Рубен Ибаррури — герой Сталинградской битвы

Его родной поселок приютился в горах Бискайи. Невдалеке было море. Исстари здесь велись открытые разработки железной руды. Под дождем (а он в тех местах льет около двухсот дней...

Его родной поселок приютился в горах Бискайи. Невдалеке было море. Исстари здесь велись открытые разработки железной руды. Под дождем (а он в тех местах льет около двухсот дней в году), под снегом, под градом трудились шахтеры на карьерах, зарабатывая жалкие песеты, которых не хватало порой даже на хлеб…

Рубен Ибаррури - герой Сталинградской битвы

Рубен Ибаррури — командир Красной Армии

Отец Рубена — Хулиан Руис Ибаррури тоже работал на руднике. И семья его так же бедствовала.

О степени нищеты и беспросветности можно судить и по такому трагическому факту: из шестерых детей супругов Ибаррури выжили лишь сын Рубен и дочь Амайя. Их сестры Эстер, Аусена, Ева и Аманойя умерли в младенческом возрасте от постоянного недоедания и детских болезней. Даже гробики для малышей приходилось покупать в долг. Стоит ли удивляться тому, что горняки не хотели мириться с такой жестокой долей и регулярно поднимались на борьбу против угнетателей. И в первых рядах сражающихся всегда выступали Долорес и Хулиан Ибаррури.

Рубен все это видел. Он был свидетелем того, как полиция по ночам обыскивала их дом, перетряхивая жалкий семейный скарб в поисках коммунистической литературы и оружия. На его глазах не раз замирали шахты «Гора», «Посе», «Конча», а улицы Соморростро вскипали забастовками. Он знал многих соратников отца и матери по борьбе. В десять лет мальчик уже выполнял обязанности связного и посыльного шахтерской партийной ячейки. Много лет спустя Долорес Ибаррури вспоминала: «Когда Рубену было тринадцать лет, он приехал со мной в Мадрид, где немедленно связался с местными пионерами. В трудное для компартии время Рубен продавал партийную газету на улицах города и в рабочих кварталах, обманывая бдительность полиции, охотившейся за этой газетой. Старшие товарищи настойчиво советовали мне запретить Рубену участвовать в демонстрациях. «Его убьют», — предостерегали они. Во время подготовки партией одной из таких демонстраций, когда все были уверены, что избежать столкновения с полицией не удастся, я и хотела скрыть от сына факт предстоящего выступления. Однако он узнал об этом. И когда я собиралась пойти на демонстрацию, Рубен сказал: «И я с тобой» — «Ты еще мальчик, а на эту демонстрацию идут только взрослые, полиция хочет в нас стрелять…». Рубен с возмущением ответил: «Ты же революционерка. Так-то ты хочешь воспитывать своих детей!»

Да, Долорес, хоть и называли ее Пассионарией (исп. страстная, пламенная), была как все матери мира. Она постоянно тревожилась о своих детях, переживала за них. Но от многих других эту женщину отличало то, что она всегда старалась понимать своих детей. И ещё. Всё личное, пусть даже самое дорогое, у неё всегда оказывалось на втором плане. Жизнь и борьба матери решающим образом влияли на Рубена, воспитывали в нём лучшие человеческие качества: порядочность, верность долгу. Ведь нет сильнее примера для детей, чем пример их родителей. И поэтому Рубен всю жизнь равнялся на мать, во всем старался быть её достойным.

Рубен Ибаррури - герой Сталинградской битвы

Долорес Ибаррури

Май 1935 года стал для Рубена и его младшей сестры поворотным пунктом в их жизни. Тогда они впервые ступили на землю Советского Союза, ставшую им обоим второй Родиной. Малышку Амайю сразу же отправили в детский дом города Иванова, где жили дети зарубежных коммунистов. Рубен же пошёл работать на Московский автозавод в инструментальный цех. Жил в семье друзей Ибаррури — старых большевиков-революционеров Пантелеймона Николаевича и Ольги Борисовны Лепешинских, называл их дедом и бабушкой. Веселый и общительный Рубен быстро приобрел в Москве много друзей. Жизнь его складывалась как нельзя лучше. И лишь постоянные тревожные вести из Испании её омрачали. В июле 1936 года там вспыхнул фашистский мятеж. Рубен с жадностью читал газеты, слушал сообщения по радио, с нетерпением ожидал писем от матери.

