала Ольга Долгополова. – И еду приготовим, и песни споем. Какие песни? Любили веселые, шуточные. Над руинами летели наши задорные припевки: «Топится, топится в огороде баня!» Молодые были, казалось – все нипочем».

Из окон Дома Павлова открывались улицы, заваленные глыбами бетона, разрушенные коробки домов, поваленные столбы, скрюченные взрывами трамвайные рельсы. Казалось, невозможно возродить эти улицы. Как-то во время перерыва бригада Черкасовой написала письмо в областную газету, в котором призывала жителей выходить на восстановление города, создавать добровольческие бригады, безвозмездно работать на стройках после трудовой смены.

Обращение это сталинградцы читали возле обугленных домов, разрушенных мартенов, взорванных подстанций, разбитых конвейерных линий…

Черкасова вспоминала: «Это было воскресенье. Как обычно, в выходной день мы пришли работать в Дом Павлова. И вдруг видим – со всех сторон к нам идут люди. Поднимаются по разбитым лестницам. Спрашивают: «Кто бригадир? Записывайте нас!» Наша бригада тогда выросла до 100 человек».

В Сталинграде, который стал символом Победы, рождалось движение, до тех пор небывалое в истории — добровольческие бригады, которые стали называть черкасовскими, создавались отныне в каждом трудовом коллективе.

Жители после своей трудовой смены бесплатно 2-3 часа обязательно работали на восстановлении города. Начинали с того, что очищали дороги, засыпали воронки, выгружали с барж доски, кирпичи. А для поднятия духа появились личные черкасовские книжки, в которых бригадиры отмечали, сколько часов отработано безвозмездно на восстановлении Сталинграда.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector