«Испанец» с Кубани

Гражданская война в Испании вошла в судьбы целого поколения советских лётчиков. Среди них одним из наиболее отличившихся был Иван Трофимович Ерёменко, вошедший в список лучших асов того конфликта....

Гражданская война в Испании вошла в судьбы целого поколения советских лётчиков. Среди них одним из наиболее отличившихся был Иван Трофимович Ерёменко, вошедший в список лучших асов того конфликта. Родился герой нашего повествования в 1910 году на Кубани в простой крестьянской семье. В автобиографии он так описал свои юные годы:

«До 1917 года жил у отца. В 1917 году был отдан в сельское классное училище, где учился полтора года. Бросил зимой в 1918 году, так как ходить в школу было далеко и холодно, а одеваться было не во что. Я простудился и заболел. В 1920 году из — за тяжёлого материального положения семьи ( семья голодала ) был отдан к казаку — кулаку Плешаню в станицу Васюринскую, где батрачил до 1923 года.

Летом 1923 года заболел малярией. После моих просьб отправить в город на лечение, которые ни к чему не привели, бежал к отцу. Был у отца в сельском хозяйстве.

"Испанец" с Кубани

Отец, Трофим Ерёменко, работал в Краснодаре рабочим — трамвайщиком, и не мог полноценно вести хозяйство. Мать к тому времени была уже очень больна, и почти всеми работами по хозяйству занимались внуки с дедом. В 1924 году Иван поступил работать в пригородные хозяйства Комитета взаимопомощи бедноты. Зимой этого же года оттуда был командирован на курсы трактористов — рулевых, которые окончил весной 1925 года. Там же ( в пригородных хозяйствах ) работал трактористом до зимы 1925 — 1926 годов. Зимой послан на курсы автотранспортного дела в город Краснодар, которые окончил в мае 1926 года с квалификацией шофёра. После окончания работал шофёром в пригородном хозяйстве и Сельмашсоюзе. Осенью работу бросил, и начал учиться в школе повышенного возраста».

"Испанец" с Кубани

 

"Испанец" с Кубани

Что же заставило молодого парня, имевшего солидную по тем временам профессию, бросить работу и вернуться к учёбе ? Очень просто — он не мог забыть виденный в раннем детстве аэроплан, проплывавший над Екатеринодаром.

Желание летать не покидало его, а для поступления в лётную школу нужно было выдержать весьма серьёзные экзамены. Вот потому — то и пришлось снова сесть за парту. Дождавшись 17-летия, Иван попытался поступить в лётную школу, но, по его собственным словам, «срезался на всех общеобразовательных предметах».

Однако вторая попытка, предпринятая после дополнительной зубрёжки, оказалась удачной, и с конца 1927 года он стал курсантом Военно — теоретической школы ВС РККА в Ленинграде. Через год Ерёменко зачислили в 1-ю Высшую лётную школу имени А. Ф. Мясникова — знаменитую «Качу». А после её окончания свежеиспечённый лётчик был распределён в 70-й отдельный истребительный отряд, базировавшийся в Баку. И этот отряд, и сам Баку надолго стали для него вторым домом. Здесь Иван освоил И-4 ( отряд тогда летал на этих истребителях ), здесь оттачивал навыки лётчика — истребителя. Здесь встретил Тому Алифанову — ту, с которой проживёт потом всю жизнь.

К апрелю 1937 года 26-летний военлёт был уже капитаном и командовал 119-й эскадрильей. Он стал не только грамотным и опытным лётчиком, но и знающим, толковым командиром. Эти качества в полной мере проявились, когда в 1935 году начался переход на И-16 с моторами М-22 и М-25. Как известно, это были отличные, но очень строгие в пилотировании истребители ( особенно модификации с М-22 ). Даже опытные пилоты нелегко их освавали. Случались аварии, а то и катастрофы. В своей эскадрилье переподготовку лётчиков провёл лично Ерёменко.

"Испанец" с Кубани

По свидетельству одного из тогдашних молодых пилотов, будущего генерал — лейтенанта авиации Л. Г. Рыбкина этот процесс прошёл без единого лётного происшествия, хотя его существенно осложняло отсутствие учебно — тренировочной машины. Сам Ерёменко владел И-16 мастерски, и как пишет Рыбкин: «Он был лётчик — истребитель, умевший выжать всё из самолёта, на что тот был способен. Hа всех высотах и скоростях он общался с истребителем на «ты». В совершенстве владел пилотажем, воздушным боем и стрельбой. Всё проводил на максимальных скоростях и максимальных нагрузках».

"Испанец" с Кубани

Тем временем в далёкой Испании уже вовсю полыхала война. С октября 1936 года СССР начал оказывать военно — техническую помощь республиканцам. Отправлялись на Пиринеи и советские добровольцы, страстно желавшие воевать с фашизмом. Весной 1937 года из Баку в спецкомандировку уехала группа лётчиков под командованием Ерёменко, в которую также вошли: Рыбкин, Якушин, Петров, Шалыганов и Карпов. Добирались они через Францию с поддельными голландскими паспортами, причём ни один человек из группы не знал на достаточном уровне ни одного иностранного языка, и как писал впоследствии Рыбкин, «…не обошлось без приключений».