В одном из них Долорес Ибаррури писала: «Я надеюсь, что, несмотря на все препятствия, в частности на недостаток оружия, мы все же победим. Быть может, мы все погибнем в этой борьбе, но ты, мой сын, будь силен. Помни о нашем идеале, будь готов бороться, не ослабевая, будь готов до конца пожертвовать собой за наше дело. Учись работать и умей разбираться в политических вопросах. Ты должен быть также силен физически. Изучи теорию, которая даст тебе возможность с марксистской точки зрения понимать все происходящее. Будь добр к своим товарищам. Никогда не сомневайся в том, что коммунизм — единственный идеал, которому следует посвятить всю свою жизнь».

Немножко несобранный, как большинство испанцев, Рубен никогда не хранил писем от родных, близких и знакомых. Вообще педантизмом и аккуратностью юноша не отличался. А это письмо матери было обнаружено в его бумажнике после смерти вместе с фотографиями родителей, сестры и любимой девушки. Иной вопрос, что нам в ХХI веке подобные эпистолы видятся уже исключительно заидеологизированными агитками. Но именно так писала сыну фанатично верящая в коммунистические идеалы пламенная Пассионария. Именно так всем сердцем и всей душой их воспринимал рано повзрослевший и вступивший на трудный революционный путь юноша.

Вернуться на Родину и занять свое место среди испанских республиканцев, воюющих против франкистов, становится главным желанием Рубена. Он несколько раз официально обращается в Центральный комитет ВЛКСМ с просьбой от¬править его в Испанию. Настойчивость возымела действие: его вызвал в ЦК для беседы сам первый секретарь ЦК ВЛКСМ Н.А. Михайлов. Он говорил о том, что стремление Рубена влиться в ряды борцов за республиканские идеалы, безусловно, благородное и достойное всяческого поощрения. Однако для республики ведь будет гораздо больше пользы, если Рубен овладеет для начала хоть какой-нибудь воинской специальностью. И предложили на выбор несколько училищ. Рубен, не раздумывая, выбрал авиационное. Тем более, что именно в этом училище готовили лётчиков по ускоренному курсу. В письмах к сестре Рубен в восторженных тонах описывал красоту города Камышина, восхищался могучей Волгой, шире и краше которой, по его словам, ему не приходилось до сих пор видеть рек, сообщал, что с удовольствием приступил к изучению сложной и увлекательной программы. А потом вдруг, внезапно, не проучившись и трех месяцев, всё-таки уехал в Испанию… Мне посчастливилось встретиться с полковником в отставке Василием Васильевичем Старостиным, который в Камышинском лётном училище был инструктором Рубена Ибаррури:

— Учился он очень старательно – это факт, — вспоминал ветеран войны, летчик-инструктор Василий Васильевич Старостин. — Несмотря на напряженную программу – мы же работали по ускоренному курсу — парень находил возможность и для дополнительных занятий. Каждый вечер допоздна засиживался в комнате лётной подготовки. Одним из первых Рубен овладел теоретическим курсом, хотя в русской разговорной речи не все у него получалось как следует – коверкал слова, путался в терминах. Однако среди сокурсников именно Рубену первому доверили провести воздушный бой на самолёте. А потом оказалось, что он – дальтоник! Тут вот какое дело: если бы Рубен был не сыном Долорес Ибаррури, то этот дефект обнаружили бы ещё в военкомате. Но он же пришёл к нам по прямому указанию ЦК ВЛКСМ.

Уехав на родину, где пылала гражданская война, семнадцатилетний юноша стал рядовым стрелком в подразделении, которым командовал капитан Павлито – будущий дважды Герой Советского Союза генерал-полковник Александр Ильич Родимцев. И воевал геройски. Прилично овладел пулеметом, часто ходил в разведку. Во время тяжелого каталонского отступления сначала капрал, а потом уже сержант Ибаррури со своим передовым разведывательным отрядом прикрывал отход товарищей. Почему и попал сначала в окружение, затем – в концентрационный лагерь Аржелес.

