Партизан и разведчик Григорий Пушкин

Григорий Григорьевич Пушкин – единственный в мире правнук поэта, доживший до конца двадцатого столетия. Его родной дед, храбрый генерал Александр Пушкин, был любимым сыном поэта. И Григорий Пушкин...

Григорий Григорьевич Пушкин – единственный в мире правнук поэта, доживший до конца двадцатого столетия. Его родной дед, храбрый генерал Александр Пушкин, был любимым сыном поэта. И Григорий Пушкин свою жизнь прожил, так же честно и достойно послужив Отечеству, как и его предки.

Удивительный был человек. Мудрец и великий насмешник. Прямой и бескомпромиссный, он не любил менять ни убеждений, ни привычек, ни друзей. Всех почитателей своего великого прадеда строго делил на две категории: пушкиноведов и «пушкиноедов». Наверное, так оно и есть.

Партизан и разведчик Григорий Пушкин

Григорий Пушкин, боец Красной армии. Конец 1937 г.

По родству Григорий Григорьевич – самый близкий к Пушкину человек. Кстати, однажды поэт изобразил себя в пре­клонных летах. И теперь, когда я вижу этот пуш­кинский автопортрет, кажется, что поэт нарисовал не себя, а своего будущего правнука.

Гри­горий Пушкин продолжил воинскую эстафету рода Пушкиных: воевал на фронтах Финской и Вели­кой Отечественной.

Он не отличался словоохотливостью. Зато его разговор, как писал некогда его великий прадед, «сто­ил нескольких страниц исторических записок и был бы драгоценен для потомства». Последняя наша с ним бе­седа состоялась незадолго до его кончины в его московской квар­тире на улице маршала Тухачевского.

– Григорий Григорьевич, как складывалась ваша судьба?

– Много чего за жизнь было: учился на зоотехника, а довелось стать опера­тивником угрозыска, потом партизаном. Воевал, а после войны работал печатником. В жизни своей за больши­ми чинами не гнался…

– А как вы оказались в уголов­ном розыске? Ведь учились-то на зоотехника…

– Время было такое. Вызвали в райком. Вручили путевку на службу в Московский уго­ловный розыск – МУР. Спросили, правда, не откажусь ли: работа опасная, – а то могут и в музей направить, там спокойней будет. Я им ответил, что Пушкины никогда от опасной службы не бегали. И фамилия у нас военная, боевая. Дед мой, Александр Александрович, генерал, воевал в Болгарии в Русско-турецкую войну. Да и отец был боевым офицером, полковником…

Работал на Петровке, 38, оперативником в Октябрьском районе Москвы. Ловил жуликов, бандитов, – нечисти много было разной. А когда немцы к столице подступили, добровольно ушел в партизаны, а затем на фронт.

– Как-то я пыта­лась расспросить вас о парти­занских подвигах, а вы на все вопросы отвечали: «В общем, за­дание было выполнено…»

– Я и сейчас так отвечу.

– Тогда придется мне расска­зать вам о партизане Григории Пушкине – то, что довелось уз­нать от вашего боевого друга Александра Кишкина. Итак, 30 сентября 1941 года ваш отряд близ станции Дорохово освобо­дил более двухсот девчат, отоб­ранных немцами для отправки в Германию. Партизаны раздели­лись на группы, чтобы безопас­ней было выводить бывших пленниц. Выбирались к своим лесными тропами, голодные – еды не было. Девушки, и без то­го истощенные, буквально ва­лились с ног.

И тут, на счастье, попался немец. Он вез на брич­ке коробки с галетами и шнапсом. «Возничий» был явно навеселе и не сразу понял, что попал к партизанам. Придя в себя, стал на ломаном русском уверять, что не желает России зла, и что до войны учился в Берлинском университете, изучал Пушкина и да­же читал «Евгения Онегина». Тут уж партизаны расхохотались и кое-как втолковали ему, что его-то и взял в плен сам Пушкин, только прав­нук поэта! Немец долго отказывался этому ве­рить – был твердо убежден, что всех потомков Пушкина, как дворян, расстреляли или сослали на Соловки…

– А как закончилась эта история, знаешь?

– Нет.

– Так вот, в 1965-м, когда праздновали двад­цатилетие Победы, меня, как участника Великой Отечественной, пригласили в Централь­ный дом литераторов на торжественное собра­ние. Были там и иностранные гости. Один из них попросил переводчика помочь отыскать… правнука Пушкина. Тот и указал ему прямо на меня. Так я встретился с сыном Карла Мюллера, того самого пленного немца, любителя Пушкина. Выходит, что Пушкин спас ему жизнь! К слову, и мне тоже.

– Придется рассказать, Григорий Григорьевич…

– Случилось это позже. Меня при форсировании Днепра в сентябре 1943-го довольно-таки сильно контузило. Отлежался в госпитале, и снова в строй. Разговорчивый командир попался: всё допытывался, не родственник ли я Пушкину? Сначала я отмалчивался, потом пришлось признаться…

Он даже за голову схватился, закричал: ведь тебя же там убьют!

(Это уже позже узнал, что готовилась Корсунь-Шевченковская операция, и, скорей всего, я стал бы одним из двадцати тысяч убитых наших солдат…).

Давай, говорит, я тебя учиться на офицерские курсы отправлю.

Я отказывался, обещал, что после войны буду учиться. Но майор настоял, так я попал в Харьковское военное училище. Фамилия спасла.

Моя фамилия легкая, веселая, звучная! Ска­жешь – Пушкин, и люди улыбаются, тянутся к тебе. Это огромная радость, но и тяжкий крест. Теперь, когда перешагнул за 80-летнюю отметку, без ложной скромности мо­гу сказать: я его достойно пронес. Честь прадеда не посрамил.

Постскриптум

Григорий Григорьевич всего немного не дожил до 200-летия своего великого прадеда, отметить юбилей которого он так мечтал. Он умер 17 октября 1997 года в московском госпитале для инвалидов войны. Накануне заветного дня Лицейской годовщины…

Партизан и разведчик Григорий Пушкин

Потомки А.С. Пушкина – участники Великой Отечественной войны. Художник В. Переяславец. 1957 г. Слева направо: О.В. Кологривов, Г.Г. Пушкин, С.Е. Клименко, С.Б. Пушкин, Б.Б. Пушкин, А.В. Кологривов.

Но ровно за сорок лет до этой скорбной даты, в 1957-м, народному художнику России Владимиру Переяславцу пришла счастливая мысль: написать картину «Потомки Пушкина – участники Великой Отечественной войны». К слову, двенадцать потомков русского гения, включая и зарубежных, воевали на фронтах Второй мировой.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector