Необычный доктор Матвей Мудров

Главное – все к месту и все в меру: «Пустить кровь: откуда, сколько, когда и для чего? Поставить горчичники, хреновники, шпанские мухи: где, каким образом и до какого...

Главное – все к месту и все в меру: «Пустить кровь: откуда, сколько, когда и для чего? Поставить горчичники, хреновники, шпанские мухи: где, каким образом и до какого действия? Трения, бани, ванны простые или лекарственные, обмывание лица, рук, ног, всего тела водою, уксусом, вином простым или виноградным; долго ли, с какими предосторожностями против простуды и чьими руками делать?»

Сейчас все эти рассуждения и рекомендации нам кажутся смешными. Но не надо забывать, что все это происходит более двухсот лет тому назад. Пушкин еще в лицей не поступил.

Огромное значение он уделял питанию, диете. Доходило до абсурда – для того, чтобы проверить правильность приготовления, пациенты присылали свои блюда доктору на пробу. Один из современников писал о Мудрове: «Нанесут к нему горшочков, мисочек, чашечек и всяких других посудин, которая со щами, которая с варенцом, то с ветчиной, либо с солониной, либо с тушеной рыбой, либо с тушеными грибами и проч. и бывало таких посылок до 7 – 10».

Кровопускание, пиявки – в крайних случаях: «Кровопускания, рвотные, слабительные и истовые при малых болезненных припадках и при начале болезни могут быть вредны; от них незначащая болезнь может сделаться важной; а в больших болезнях надобно беречь соки и кровь, чтобы больного достало до совершения болезни».

То есть, чтобы он не умер раньше, чем поправится.

«Медицина бедных и ремесленников»

Безусловно, у Матвея Яковлевича были пациенты из московской знати. Он даже попал в толстовскую «Войну и мир». Когда заболела Наташа Ростова, ей принялись вызывать докторов: «Метивье и Феллер не поняли, а Фриз понял, и Мудров еще лучше определил болезнь».

Впрочем, даже в богатых домах Матвей Яковлевич умудрялся проявить чудеса милосердия. Случалось, что увидев, например, лакея в рваной обуви, не раздумывая, отдавал ему свой гонорар – дескать, купи себе новые сапоги, а то простудишься, лечи тебя потом.

Но основное время, отведенное на практику, он посвящает неимущим. И дело здесь не только в склонности к благотворительности – Мудров уверен, что именно так, излечивая бедняков, можно по настоящему двигать вперед науку. Он даже выделил целое направление – «Медицина бедных и ремесленников».

Одно дело – восстановить человека с помощью дорогостоящих микстур и совсем другое – с помощью травы, кореньев, сажи, воздуха – «ибо бедность их не позволяет покупать лекарств из аптек».

Мудров учил своих студентов: «Иногда лечи даром за счет будущей благодарности, или, как говорится, не из барыша, была бы слава хороша… ибо, кто человеколюбив и милосерд, тот есть истинный любитель и любимец науки».

В 1812 году Москва сгорает. Университет не исключение. Его нужно, по сути, отстраивать заново. Матвей Яковлевич жертвует на это большую часть личных сбережений, а взамен университетской библиотеки – тоже, к сожалению, сгоревшей – передает собственное книжное собрание и книжное собрание тестя.

Необычный доктор Матвей Мудров

Да, это, конечно, капля в море, но пример Мудрова выглядит упреком для властей и в результате на восстановительные работы ассигнуются большие средства из государственной казны. И медицинский факультет, и клиника при нем отстраиваются заново – можно сказать, на широкую ногу и в соответствии с последними достижениями прогресса.

Именно стараниями Матвея Яковлевича в Кремле начинает действовать церковь Иоанна Лествичника, расположенная под знаменитой колокольней Ивана Великого.

Не удивительно – ведь Церковь играла в жизни доктора огромнейшую роль. Вера и религия были важнейшей частью его каждодневной жизни. Один из современников писал: «Раз мне захотелось сходить ко всенощной к Николе Явленному, летом. При тишине в храме, отворенных дверях и окнах слышен был подъезд экипажа. Входит Матвей Яковлевич, у свечного ящика покупает большую свечу (так в рубль или и более) и сам, протискиваясь между народом, ставит эту свечу пред иконою в главном иконостасе, делает два-три поклона в землю и уезжает».

Годы, проведенные в вологодской семинарии, не прошли для Матвея Яковлевича даром.

«И падшего от оной жертвой своего усердия»

В 1829 году в Поволжье из Персии приходит холера. Мудрова назначают председателем комиссии по борьбе с этой эпидемией. Он едет в Саратов. Однако холера продолжает свирепствовать, и в 1831 году приходит в столицу. Мудров срочно выезжает в Петербург. Там он и умирает – заразившись холерой.

«Вестник естественных наук и медицины» публикует некролог: «Пока будет существовать Москва – имя Мудрова не придет в забвение».

Выдающееся медицинское светило и человека редкостной души хоронят на холерном кладбище, срочно устроенном на Выборгской стороне. Могила Матвея Яковлевича вскоре теряется среди других таких же скорбных холмиков.

Необычный доктор Матвей Мудров

Медицинский поезд «Терапевт Матвей Мудров».

И только в 1913 году историк Г.А.Колосов случайно обнаруживает на месте упраздненного к тому моменту кладбища плиту из темного гранита. А на плите – едва различимая надпись: «Под сим камнем погребено тело раба Божия Матвея Яковлевича Мудрова, старшего члена Медицинского Совета центральной холерной комиссии, доктора, профессора и директора Клинического института Московского университета, действительного статского советника и разных орденов кавалера, окончившего земное поприще свое после долговременного служения человечеству на христианском подвиге подавания помощи зараженным холерой в Петербурге и падшего от оной жертвой своего усердия».

автор: Алексей МИТРОФАНОВ

источник: www.miloserdie.ru

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock
detector