Узнав, что её сын попал в плен, Долорес Ибаррури записалась на прием к Сталину. Вспоминают, что упала перед вождем на колени и со слезами умоляла помочь освободить её сына из неволи. Известно, что Иосиф Виссарионович откровенно симпатизировал решительной и смелой испанке. Сталин внял просьбе Пасионарии, отдав чекистам приказ освободить её сына во что бы то ни стало. Была предпринята попытка вооруженным путём выполнить распоряжение вождя. Однако она закончилась трагически: погибла вся диверсионная группа. Тогда Рубена просто выкупили за деньги через Красный Крест.

Вспоминая о том, каким Рубен появился на их московской квартире, Амайя рассказывала: «Приехал он к нам поздним вечером. Худющий, замученный. Одни глаза сверкали на истощенном лице. Мне показалось, что даже радости своей от встречи с нами он как будто бы стеснялся. Конечно, мы с мамой стали наперебой расспрашивать Рубена о пережитом. Отвечал он односложно, словно нехотя. А потом вдруг заявил: «Никогда не просил тебя, мама, ни о чем. Сам свои дела решал. Сейчас нарушу это правило. Помоги мне поскорее поступить в военное училище. Покуда существует фашизм, войны избежать не удастся. Это я знаю точно!» В свои неполные девятнадцать лет юноша далеко не всё понимал в той политике, что вершилась накануне самого страшного в истории человечества мирового катаклизма. Но чутье солдата, который успел уже лицом к лицу встретиться с фашизмом, пусть только испанского разлива, подсказывало ему — в мире грядут большие испытания. И к ним надо быть готовым. Так Рубен стал курсантом Московского пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР. Здесь сын Пассионарии словно превзошел сам себя. Закончил положенный курс обучения на отлично. Это был маленький подвиг горячего испанца, учитывая то обстоятельство, что русским языком Рубен владел всё же довольно посредственно. В увольнения ходил очень редко, хотя, при желании, мог бы вообще жить на московской квартире матери. Лишь изредка, по воскресеньям, навещал родных. С порога заводил старенький патефон или брал гитару — очень любил петь, танцевать… Но временами, случалось, засыпал, даже не дослушав до конца новую пластинку. По его усталому виду чувствовалось — обучение курсантов велось весьма интенсивно.

Об этом говорят и письма Рубена, которые он писал из летнего лагеря:

«12.06.40 г. Дорогая мама! Рад твоему письму. Долго от вас не было вестей — думал: что-то случилось. У меня особых новостей нет. Всю неделю мы пропадали на учениях. Честно говоря, немного устаю, хотя считаю себя вроде бы привычным к таким делам. Что же тогда говорить о тех ребятах, которые со мной учатся. А никто из них не жалуется. Каждый добросовестно выполняет свой долг. Погода нас не балует. Амайя, наверное, очень довольна, что переходит в седьмой класс. Это здорово. Учиться ей надо обязательно. Я вот постоянно ощущаю нехватку знаний. По твоему совету, мама, много читаю, особенно — газеты. По всему видно, дела во Франции идут плохо. Немцы уже окружают Париж. Зная французов, никогда бы не подумал, что они с такой легкостью будут расставаться со своей родной землей. Да и ты сама помнишь, с какой отвагой они воевали у нас.

Ничего, на фронте обстановка обычно меняется быстро. Так что будем надеяться на лучшее. А Испания требует возврата Гибралтара. Нет, не так надо требовать. Жаль, что в этом году не смогу попасть на сельхозвыставку. Посещать её для меня всегда была радость. Только там по-настоящему понимаешь, какой же это сильный и упорный народ — русские. Извини за сумбурность изложения. Это, наверное, от того, что меня очень клонит ко сну: устал после долгих занятий. На сегодня кончаю писать. Крепко вас обнимаю. Твой Рубен».

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector