История создания фильма «Мы из джаза»

Первоначально музыкальную комедию режиссер Карен Шахназаров хотел снять о молодом Леониде Утесове. У Леонида Осиповича, чья настоящая фамилия — Вайсбейн, действительно была необычная судьба. Утесов родился в веселом...

Первоначально музыкальную комедию режиссер Карен Шахназаров хотел снять о молодом Леониде Утесове.

У Леонида Осиповича, чья настоящая фамилия — Вайсбейн, действительно была необычная судьба. Утесов родился в веселом и контрастном портовом городе Одессе в семье небогатого коммерсанта. Седьмой ребенок в семье, он обучался в коммерческом училище, однако больше внимания уделял вечерним занятиям в оркестре щипковых инструментов и воскресным репетициям в драматическом кружке. В начале 20-х Утесов вместе с Дунаевским создал “Труппу муз-комедию”, а потом и “Теа-джаз”. Когда в Союзе начались гонения на джазистов, оркестр Утесова распался. Леонид Осипович занялся шансоном.

История создания фильма «Мы из джаза»

— Со своим постоянным соавтором Александром Бородянским мы позвонили Утесову, — рассказывает Карен Шахназаров. — Леонид Осипович сказал как отрезал: “Да не было у нас никакого джаза. И нечего про это фильм снимать”. Когда начали разбираться — поняли, что Утесов к самому джазу не имел никакого отношения. Он вообще не был музыкантом. Певцом и артистом замечательным — да. Но когда Леонид Осипович дирижировал оркестром, это была имитация, он вообще не знал нот. Я прочитал три книги его мемуаров, очень отличающихся друг от друга.

Похоже, он год от года их подправлял. Потом в доме ветеранов в Матвеевском мы оказались с Леонидом Осиповичем за одним столом. Я понял, что у него был внутренний конфликт, связанный с музыкой. Долгое время Утесов декларировал себя как создателя русского джаза. Человек эмоциональный, ранимый, склонный к крайностям, он как бы спрятался в ракушку, когда стало ясно, что он не джазмен. Некий комплекс: “Я не джазмен, потому что и джаза у нас не было”. Вместе с Сашей Бородянским мы встретились со многими музыкантами 20—30-х годов, узнали много интересных историй того периода. Они не вмещались в рамки судьбы одного актера.

Первому советскому теоретику джаза оставили в фильме настоящую фамилию.

Образ главного героя фильма “Мы из джаза” Кости Иванова во многом сложился благодаря пионеру российского джаза Александру Варламову. Согласно легенде знаменитый джазмен пострадал в годы репрессий после выпуска пластинки с записью фокстрота под названием “Иосиф”.

— Когда мы пришли к Варламову домой, к нам навстречу вышел разбитый, дряхлый старик с трясущимися руками, — рассказывает Карен Георгиевич. — Мы подумали, зря потревожили старика. Но, сев за рояль, Александр Владимирович преобразился. 5 часов с редким юмором он рассказывал нам потрясающие истории, приключившиеся с российскими джазменами в 20—30-е годы.

Немногим известно, что киношный персонаж картины “Мы из джаза” — “первый советский джазовый теоретик” Сергей Адамович Колбасьев — существовал на самом деле. Морскому офицеру Карен Шахназаров и Александр Бородянский оставили в картине его настоящую фамилию. Наряду с другими энтузиастами он играл важную роль в развитии советского джаза в начальную его пору. Увлекаясь музыкой, Колбасьев за многие годы собрал крупнейшую по тем временам — свыше 200 штук — коллекцию грампластинок. Его ленинградская квартира на Моховой стала излюбленным местом встреч первого поколения советских джазовых исполнителей и композиторов. Судьба Сергея Колбасьева сложилась трагически. Его арестовали в 1937 году Управлением НКВД по Ленинградской области, через месяц — расстреляли. Роль знатока джаза Колбасьева исполнил непрофессиональный актер — режиссер-мультипликатор Виталий Бобров. Лжекапитана Колбасьева виртуозно сыграл в фильме Борислав Брондуков.

История создания фильма «Мы из джаза»

На реальных историях, рассказанных Варламовым, Карен Шахназаров и Александр Бородянский построили свою картину. Чтобы понять дух той эпохи, они встречались и с эстрадниками того времени — Мироновой и Менакером.

— Над сценарием мы работали целый год, — рассказывает режиссер. — Написали вариантов 15, каждый из них у нас худсовет долго не принимал. Цензура была не только идеологической, но и просто глупой.

Роль руководителя джаз-банда Кости Иванова могла достаться Дмитрию Харатьяну. Обаятельный артист уже был практически утвержден на роль, как вдруг в поле зрения режиссера Карена Шахназарова попал выпускник Ленинградского института театра, музыки и кинематографии Игорь Скляр… Молодой актер успел к тому времени дебютировать в музыкальном фильме режиссера Николая Ковальского “Только в мюзик-холле”.

История создания фильма «Мы из джаза»

— Я заканчивал проходить срочную службу в армии и на студию “Мосфильм” пришел в военной кавалерийской форме, — вспоминает Игорь Скляр. — Комната, где проходили пробы, была увешана фотографиями Луиса Митчелла, Дюка Эллингтона, Александра Цфасмана. Мне дали прочитать сценарий, а вечером мы начали с партнерами разыгрывать одну сцену за другой…

Трио “свободных музыкантов” сложилось тоже не сразу. На роль разбитного Степана пробовались Николай Еременко и Леонид Ярмольник. А молодой режиссер остановил свой выбор на мало кому известном, но очень органичном актере Александре Панкратове-Черном.

Николай Аверюшкин попал на роль барабанщика Жоры благодаря своей сокурснице по Музыкальному училищу им. Октябрьской революции.

— У нас шел дипломный спектакль, и девочка, с которой мы играли, сообщила, что на нее сегодня придет посмотреть режиссер музыкальной комедии, — рассказывает Николай Аверюшкин. — После финальной сцены Карен Шахназаров подошел ко мне… Режиссер хотел попробовать меня на роль ответственного работника Ассоциации пролетарских музыкантов Самсонова, которого сыграл впоследствии Леонид Куравлев. Но на студии он неожиданно спросил меня: “Ты на барабанах умеешь играть?” Я, не задумываясь, выпалил: “Конечно, умею!”, хотя до этого ни разу в жизни не держал в руках барабанные палочки. Главное было ввязаться… Я прочитал сценарий и удивился, роль куплетиста Жоры была недостаточно прописана. Режиссер парировал: “Мы надеемся на яркую индивидуальность артиста!” Роль Жоры я получил 26 августа — в день своего рождения, когда мне исполнилось 26 лет.

История создания фильма «Мы из джаза»

На роль “саксофониста императорского двора Ивана Бавурина” был утвержден характерный актер, виртуозный исполнитель чиновников и ответственных партработников, “чемпион” киножурнала “Фитиль” Петр Щербаков. Для него эта роль очень много значила — впервые после долгих лет актер играл одного из главных героев.

— На съемки мы выехали 1 сентября, — вспоминает Николай Аверюшкин. — Москва провожала нас холодным дождем, Одесса встретила солнцем. Оказавшись в гостинице при киностудии, я испытал телячий восторг. Разойдясь с женой, я все лето спал на территории ВДНХ на сеновале. Бывало, собирал бутылки, сдавал их и шел завтракать. И вдруг море, солнце, белые простыни…

Квартету музыкантов наняли репетиторов. “Сашу Панкратова-Черного, например, учил играть на банджо гитарист-виртуоз Леша Кузнецов, Николая Аверюшкина — знаменитый джазовый барабанщик”, — рассказывает Карен Шахназаров.

— Мы репетировали с утра до вечера, — вспоминает Игорь Скляр. — Правой рукой все свои партии на пианино я играл сам. — Главное было соблюдать аппликатуру — в такт музыке нажимать на клавиши, водить смычком по струнам, — говорит Аверюшкин. — Чтобы мне поставили правильно пальцы на скрипке, мы отправились в Одесскую консерваторию. Убеленный сединами профессор спросил, каким временем я располагаю. “15 минут”, — выпалил я. Маэстро потерял дар речи…

“Я абсолютно не могу петь и совершенно не слышу нот, — признался позже Александр Панкратов-Черный. — Как-то в училище мне пришлось исполнить под аккомпанемент фортепиано песню. После музыкального вступления я завопил так, что полностью заглушил звук инструмента. Я хотел, чтобы окружающие не слышали, что я не попадаю в ноты…” Не имея слуха, Александр научился виртуозно имитировать игру на банджо и классно бить чечетку.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector