Космонавт №2. Герман Степанович Титов

Первых кандидатов проверяли в столичном Центральном авиационном госпитале на такие перегрузки, какие еще никто из людей не испытывал. Сами медики не знали, что ожидает человека в космосе, поэтому...

Первых кандидатов проверяли в столичном Центральном авиационном госпитале на такие перегрузки, какие еще никто из людей не испытывал. Сами медики не знали, что ожидает человека в космосе, поэтому проверки стали настоящей пыткой. В ходе тестов в барокамере при имитировании подъема на четырнадцатикилометровую высоту некоторые опытные летчики теряли сознание. Из госпиталя Титов писал супруге очень подробно и часто. При всей секретности, окружавшей происходившее, все письма его доходили. В них, в частности, летчик сообщал: «Вновь иду на «гестапо»… Теперь мне думается, что я двужильный, поскольку переношу невероятные нагрузки». Из трех тысяч претендентов выбрано было всего двадцать человек. Тысячи крепких парней отсеялись на медкомиссии по здоровью, сотни были забракованы комиссией, десятки сами решили отказаться от участия, но Титов с успехом прошел отбор.

В марте 1960 он с женой переехал в Москву. Двадцать отобранных кандидатов готовили к полету ударными темпами, постоянно усложняя и увеличивая нагрузки. К физическим перегрузкам стали добавлять психологические, поскольку было неясно, как человек выдержит испытание одиночеством и тишиной космоса. В сурдобарокамере люди были полностью изолированы от мира — никакой информации извне, ни запахов, ни звуков. Летом 1960 из группы взяли лишь шестерых — Валентина Варламова, Павла Поповича, Юрия Гагарина, Анатолия Карташова, Андрияна Николаева и Германа Титова. Все они были очень разными людьми с несхожими характерами и вкусами и в новую среду входили по-разному — кто с легкостью, кто с трудом. Герман Степанович сходился с людьми быстро. Коллеги любили его за яркость натуры и разносторонность. Будучи талантливым пилотом, он обожал литературу и музыку, мог на память читать целые главы из «Евгения Онегина», декламировать стихи Лермонтова и Маяковского, неплохо пел и рисовал. Во время занятий в КБ он внес ряд технических предложений, с которыми согласились ученые.

После отбора первую шестерку начали ускоренными темпами готовить к полету. Спешили и в Советском Союзе, и в Америке — все хотели быть в космосе первыми. Над обеспечением полета работала группа конструкторов, возглавляемая Сергеем Королевым. Поддерживали их несколько министров СССР и крупные чины оборонных ведомств, среди которых были Митрофан Неделин и Дмитрий Устинов. В середине октября 1960 вышло постановление Совета Министров и ЦК КПСС о принятии предложения «о запуске космического корабля с человеком в декабре 1960…».

Необходимо отметить, что к тому времени уже взлетело несколько «семерок» (ракет Р-7), однако не все запуски оказались успешными. Лишь 19 августа 1960 впервые получилось вернуть живыми из космоса собачек Стрелку и Белку. Летчики, готовившиеся к полету, сразу поняли — приближается их черед, однако за августовским успехом началась череда неудачных запусков. Спустя тринадцать дней после подписания распоряжения об отправке человека в космос, в октябре 1960 на площадке под номером 41 ракетного полигона случилась страшная катастрофа. В ходе подготовки к первому запуску межконтинентальной ракеты Р-16 произошел взрыв и страшный пожар, унесший жизни нескольких десятков ракетчиков. Не уберегся и главный маршал артиллерии, главком ракетных войск Митрофан Неделин. Взорвавшаяся ракета для космических полетов не предназначалась, однако эхо этой страшной трагедии отодвинуло сроки космического полета. Даже при всем своем нетерпении Никита Сергеевич не решился дать Королеву команду запустить человека в космос в обозначенные им сроки. В декабре месяце Сергей Павлович возобновил испытания «семерки», провел два запуска и оба неудачно. Лишь с началом 1961 у Янгеля и Королева закончился период жуткого невезения. В начале февраля успешно взлетела янгелевская стратегическая Р-16, а в начале марта из космоса после стопятнадцатиминутного полета вернулась живой и невредимой собачка Чернушка. В конце марта был проведен контрольный полет со Звездочкой и опять — успех. В президиуме АН СССР для отечественных и зарубежных СМИ прошла пресс-конференция, на которой все с энтузиазмом и восхищением снимали Звездочку и Чернушку, совершенно не обращая внимания на присутствовавших в зале Титова, Гагарина и остальных. До первого полета человека в космическое пространство оставалось всего полмесяца, однако знали об этом лишь единицы…

Космонавт №2. Герман Степанович Титов

Все последующие события до мельчайших подробностей показаны и описаны тысячи раз. Стоит лишь рассказать о выборе претендента на первый полет. По основным параметрам (физические данные и готовность к полету) Титов и Гагарин были на равных. Выбирая первого космонавта, партийное руководство рассматривало их анкеты едва ли не под микроскопом. Важную роль играло пролетарское происхождение. Существует легенда, что Титов должен был лететь первым, однако стал дублером потому, что имя его не понравилось Никите Сергеевичу. Хрущев считал, что человек с именем сомнительного героя «Пиковой дамы» не может стать символом страны, а также олицетворением эпохи: «Поймет ли народ нас, что мы не смогли найти парня с настоящим, русским именем?». Достоверность хрущевского вердикта, к слову, никто не подтвердил, но и не опроверг.

Безусловно, немаловажную роль играли и личные симпатии главного конструктора. Согласно рассказу соратника Королёва конструктора Евгения Шпильникова: «Герман Степанович был умницей, смелым человеком и хорошим товарищем, отлично прошедшим все испытания и проверки. Однако для первого полёта необходимо было подобрать характер попроще и понадёжнее с позиции чёткого выполнения операций. Некоторые привлечённые к подготовке психологи опасались, что человек в условиях невесомости может «свихнуться» и стать в поведении неадекватным. Все члены Госкомиссии стояли за Титова, но Сергей Павлович настоял на Гагарине. Очевидно, Титов не сумел настолько глубоко Королёву открыться, как это вышло у Юры. Я полагаю, умом этого не понять, лишь сердцем». Кроме того, при выборе первого космонавта негативную роль для Германа Степановича сыграла семейная драма — в ходе подготовки к полету у него скончался первенец. Мальчик родился с пороком сердца и прожил всего семь месяцев.

Знаменитый кинооператор Владимир Суворов, снимавший, в частности, испытания первых отечественных атомных бомб, а также старты многих космонавтов, рассказывал о том, как прошло заседание Госкомиссии перед первым запуском: «Интересны кадры, в которых Гагарин докладывает о полной готовности и благодарит за оказанное доверие. Титов в это время сидит с опущенной головой. Германа можно понять — он, как и «основной» космонавт, прошел в полном объеме предполетную подготовку, однако тот спустя два дня отправится в космос, а дублер останется на Земле… Обстоятельство не для слабонервных, быть дублером психологически тяжелее…». Сам Юрий Алексеевич после триумфального полета так говорил о своем дублере, чье имя еще было засекреченно: «…В комнате вместе со мной жил космонавт-два. Мы существовали по единому расписанию и походили во всем на братьев-близнецов. Да мы и являлись братьями — нас связывала одна цель, которой мы посвятили жизни… Он был тренирован, как и я, и, вероятно, способен на большее. Возможно, его не отправили в первый полет, чтобы приберечь для второго, гораздо более трудного…». Это подтверждают и написанные в дневнике слова помощника Главнокомандующего ВВС по космосу генерала Каманина, лично выбиравшего первых космонавтов: «Единственное, что меня удерживает от решения в пользу Германа Титова, — необходимость иметь на суточный полёт более крепкого космонавта».

