Подвиг сталинградских зенитчиц

Говорят, что у войны не женское лицо. Да, это так, но Великая Отечественная война показала, что женщины и молодые девушки плечом к плечу с мужчинами сражались на фронте,...

Говорят, что у войны не женское лицо. Да, это так, но Великая Отечественная война показала, что женщины и молодые девушки плечом к плечу с мужчинами сражались на фронте, защищая свою землю, свой дом, свою семью.

22 августа 1942 года началась Сталинградская битва: 6-я немецкая армия форсировала Дон и захватила на его восточном берегу, в районе Песковатки, плацдарм шириной 45 км, на котором сосредоточилось шесть дивизий. 23 августа 14-й танковый корпус противника прорвался к Волге севернее Сталинграда, в районе поселка Рынок, и отрезал 62-ю армию от остальных сил Сталинградского фронта. В тот же день немецкая авиация нанесла массированный удар по Сталинграду с воздуха, совершив около две тысячи самолето-вылетов. Массированная немецкая бомбардировка 23 августа разрушила город, убила более 40 тысяч человек, уничтожила более половины жилого фонда довоенного Сталинграда, превратив тем самым город в громадную территорию, покрытую горящими руинами.

К 16 часам 23 августа 14-й танковый корпус генерала фон Виттерсгейма вышел на северную окраину Сталинграда в районе посёлков Латошинка, Акатовка и Рынок. Десятки немецких танков 16-й танковой дивизии генерал-лейтенанта Хубе появились в районе Тракторного завода, в полутора километрах от заводских цехов. Вслед за танками в образовавшийся восьмикилометровый коридор противник бросил две моторизованные и несколько пехотных дивизий.

Однако в Сталинград в этот день немцы не ворвались. Путь противнику преградили три зенитных батареи второго дивизиона 1077-го полка зенитной артиллерии, укомплектованные женским персоналом. Командовал дивизионом капитан Лука Иванович Даховник. Других войск в Сталинграде не было: части и соединения 62-й армии, прикрывавшие северные окраины Сталинграда, продолжали в нескольких десятках километров от города вести бои на левом берегу Дона. Они должны были в трудных боевых условиях быть переброшены во вчерашний тыл и занять новые оборонительные рубежи, но на это требовалось время, которого уже не было.

Учебка

Полк был сформирован на 63% из женщин-добровольцев, по источникам из архивов — примерно 18 лет (только закончивших школу).

Из воспоминаний Веденевой Натальи Петровны: Наталья родилась 31.08.1923 года в крестьянской семье в селе Райгород Светлоярского района Волгоградской области. Окончила 7 классов средней Райгородской школы и один курс Дубовского педагогического училища. С 1939 года по 1941 год работала пионервожатой в Райгородской средней школе. В 1942 году школу закрыли, в ней расположились воинские части. Наталья Петровна рассказывает, вызвали меня в райком комсомола 1 апреля и сказали: «Третьего собирайтесь, поедите учиться работать в службе прожекторов. Мама сразу поняла, что забирают меня прямехонько на фронт! Меня и Матрену Хахалеву привезли в самый разлив в Красную Слободу, за Волгу. Там я впервые увидела пушки, там в первый раз и винтовку в руки взяла. Учили нас из винтовок стрелять, объясняли куда патрон вложить, как верно прицелиться.

Да только какое там прицелиться! Если ты девчонка восемнадцатилетняя, известно, какой из тебя стрелок: Один глаз, как велели зажмурила, второй от страха закрыла, страшно боялась отдачи от выстрела. Выстрелила – неизвестно куда и пуля делась – в мишени ее и следа нет». Вот именно так я и стреляла в свой самый первый раз в жизни. И комбат тогда мне сказал: «Ну что же ты глаза-то закрываешь?» Да как же вас учить-то? Второй и третий выстрелы я сосредоточилась. Выстрелила, проверяющие кричат «Три десятки выбила!» Кроме меня ни-и-кто в мишень и близко не попал! Сразу после этого меня привели к орудию. А там все удивительное: окуляры, сиденье посередине, трубки всякие. Покрутила я какое-то колесико, поглядела в бинокль, ничего не поняла, но внимательно слушала инструктора: как стрельба идет, что наводчик должен делать. Наводчик –так называлась моя новая профессия.

Да только пока орудие не выстрелит, разве разберешься, что к чему? А тут началась бомбежка, налет значит, случился. Нас девчат необученных сразу же в землянку спрятали. Вот такой был первый в моей жизни военный урок. Весь апрель и май нас учили орудия наводить. Есть в зенитной артиллерии — дальномер четырехметровый, оптический прибор, увеличивающий цель в пятьдесят раз. Меня назначили старшим стереоскопистом. Я должна была определять расстояние до цели, высоту. Я спросила комбата нашего «Ну скажите вы мне, пожалуйста, как это такое может быть, чтобы изображение из изогнутого несколько раз прибора прямо мне в глаз попадало?»

Он терпеливо объяснил про тангенс и котангенс. А так как я окончила всего 7 классов, как все это осмыслить и понять? «Да чего вы меня путаете? Вы по-русски объясните: как? Комбат наш был по национальности татарин и я думала, что он объясняет не по-русски! А он только смеялся: «Ишь чего захотела! Я татарин? Вот как умею, так и объясню: «Девчата хохотали, но командир наш, умница все же сумел нам постепенно, толково объяснить и про дальномер, и про преломление лучей, и про зеркальное отражение. Так мы освоили военные хитрости управления зенитками. В один из дней наша батарея получила команду сниматься с места, так ночью мы переправились на другой берег в Сталинград, а район Тракторного завода.»

