Как Герой Советского Союза обувь чистил

*   *   * Гроза обрушилась на город, как внезапная артподготовка. Вода завивалась над сточными решетками в воронки… – Разрешите? В кабинку вскочил молодой человек и стал отжимать полы...

*   *   *

Гроза обрушилась на город, как внезапная артподготовка. Вода завивалась над сточными решетками в воронки…

– Разрешите?

В кабинку вскочил молодой человек и стал отжимать полы пиджака.

– Промок до нитки, – виновато улыбался он.

Разве это промок? Вот в 1943-м под Новороссийском Давыдов с группой десантников шесть суток отстреливался из развалин портового мола, стоя по грудь в воде. Промок не то что до нитки – до мозга костей.

Прошумел тропический ливень, да такой, что над лужами стали кружить чайки. Первым после дождя пришел деловой гражданин с потертым портфелем из крокодиловой кожи. Он поставил его рядом с сиденьем, блеснул на солнце замок в виде орла с распростертыми крыльями.

– Немецкий? – спросил Давыдов, работая бархоткой.

– Трофейный, – усмехнулся мужчина, – износу ему нет…

– Под Витебском часом не были?

– Случалось…

– В 44-м в штабе армии?

– Точно! А что, может, виделись?

– Наверное, – сказал Давыдов и замолчал.

Толпа туристов спешит с вокзала на вокзал. Двое отделились от нее и – к палатке чистильщика.

– Лямка от рюкзака оторвалась, не пришьете?

– Почему не пришьем? Пришьем…

Через пять минут все готово.

– Далеко собрались?

– В Витебск, на Западную Двину.

И, поблагодарив, убежали… У Давыдова так же, как, например, у парикмахеров или портных, была своя постоянная клиентура. Обычно это убеленные сединой офицеры в отставке, для которых начищенная обувь стала привычкой еще с курсантских времен. Не застав своего мастера в урочный час (его иногда подменяет жена Вартануш Николаевна), они тревожатся, справляются о его здоровье.

Но, пожалуй, больше всего приходилось работать Давыдову на городских модниц. С одними каблуками сколько мороки! А тут еще цвет – одной красный нужен, другой белый, третья по нескольку раз на дню наведывается – не привезли ли зеленую краску. Но вот пришел пригородный поезд, тот самый, что привозит молодежь в вечернюю Москву. В Подмосковье дождь, обувь у многих в глине – очередь, успевай только щетки менять.

Парень ведет прихрамывающую девушку. Если верить киносценаристам, первая беда, которая сближает влюбленных, – это сломанный каблук. И первый помощник в этой беде – он, Ладо Давыдов.

Когда выдавалось свободное время, Давыдов наблюдал жизнь привокзальной площади. В такие минуты он снова разведчик, смотритель-страж нестихаемого пассажирского потока, готовый каждую минуту вмешаться в его хаотическое течение, что-то подправить, наладить, устранить в нем помеху, затор, неурядицу.

Вот потерялся в толпе мальчик. Давыдов вскакивает с места, пробирается к нему и отводит к вокзальному диктору. Вот заглянул к нему в кабинку узбек-дехканин: «Как попасть на ВДНХ?», и Ладо подробно и точно объяснит, как туда добраться.

Рядом батарея автоматов газированной воды. Весь день Ладо терпеливо меняет мелочь. От мороженщицы отошел обескураженный парень – не удалось разменять пятак на двухкопеечные монеты, а позвонить по телефону нужно срочно.

– Эй, иды сюда! – подзывает Давыдов. В особой коробке у него хранится полсотни «двушек». И снова он всматривается в толпу. Пожилой мужчина держится за грудь – плохо с сердцем. Ладо усаживает его на свое место и бежит на вокзальный медпункт.

Когда однажды поздно вечером неподалеку от палатки чистильщика бандит убил человека, Ладо высмотрел убийцу по понятным только одному ему, бывшему разведчику, признакам, схватил широкий сапожный нож и бросился вдогонку. В эти минуты он снова был морским пехотинцем… Бой был коротким и бескровным. Бандит стал 51-м на счету плененных Давыдовым врагов.

*   *   *

Однажды я предложил Ладо снять на кинопленку эпизод его звездной разведки на Западной Двине. Я взял свою кинокамеру, и мы отправились на берег Строгинского затона. В рюкзаке у меня была солдатская форма времен войны, прихватил я и муляж автомата. Нашли пустынное место, я зажег дымы, тем временем мой спутник переодевался в солдатскую одежду. Едва Ладо подтянул ремень, надвинул пилотку на брови, как мгновенно преобразился в бойца-разведчика, каким он был тридцать лет назад: глаза сузились и взгляд стал хищным и цепким.

Любой бы актер позавидовал такому перевоплощению. Но Ладо не знал системы Станиславского, он просто вернулся в самого себя. А потом мастерски пополз по-пластунски, вошел в воду, бесшумно поплыл, держа оружие над головой…

Храню эту кинопленку, как величайший раритет.

*    *   *

А потом я написал о нем очерк… Честно поведал о том, что узнал о Давыдове, его подвиге, его народе…

Не было никаких надежд, что статья о герое-чистильщике обуви будет напечатана в главной военной газете, центральном органе Министерства обороны. Но я на это и не рассчитывал – писал, что называется в стол. Но мой начальник полковник-инженер В. Жуков, член Союза писателей СССР, прочитал очерк о Давыдове и, не говоря ни слова, отнес его к главному редактору генерал-лейтенанту Николаю Иванович Макееву. Тот прочитал и сказал: «Обсудим на редколлегии и будем печатать». Однако редколлегия воспротивилась… Тогда очерк представили на открытое партсобрание. И снова те же аргументы: «нас не поймут… принизим высокое звание Героя… Герой не должен чистить обувь…».

И тогда главный редактор на свой страх и риск напечатал очерк огромным «подвалом». Утром ему позвонили из ГлавПУРа и выразили свое неудовольствие. Аргументы были те же самые, что и на редколлегии. Приказом начальника Главного политуправления генерала армии Епишева Макееву был объявлен выговор «за безответственный подход к важной государственной теме». Он особенно не переживал. Благодарность младшего сержанта для него была важнее выговора генерала армии.

*   *   *

Свой последний бой Ладо Давыдов принял в 1985 году – в Москве.

В кабине лифта на него напал отморозок, чтобы завладеть Золотой Звездой Героя. Ладо бился до последнего, но силы были неравны. Оглушенного ветерана доставили с тяжелой травмой в больницу. Выходили. Спасли. А подонок унес с собой всего лишь дубликат награды.

Подлинная Золотая Звезда осталась дома на парадном пиджаке Давыдова. Она и сейчас сияет на лацкане. Жаль, что самого героя давно уже нет в живых. Он скончался в 1987 году. И если бы не тот последний бой, мог бы еще жить и жить. Ведь было ему всего 63 года…

*   *   *

А вспомнить об этом замечательном человеке меня заставил счастливый случай – встреча с внуком Героя, кандидатом исторических наук Вячеславом Фарисовым. Вместе с ним мы отыскали тот давний киноролик и оцифровали его. Как живой глянул на нас с экрана разведчик-морпех Ладо Давыдов. Ну а я корю себя, что не догадался тогда подарить ему, легендарному морскому пехотинцу, тельняшку, «морскую душу». Но ведь в груди его и так жила истинная морская душа…

Сегодня нет на Ярославском вокзале той стеклянной будки, как нет их и на других вокзалах. Обувь сегодня чистят автоматы…

автор: Николай Черкашин

источник: www.stoletie.ru

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock
detector