Действительно, к тому времени уже все понимали — второй полет просто обязан быть более продолжительным и, как следствие, более сложным. Медики поручились за три витка, дольше летать, по их мнению, было рискованно. Врачей поддержали космонавты, военные, баллистики, Гагарин и Мстислав Келдыш — вице-президент АН СССР. Но сам претендент на полет без дипломатических уверток ответил: «Лететь нужно на сутки!». Эту мысль высказывал и сам Сергей Павлович. Последнее слово было за Госкомитетом Совмина по оборонной технике. На совещании Королев объяснил преимущества суточного полета, позволявшего произвести посадку в районах Заволжья — там же, где в апреле сел Гагарин. Главный конструктор отмечал: «Передислокация поисковых групп не потребуется, все отработано. А самое главное, появляется возможность целые сутки наблюдать организм человека в условиях невесомости… Если понадобится срочно вернуть корабль, это можно выполнить в любой момент — во всех океанах по трассе полета несут дежурство корабли космической связи».

Космонавт №2. Герман Степанович Титов

Председателем госкомиссии по пуску «Востока-2» был назначен бывший директор ракетного завода в Днепропетровске Леонид Смирнов. Он сразу же развил активную деятельность и настоял на том, чтобы полет Германа Степановича прошел в начале августа. В связи с этим в срочном порядке из летних отпусков начали отзывать специалистов и военных испытателей, готовили технику и космонавтов. В то лето стояла невыносимая жара, однако работа шла полным ходом. Подготовка космонавта номер два практически повторяла ритуал Гагарина, только теперь Титов был основным пилотом, а дублером его — Андриян Николаев. Многие в те дни удивлялись отсутствию на стартовой площадке Юрия Алексеевича — Гагарин же, никем не предупрежденный о времени старта, отправился в новое турне по планете. Фактически накануне запуска «Востока-2» взлетела на воздух экспериментальная ракета Королева. Она предназначалась не для полетов в космос, но, тем не менее, само обстоятельство оказалось неприятным и как бы предупреждало — ракетная техника суеты не терпит. Тем не менее, Титов вел себя так, как будто ничего страшного не произошло. Много лет спустя Герман Степанович скажет: «Просто я был твердо уверен, что подобное у нас не произойдет».

Утром 6 августа 1961 командир «Востока-2» доложил по всей форме Леониду Смирнову о готовности исполнить программу полета и в ответ получил разрешение на старт. Вспоминая все, что произошло в то августовское утро, Титов расказывал: «Что я чувствовал? Многое, но не страх, ведь я твердо знал, на что иду… В самые последние секунды почему-то припомнились слова Главного: «Если перед полетом космонавт чувствует, что идет на подвиг, значит он к полету не готов». В голове вихрем пролетел порядок операций, взгляд в сотый раз обежал приборы и надписи горящих табло. На пункт управления доложил: «К полету готов…».

Миг запуска «Востока-2» стал важнейшим событием жизни Германа Степановича. В космическом пространстве он пробыл один день, один час и одиннадцать минут. Эти четыре «единицы» дали ученым множество новой информации, о которой раньше они не имели никакого представления. Герман Степанович впервые дважды вручную сориентировал корабль. Первым из землян совершил вокруг Земли семнадцать витков и увидел семнадцать космических зорь, пообедал, поужинал и поспал в невесомости. К слову, по программе полета спать Титову надлежало в промежуток с 18:30 до 02:00, однако в связи с отсутствием будильника космонавт проспал до 02:30. Когда в положенное время Герман Степанович не вышел на связь, в Центре управления полетом стали готовиться к самому худшему. Космонавт рассказывал: «Вызывала меня хабаровская станция, но я на связь не выходил, меня вообще уже несколько часов в эфире не было. Как только приемник включил, в нем раздался дрожащий голос оператора: «Орел, Орел! Где ты находишься?». Герман Степанович также стал первым фотокинооператором космоса. Из его съёмки широко известен цветной кадр Земли в иллюминаторе, ставший прообразом популярной песни.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock
detector