Подвиг сталинградских зенитчиц

Боевые будни

Далее из воспоминаний зенитчиц. Целыми днями я не видела белого света: все глядела в окуляры дальномера- в небо, на дома, на улицы. «Стоп!- кричу – Цель поймана! Немецкие самолеты идут бреющим полетом!» — комбат: «Сколько?» «Три или четыре, товарищ командир, не меньше». А немецкие самолеты уже приземлились. Немцы ищут расположение своих частей, им же необходимо найти питание, снаряжение, боеприпасы, да мало ли еще что! Но рядом немецких частей не оказалось. Значит приземлились они неверно. Командир наш дает команду: «Тремя беглыми: огонь!»

Тех немецких летчиков взяли в плен, привезли на нашу батарею. Фрицы в недоумении, как их успели засечь и один фриц на ломанном русском спрашивает у нашего офицера мол, как вы нас обнаружили? А наш офицер с гордостью ответил «Вот, глазастая какая у нас дивчина! Она вас еще километров за двадцать вычислила!!!» Разведчицы Рая Кочукова и Аня Диденко еще на дальнем расстоянии обнаружили большую группу вражеских самолетов. Доложили об этом комбату. Батарея готовилась открыть огонь. Я, получив травму глаза во время бомбежки, в этот день на дальномере не работала, стояла на посту в ровике на расстоянии 200 метров от батареи. При подходе немецких бомбардировщиков, которые шли в сопровождении «юнкерсов», батарея открыла огонь.

Огнем зениток батарея расстроила их ряды. «Смертельная свита» двигалась к центральной переправе, через которую день и ночь шла военная техника, воинские подразделения, в тыл везли с передовой раненых солдат и офицеров. Самолеты почти поравнялись со мной. Вдруг в какой-то момент от группы «хейнкелей» отделился «юнкерс» и стал пикировать на меня. Мне стало страшно. Я заметалась в своем «убежище», но в эту минуту неизвестно откуда взялся слева огромный куст перекати-поля. Я схватила этот куст, присела в ровике и закрыла голову бурьяном, как будто это могло меня спасти. Но именно это меня и спасло от смерти. «Юнкерс», спустившись на нужную высоту, вдруг стал надо мной выходить из пике. Видимо, решил, что ошибся, приняв куст за цель. Все это длилось какие-то секунды. Набрав высоту, «юнкерс» присоединился к группе бомбардировщиков. Я от страха не могла прийти в себя. Не верила, что это произошло со мной, и что я осталась жива.

«Хейнкели» со своим смертоносным грузом двигались к центральной переправе, за целостность которой мы были в ответе. Кроме нашей батареи первого дивизиона 1083-го зенитно-артиллерийского полка, огонь по фашистским самолетам открыли другие батареи нашего дивизиона, затем весь наш полк и другие полки Сталинградского краснознаменного корпусного района ПВО. Из орудийных разрывов была сделана огненная завеса, которую немцы преодолеть не смогли. Они стали сбрасывать бомбы куда попало, лишь бы освободиться от груза. Недалеко от Волги была деревушка Красная Слобода, на которую фашисты решили сбросить бомбы.

Там дислоцировался командный пункт нашего первого дивизиона 1083-го ЗАП. Бомбежка была ужасной! В этой бойне погиб почти весь личный состав дивизиона: шофера, радистки, телефонистки, повара, разведчицы. Одна бомба попала прямо в оперативную землянку, где находилось командование дивизиона. В результате погибли командир дивизиона капитан Алексеев, начальник штаба, командир взвода управления дивизиона. Комиссара Зражевского контузило, после чего он ослеп. Многие были ранены, но помощь им оказать было некому: воен-фельдшер Галя Нагнибеда попала под бомбежку. Ей оторвало ногу, было ранение в полость живота. Галя скончалась на месте. Сбросив бомбы, немецкие летчики стали из пулеметов расстреливать девушек-разведчиц, которые стояли на вышках. Были убитые, а разведчице Жене Белостоцкой прострелили ноги. Она, истекая кровью, не могла спуститься с вышки. Это был страшный день! Забыть о нем невозможно.

» Что немцы видели среди дыма и всяческих обломков на берегу — непонятно, но с завидным упорством продолжали бомбить то, что до войны было причалами. Баржи-плоскодонки с маленькими буксирами, лодки и катера ходили каждую ночь, только этого все равно было мало. Солдаты гибли, грузы оказывались на дне, плавсредства разбивало. С каждым днем становилось все тяжелее. Старым причалом на речном вокзале не пользовались уже давно — его плавучее основание легло на грунт во время первой бомбежки. Тогда рядом взорвалось несколько бомб. Прямо в толпе беженцев. Перед глазами до сих пор вставал тот момент. Визг пикирующего немца, захлебывающийся огонь счетверенного «максима». Слившиеся в один четыре взрыва. Разлетающиеся части тел людей, нечеловеческие крики пострадавших. Тем временем «юнкерс» пошел на второй заход. Теперь все внимание пилота было сосредоточено на зенитной пулеметной установке. Длинная очередь с самолета. Вспышка. Охваченная пламенем пулеметная установка в кузове полуторки, продолжающая вести огонь. Столб воды от упавшего пикировщика, окативший брызгами пароходик и пристань. Крик боли. И слова капитана-зенитчика, услышанные во время погрузки следующего рейса: «Девочка совсем… Семнадцать лет… Она же ничего в жизни не видела.» И донесшийся ответ кого-то из старых речников: «Зато она сделала больше многих»

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector