Война и мир Георгия Баевского

12 декабря 1943 г. в пасмурный день старший лейтенант Г.А. Баевский с ведомым лейтенантом П.Т. Кальсиным вылетели к аэродрому Апостолово, на котором скопилось много вражеских самолетов. Вскоре Баевский...

12 декабря 1943 г. в пасмурный день старший лейтенант Г.А. Баевский с ведомым лейтенантом П.Т. Кальсиным вылетели к аэродрому Апостолово, на котором скопилось много вражеских самолетов. Вскоре Баевский заметил на высоте всего 100 метров заходившего на посадку FW-189 и немедленно его атаковал. Очередь оказалась точной, и вражеский разведчик вспыхнул.

Подбить живучий двухбалочный самолет с первого залпа доводилось редко. Еще реже удавалось самому остаться незамеченным: хороший обзор позволял немецкому экипажу заблаговременно подготовиться к бою. Но в этот раз немецкие наблюдатель и стрелок не должны были обнаружить Баевского: он заходил в атаку, скрываясь за хвостовыми балками «фокке-вульфа». Сегодня Георгий Артурович уверен, что подготовиться к бою немецкий экипаж смог, получив предупреждение с земли по радио. Не успел советский летчик выйти из атаки, как вражеский стрелок зажег мотор его «лавочкина». На малой высоте покидать самолет с парашютом не имело смысла, и Баевский вынужден был совершить посадку в поле. Можно только предположить, о чем успели подумать в те короткие мгновения Петр Кальсин и Георгий Баевский. Видимо, первый вспомнил, как в мае 1943 г. уже прикрывал своего ведущего Николая Анцырева, когда тот был вынужден покинуть с парашютом подбитый у вражеского аэродрома Краматорская самолет. Прикрывал, но помочь не смог…

Вот как вспоминал о произошедшем 12 декабря дважды Герой Советского Союза Виталий Иванович Попков, однополчанин и товарищ Баевского.
«Помню, как мы встречали вместо пары один самолёт, летевший с непривычным гулом перегруженного мотора.

– Где Баевский? – спросил В.А. Зайцев. Кальсин махнул рукой в сторону фюзеляжа. Оттуда появился обгоревший Георгий… В ответ на вопросы Зайцева возбуждённый Кальсин попросил стакан спирта и выпил его, не разбавляя водой.

Я вылетел на разведку и заснял на фотоплёнку оставленный в снежном поле след взлетавшего с двумя лётчиками Ла-5, перепрыгнувшего три оврага. Это спасение было чудом…».

Кальсин сумел посадить свой Ла-5ФН на небольшую вспаханную площадку, покрытую тонким слоем снега. В конце пробега истребитель увяз в мягком, не замерзшем грунте. Не выключая двигатель, Кальсин стал махать руками Баевскому, показывая, что надо скорее забираться в самолёт. Баевский пальцами сорвал небольшой люк на фюзеляже и спрятал туда голову и плечи так, что ноги остались снаружи. Ставший двухместным «лавочкин» долго разбегался, надсадно ревя двигателем, но все-таки смог оторваться от вязкой земли.

Об этом случае сообщалось в сводке Совинформбюро, писала фронтовая печать, говорилось в специальном приказе командующего 3-м Украинским фронтом генерала Р.Я. Малиновского, который отметил «блестящий подвиг летчика гвардии лейтенанта Кальсина П.Т. и образцы мужества, отваги и хладнокровия гвардии старшего лейтенанта Баевского Г.А.» и приказал подготовить материал на присвоение им званий Героев Советского Союза. Но через 8 дней случилось непоправимое: П.Т. Кальсин не вернулся из боевого вылета… Судьба летчика так и осталась неизвестной. На его счету уже имелось 16 воздушных побед, и по существовавшим положениям он был достоин звания Героя Советского Союза, но положительного решения так и не принято по сей день…

…Георгий Баевский родился 11 июля 1921 года, в городе Ростове-на-Дону, когда его мать – Валентина Юльевна Баевская возвращалась домой с Южного фронта Гражданской войны. В 1929 году он поступил в первый класс 49-й школы (позднее 275-й), в самом центре Москвы. Отец Георгия Артуровича сочетал работу в органах советской военной разведки с дипломатической, и в 1930 году вместе с семьёй был направлен на работу в советское посольство в Берлине.

В 1934 году отца вернули из Берлина в Москву, а менее чем через год отправили в советское посольство в Швеции. Из-за проблем с поступлением в шведскую школу потребовалась поддержка советского посла знаменитой А.М. Коллонтай, запомнившейся Баевскому своим строгим и категоричным напутствием:

– Ты должен хорошо учиться, показать шведам что ты, русский пионер, можешь успешно преодолеть все трудности, ты ни в чём не должен уступать шведским ребятам!

В 1936 году Георгий вместе с матерью и младшим братом вернулись в Москву. Спустя 6 лет Георгий продолжил занятия в родной ему 49-й школе.

Учеником 9-го класса он поступил в аэроклуб Дзержинского р-на г. Москвы. Первый полёт на У-2 Георгий Баевский совершил 12 мая 1939 года с аэродрома Астафьево, вблизи станции Щербинка.

В начале мая 1940 г., не получив еще аттестата зрелости, но оформив в аэроклубе необходимые документы, юноша без родительского благословения фактически сбежал в Серпуховскую военную авиашколу.

Позднее его отцу пришлось немного похлопотать, чтобы аттестат об окончании средней школы был выдан Георгию без выпускных экзаменов.

В авиашколе одним из первых среди однокурсников Георгий поднялся в воздух на истребителе И-15бис.

В ноябре 1940 г., сдав на «хорошо» и «отлично» государственные экзамены по программе летной подготовки, Георгий Баевский получил звание «младший лейтенант». Его и еще троих молодых летчиков (всего было чуть более 120 выпускников), оставили в авиашколе инструкторами.

Первые воспитанники Баевского начали самостоятельные полеты на И-15бис 21 июня 1941 г., а на следующий день большинство инструкторов подали рапорты с просьбой направить их в действующую армию. Но все получили отказ: специальный приказ Сталина запрещал отправлять инструкторов на фронт. С началом войны курс подготовки летчика сократили до шести месяцев (общий налет около 36 часов), и выпуски следовали один за другим.

Когда фронт приблизился к Серпухову, школу пришлось перебазировать в Вязники, в район ул. Горького. К концу года суммарный налет Баевского составлял уже 243 часа 44 минуты. Попасть на фронт Георгий смог только весной 1943 г.

Он был вполне сложившимся пилотом, но воздушным бойцом ему еще предстояло стать.

Вместе со своим другом летчиком-инструктором Евгением Яременко, впоследствии также Героем Советского Союза, он был направлен для стажировки на Юго-Западный фронт в 5-й гвардейский истребительный авиаполк (ИАП), которым командовал Герой Советского Союза подполковник В.А. Зайцев.

В то время полк базировался на аэродроме Половинкино, вблизи города Старобельска у реки Северский Донец. 18 апреля Баевский совершил первый вылет «по отработке техники пилотирования» в районе аэродрома, через три дня участвовал в сопровождении бомбардировщиков «Бостон», а 27 апреля провел первый воздушный бой с Ме-109.

Когда срок стажировки подошел к концу, Зайцев предложил Баевскому и Яременко остаться в полку.

Поначалу у Баевского, успевшего пробыть в небе 732 часа, получалось не все. Однако его шансы в первом бою были намного выше, чем у среднего советского пилота, который оканчивал летное училище. Даже если он проходил подготовку в запасном полку, его налет составлял около 80 часов. Для сравнения: летчики- истребители люфтваффе выпускались в конце 1942 г. из летных школ с налетом 215 часов, в том числе около 40 – на боевом самолете.

В конце апреля 1943 г. немецкая авиация заметно активизировалась на Изюмско-Барвенковском направлении, где сражался 5-й авиаполк. В этой сложной обстановке Баевский одержал свою первую победу.

Майские бои были, как правило, затяжными, отличались участием большого количества самолетов, причем немцы, стремясь к численному превосходству, быстро наращивали свои силы в воздухе. Неоднократно их истребители пытались блокировать советские аэродромы. Противниками 5-го авиаполка в борьбе за господство в воздухе над Донбассом были «мессершмитты» из авиагрупп III/JG3 «Удет», I/JG52 и «фокке-вульфы» из l/SchG 1. В напряженных боях Баевский несколько раз встречался с немецкими асами и на практике познакомился с их тактикой. Суть ее состояла в пикировании с большой высоты на максимальной скорости на обнаруженную цель, стрельбе с небольшой дистанции и последующем стремительном выходе из боя.

Вспоминая о боях в районе Курской дуги, Георгий Артурович подчеркивал, что и он, и другие летчики чувствовали, что противник стянул сюда все лучшее, чем располагал к тому времени.

Противник отчаянно не хотел уступать господство в воздухе. Стремясь сорвать советское наступление на Харьков, в середине августа 1943 года немцы стало применять авиацию большими группами: бомбардировщики шли волнами по 40–50 машин под прикрытием 20–30 истребителей. В те дни воздушные схватки не прекращались в течение всего светлого времени суток. 5-й гвардейский понес тяжелые потери. Погибли или не вернулись из боевых вылетов В.П. Самойленко, В.Е. Бороздинов, Г.Д. Ковалев, Н.Г. Цапанов, В.Т. Думарецкий, К.Ф. Пузь (последний, как и Г.А. Баевский, ранее был инструктором в Вязниковской школе). Были сбиты, но сумели воспользоваться парашютами Герои Советского Союза Н.П. Дмитриев (17 побед) и А.И. Орлов (16 побед). При этом врагу был нанесен значительный ущерб. Вот строки из боевого донесения полка за 17 августа: «Летчики полка произвели 96 боевых вылетов на прикрытие наземных войск, провели пять групповых воздушных боев. Сбили семнадцать фашистских самолетов, и пять подбили». Немецкие источники подтверждают большие потери 4-го воздушного флота юго-восточнее Харькова.

Позднее, анализируя в своих мемуарах потери немецкой истребительной авиации под Курском, Г.А. Баевский показал, что 51-я, 52-я и 54-я эскадра врага навсегда лишились там 15 лётчиков из пятидесяти своих лучших асов.

17 августа боевой счет лейтенанта Баевского был пополнен победами над Хе-111 и Ме-109.

Вот отрывок из его воспоминаний о том дне.

«Поперек строя и выше основной группы немцев на большой скорости проходит пара Вf 109. Проскочив над нами и растворившись в небе на фоне солнца, она на время исчезает. Но мы уже начеку. Сомнений нет, это – асы, «охотники». Используя преимущество в высоте и скорости, они стремительно атакуют. Выполняю резкий маневр. Вf 109 проскакивают вперед: горка, переворот и снова атака. Но не рассчитал ведущий пары Вf 109. Маневр – и вот я уже на хвосте у его ведомого, он совсем близко. Жму на гашетку – моя очередь была точной. Оставшись в одиночестве, ведущий «охотников» не вышел из боя, а продолжал атаки. Он вновь оказался выше, а когда я сманеврировал, пытаясь «поднырнуть» под «охотника», его машина вдруг перевернулась «на спину», и тут же мощные удары сотрясли мой самолет, больно обожгло ногу, горячая волна окатила лицо, плечи. Я ничего не вижу, но думать об этом некогда, нужно во что бы то ни стало оторваться от фрица, иначе мне конец. Даю ручку от себя – и полный газ. Пора открывать глаза. Провожу по лицу рукой и со страхом смотрю на нее, ожидая увидеть кровь. Но крови нет. Рука черная – масло! Пробит маслобак. Теперь лишь бы до аэродрома дотянуть. Мне повезло – дотянул…».

Война и мир Георгия Баевского

После приземления выяснилось, что один снаряд почти перебил ручку управления самолетом, другой разорвался в парашюте – удача оказалась явно на стороне советского летчика. Но Георгия Артуровича не оставляла досада: вот если бы скорость побольше, мотор помощнее да связь понадежнее!

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock
detector