Перед танками встал огневой вал

6 декабря 1941 года Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин принял в своём кремлёвском кабинете трёх командиров – начальника химических войск Западного фронта полковника К.Н. Шалькова, начальника химического отдела 5-й...

6 декабря 1941 года Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин принял в своём кремлёвском кабинете трёх командиров – начальника химических войск Западного фронта полковника К.Н. Шалькова, начальника химического отдела 5-й армии полковника Ш.З. Брегадзе, командира 2-го огнемётного взвода 26-й роты лейтенанта И.Ф. Швеца и в течение 20 минут беседовал с ними. Как выяснилось – о практике применения огнемётного оружия и зажигательных средств в борьбе с врагом. Сам факт такой встречи в разгар Московской битвы – неординарное событие. А поводом для неё послужили боевые действия 26-й отдельной роты фугасных огнемётов у деревни Акулово Одинцовского района, о котором Верховному было доложено по командной линии.

Подвиг огнемётчиков под Наро-Фоминском не только получил высокую оценку советского командования, но и оказал влияние на развитие химических войск. Однако с течением времени о нём практически забыли.

Вот краткое изложение тех героических событий. С конца октября 1941 года участок фронта между Минским и Киевским шоссе обороняла 32-я Краснознамённая стрелковая дивизия 5-й армии Западного фронта. Учитывая важность этого рубежа, соединению в качестве усиления из Резерва Верховного Главнокомандования была придана 26-я отдельная рота фугасных огнемётов без одного взвода, который оставили в резерве. Подразделение имело на вооружении 120 фугасных огнемётов ФОГ-1, пулемёты, стрелковое оружие, противотанковые гранаты, бутылки с зажигательной смесью. Командовал ротой выпускник Калининского военно-химического училища 1940 года лейтенант Михаил Сабецкий.

По решению командира дивизии полковника Виктора Полосухина 1-й огнемётный взвод под командованием лейтенанта Ивана Швагера занял позиции в боевом порядке 1-го стрелкового батальона 113-го стрелкового полка на юго-западной окраине Дютьково. Он имел задачу – не допустить продвижения танков и пехоты противника в направлении Большие Семёнычи и Кубинка.

2-й огнемётный взвод во главе с лейтенантом Иваном Швецом обосновался в противотанковом районе обороны Акулово за рекой Мятой.

Ранним утром 1 декабря противник перешёл в наступление в районе Дютьково. Гитлеровцы вышли к южной окраине Акулово лишь с наступлением темноты. Пехотинцы и огнемётчики старались раньше времени себя не обнаружить. Выпавший накануне снег сделал маскировку их позиции ещё более надёжной. Когда около роты фашистов приблизились на 50–60 метров, 20 фугасных огнемётов ФОГ-1 были приведены в действие. Одновременно стрелковые подразделения открыли мощный ружейно-пулемётный огонь. Эффект от действия огнесмеси, выброшенной струями на многие десятки метров, был ошеломительным, а в тёмное время суток он усилился ещё и психологическим воздействием. Бросая оружие и снаряжение, немцы в горящем обмундировании катались по снегу, но сбить вязкую огнесмесь им не удавалось.
В результате огнемётного залпа 60 гитлеровцев были уничтожены, остальные бежали. Их добивала пехота. В общей сложности погибло более роты фашистов. Немцы на этом направлении атак больше не предпринимали.

2-му огнемётному взводу в этот день выпало более суровое испытание: он вёл бой с противником, прорвавшимся в глубину обороны 32-й стрелковой дивизии. 35 танков и два батальона мотопехоты, захватив Акулово и обойдя огневой вал, созданный действиями 1-го взвода, двинулись в направлении Кубинки. Но на их пути на опушке леса севернее деревни Акулово вновь оказались огнемётчики. В том бою было уничтожено не менее 40 гитлеровцев.

Ожесточённые атаки продолжились с утра 2 декабря за речкой Мятой, на так называемой акуловской поляне. Огнемётчики подпустили прорвавшиеся фашистские танки на расстояние 50 метров к местам расположения ФОГов, после чего командир взвода лейтенант Швец дал команду на приведение их в действие. По врагу одновременно ударили 50 огнемётов. Три танка, объятые пламенем, повернули к реке, где полностью выгорели, а остальные стали искать пути обхода. Их уничтожили сержант Синьков и красноармеец Верещагин со своего подрывного пункта.

Успешно действовали огнемётчики 2-го взвода 26-й отдельной роты совместно со 2-м стрелковым батальоном 113-го стрелкового полка и в последующие несколько дней. 5 декабря положение там стабилизировалось.

Умело организованная противотанковая оборона, чёткое взаимодействие всех частей и подразделений в сочетании с применением огнемётов, бутылок с зажигательной смесью и иных огневых заграждений позволили при обороне Акулово уничтожить в общей сложности более 35 фашистских танков и не допустить их прорыва к Минскому шоссе.

За мужество и героизм 15 бойцов и командиров 26-й роты удостоились орденов, и само подразделение первым из огнемётных рот в Красной Армии было награждено орденом Красного Знамени.

Перед танками встал огневой вал

Так выглядел фугасный огнемёт ФОГ-1. Это было оружие одноразового использования.

Несколько слов об оружии, которое в тех боях применяли воины-химики. Речь идёт о фугасном огнемёте ФОГ-1. Он представлял собой 20-литровый резервуар, снаряжаемый огнесмесью. Резервуар в верхней части оснащался стаканом для порохового заряда и сифонной трубой. Пороховой заряд можно было приводить в действие дистанционно. Газы, образующиеся при его сгорании, создавали давление в резервуаре, и огнесмесь, срезая мембрану на сопле, мощной струёй выбрасывалась в сторону цели на дальность 100–110 метров. Спастись от воздействия огня было трудно. Усовершенствованные фугасные огнемёты ФОГ-2 выпускались нашей промышленностью в течение всей войны.

Значимость событий под Наро-Фоминском и встречи в Кремле была столь велика, что 9 декабря 1941 года Государственный Комитет Обороны принял постановление «О формировании огнемётных рот», и уже к 25 декабря в дополнение к имеющимся были созданы 30 новых огнемётных рот и запасный огнемётный батальон. В январе 1942-го существенно изменились штаты огнемётных подразделений. Прежде всего, гужевой транспорт рот заменялся на автомобили, что существенно повышало манёвренность и маршевые возможности подразделений. А всему этому положила начало своими успешными действиями 26-я отдельная Краснознамённая огнемётная рота.

Закономерен вопрос: почему же о таком подвиге мало говорили и в сорок первом, и после? На наш взгляд, причин несколько. Буквально на следующий день после боёв у Акулово началось контрнаступление Советской Армии. И вполне естественно, что главным стало освещение этого исторического по масштабам и значению события. Нет ничего удивительного в том, что об огнемётчиках нет упоминаний в мемуарах Б.М. Шапошникова, Г.К. Жукова, В.Д. Соколовского. Для стратегов это частность, эпизод на общем фоне героических действий войск.

Следует учитывать и то обстоятельство, что 26-я огнемётная рота выделялась Западному фронту из резерва Верховного Главнокомандования. Вот почему подвиг её бойцов не нашёл предметного отражения в боевых документах и отчётах дивизии и армии, хотя отличившиеся были достойно вознаграждены. И всё же командовавший тогда 5-й армией генерал-лейтенант артиллерии Л.А. Говоров в беседе с корреспондентом «Правды», которая была опубликована 14 декабря 1941 года, дал высокую оценку действиям огнемётчиков в боях под Акулово. Но предпочёл сделать это иносказательно, не раскрывая секретов: «На пути германских танков был создан барьер из сена, соломы, хвороста и других горючих материалов протяжённостью в полкилометра. Его подожгли: образовался сплошной огневой вал, пламя высотой до 2,5 метра бушевало два часа». В действительности этот вал создала 26-я отдельная огнемётная рота.

Важно, что об успешном применении зажигательного оружия было доложено Верховному Главнокомандующему, и он счёл нужным расспросить обо всём у специалистов. В итоге с декабря 1941 по апрель 1942 года были сформированы 93 отдельные роты фугасных миномётов, а с лета 1943 года на их базе стали создавать огнемётные батальоны. В сентябре 1943 года при формировании огнемётных батальонов 26-я Краснознамённая рота фугасных огнемётов перестала существовать как отдельная штатная единица, как войсковая часть со своей документацией.

Таким вот образом и получилось, что о подвиге огнемётчиков у Акулова практически никто не помнит. О нём в своё время, ещё в 1968 году, на страницах «Военно-исторического журнала» рассказал лишь генерал-майор Александр Бабушкин. Но статьи научного характера, по понятным причинам лишённые эмоциональных оценок, широкий отклик в обществе находят не всегда.

Перед танками встал огневой вал

На месте подвига огнемётчиков поисковики установили памятный знак

Восстановить справедливость, вернуть из забвения коллективный подвиг 26-й отдельной роты фугасных огнемётов, отмеченный орденом Красного Знамени, решила Региональная общественная организация «Костромское землячество» и Межрегиональная общественная организация взаимопомощи «Содружество офицеров», в рядах которых немало выпускников Костромского высшего военного командного училища химической защиты. Они, в частности, предлагают присвоить одному из ударных огнемётных подразделений войск РХБЗ ещё и почётное наименование «26-я Краснознамённая рота фугасных огнемётов», создать в музее Военной академии РХБЗ экспозицию, посвящённую подвигу огнемётчиков при защите Москвы в декабре 1941 года с портретами героев. Есть возможность организовать в краеведческих музеях Республик Чувашия, Марий Эл, Рязанской, Липецкой, Тверской, Ярославской областей выставки в память земляков, воевавших в составе 26-й роты.

Подвиг героев-огнемётчиков, сорвавших вместе со стрелковыми подразделениями последнюю попытку немцев прорваться к Москве, нам забывать не пристало.

автор: Марина ЕЛИСЕЕВА

источник: www.redstar.ru

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock
detector