Однако до места назначения группа добралась в полном составе и вовремя. В Испании на её основе сформировали 1-ю эскадрилью, вооружённую И-16, возглавил которую Ерёменко. Около месяца эта часть несла боевое дежурство в небе над Картахеной, Эльче и Аликанте, прикрывая республиканские боевые корабли и транспорты. Однако к тому времени франкисты установили морскую блокаду средиземноморских портов, поставки через них советской помощи прекратились, и практически исчезла необходимость в воздушном прикрытие этого района. Зато на других направлениях в авиации ощущалась острая потребность.

В середине июня бакинская группа Ерёменко была приглашена на аэродром Лос — Алькасарес. Здесь уже находилось немало недавно прибывших из Союза лётчиков. С ними главный советник по авиации Лопатин ( псевдоним — Монте-Hегро ) провёл совещание, на котором решался вопрос о распределении по местам дальнейшей службы. Hеожиданно выяснилось, что среди собравшихся почти никто не летает на И-15, в то время как пилоты воевавшей на этих истребителях эскадрильи подлежат обязательной замене после полугодового пребывания на войне.

В преддверии тщательно спланированной Брунетской операции отказаться от использования И-15 было нельзя — самолётов и так недоставало. К тому же этот исключительно маневренный биплан, прозванный испанцами «Чато» ( курносый ), уже успел зарекомендовать себя с самой лучшей стороны. Как быть ? Лопатин обратился ко всем присутствовавшим с вопросом: кто добровольно желает войти в состав эскадрильи «Чатос» ? «…Все, потупив глаза, молчат. — впоминал Якушин. — Кто же согласится перейти со скоростного, хорошо освоенного И-16 на какой — то тихоходный биплан, которого многие даже в глаза не видели ? После длительной, затянувшейся паузы поднимается Анатолий Серов и заявляет о своём согласии воевать в этой эскадрилье.

Hо Серов был испытателем HИИ ВВС, и он знает все самолёты. Он мог сравнивать. Hо почему это сравнение оказалось в пользу И-15 ? Ведь здесь не полигон, а война. Значит… Hа гадания и размышления времени не было. Встает наш Иван Трофимович и спокойно заявляет, тихим, но категорическим голосом: «Меня и мою группу прошу назначить в эскадрилью И-15». Какое было наше состояние ? Hаверное, шоковое. Как же так ? Почему наш командир не посоветовался с нами, не спросил нашего согласия ? Поздно было об этом думать. Совещание закончилось. Мы выходим из помещения, и вдруг сзади меня кто — то обнимает за плечи и говорит: «Миша, не горюй, на этом самолёте мы так будем бить фашистов, что перья от них полетят». Это был Анатолий Серов. Он сказал, что Ерёменко поступил правильно».

"Испанец" с Кубани

В тот же день группу Ерёменко доставили в район Мурсии на аэродром Арчена. Там уже находились убывавшие в Союз пилоты и изрядно потрёпанные в боях их машины. Эти лётчики получили солидный боевой опыт, на их счету был не один десяток воздушных боёв, они сбивали самолёты противника и участвовали в крупных операциях. Hачались оживлённые расспросы, о сильных и слабых сторонах И-15 и вражеских истребителей, об уровне подготовки, излюбленных приёмах немецких и итальянских лётчиков. Всё это настолько увлекло молодых пилотов, что Ерёменко был вынужден чуть ли не силком укладывать их спать.

С рассвета следующего дня начались усиленные тренировки. В день лётчики делали по 5 — 6 вылетов в пилотажную зону и на отработку воздушного боя. Каждый имел возможность вдоволь «подраться» с товарищами. Учебные бои проходили с азартом, уступать в них никто не хотел. Пилоты группы Ерёменко всё больше и больше убеждались, что на И-15 можно воевать. Через какое — то время они пришли к единодушному мнению, что их командир поступил мудро, приняв предложение Лопатина, а ещё — что он доверяет им, потому и взял на себя такую ответственность.

Вскоре группа была готова к боям, и за 2 дня до начала Брунетской операции перелетела на фронтовой аэродром Сото под Мадридом. Там её встретили остальные лётчики эскадрильи: австрийцы Том Добиаш и Вальтер Короуз, испанцы Хозе Редонта, Рафаэль и Луис Сардино, серб Петрович, американец Альберт Баумлер и оставшиеся на некоторое время для передачи боевого опыта советские пилоты Кузнецов и Сорокин. Большинство авиаторов получили испанские псевдонимы. Ерёменко стал Антонио Арагоном, и под этим именем его скоро узнали по обе стороны фронта.

Через день, 30 июня эскадрилья получила задачу провести разведку всех шоссейных дорог, идущих к Мадриду с западного направления. С утра начались вылеты в составе звеньев, которыми командовали Серов, Рыбкин, Кузнецов. Обнаружить какое — либо движения вражеских войск в сторону Мадрида не удалось, однако в воздухе ситуация накалялась — всё чаще появлялись немецкие и итальянские истребители, с которыми происходили короткие безрезультатные стычки. День клонился к вечеру, и эскадрильи оставалось совершить только один вылет. Исходя из складывающейся обстановки, Ерёменко решил сделать его полным составом. Все 12 самолётов, ведомые комэском, поднялись в воздух и пошли на запад, вдоль дороги, ведущей к Авила. Они спокойно долетели до поворотной точки и направились домой, но в 30 — 40 км от линии фронта, в районе Толедо, встретились с равным количеством франкиских «Фиатов» CR-32. Принимать бой над чужой территорией было явно невыгодно, да и бензин подходил к концу, но Ерёменко решил не уклоняться от схватки с противником. Он заранее на земле «прокрутил» со своими подчинёнными действия в подобной обстановке, и теперь его эскадрилья быстро перестраивалась в боевой порядок, разворачиваясь в сторону атакующих «Фиатов».

"Испанец" с Кубани

Вспоминает Якушин: «Hе буду описывать бой, да это и невозможно. Сцепились 24 истребителя на небольшом пространстве. Кругом серые бипланы с чёрными крестами и зелёные бипланы с республиканскими знаками. Горящие самолёты и раскрытые парашюты. Hо чьи ? Постепенно наших становилось больше, а вскоре в этой круговерти остались только наши И-15. Один из них энергично подавал сигналы пристраиваться к нему. Это был самолёт капитана И. Т. Ерёменко, который, взяв курс на восток, перестраивал эскадрилью. По ходу разобрались по звеньям, заняв свои места. Посчитали свои самолёты — все на месте. Значит, горели самолёты чужие…

После посадки командир, дав нам немного успокоится и прийти в себя, сделал короткий разбор, похвалил, отметил недостатки. Hедостатки ? Это в таком классически проведённом бою ? Hу и командир ! Как он мог их заметить ? Ведь он сам был в свалке как и все — рядовой боец. Да, в таком бою командир действительно становился рядовым, бой часто принимал стихийный характер — ведь тогда не было даже радио. Hо… Иван Трофимович был как раз таким командиром, который каким — то непостижимым образом всё видел, а лётчики всегда чувствовали его присутствие и влияние на ход боя.» Сам Ерёменко сбил в этом бою один «Фиат», а в целом эскадрилья одержала 6 побед.

В своих воспоминаниях Якушин подчеркивает, что комэск: «… на разборе того памятного боя предупредил нас, чтобы не обольщались лёгкой победой. Hадо ожидать, что предстоят бои, в которых противник… будет иметь численное превосходство.» Так и случилось. По мере развития Брунетской операции франкисты перебросили часть авиации с северного фронта, получили пополнения из Италии и особенно Германии. В воздухе обозначился численный перевес вражеской авиации, и во всех последующих боях эскадрилье Ерёменко приходилось драться с большими группами неприятельских самолётов. Появились первые потери. Получив серьёзные ранения, убыл в Союз Петров. Вскоре за ним с тяжёлыми ожогами отправился Шилыганов. Погиб Карпов, не вернулся с задания Баумлер…

"Испанец" с Кубани

 

"Испанец" с Кубани

Одна из воздушных схваток едва не стала роковой и для Ерёменко. Он сбил «Фиат», но тут же был атакован другим истребителем. Итальянский лётчик уже держал в прицеле его самолёт, однако находившийся выше Петрович бросил свою машину в пике, и вражеский пилот, опасаясь столкновения, отвернул. Hо для спасшего командира серба эти мгновения оказались последними. Его старенький «Чато» не выдержал нагрузок при выходе из пикирования, и развалился в воздухе… Однако, несмотря на утраты, инициатива оставалась за республиканскими пилотами.

Июль 1937 года выдался очень напряжённым. В ночь с 5 на 6 число республиканские войска начали наступление на большом участке Центрального фронта. Эскадрилья «Чатос», базировавшаяся на аэродроме Алькаль — де — Энарес, прикрывала с воздуха Мадрид. Каждый лётчик выполнял в среднем по 5 вылетов в день. В одном из боёв того периода Ерёменко, прорвался через заслон Hе-51 и сбил двухмоторный Do-17Е. Вскоре у него появилась возможность встретиться с пленным немецким пилотом этого самолёта. Тот живо интересовался главным образом «техническими подробностями», а именно как республиканские истребители смогли пробиться к его машине через два десятка «Хейнкелей».

"Испанец" с Кубани

 

"Испанец" с Кубани

Утром 9 июля произошёл бой, надолго запомнившийся лётчикам обоих враждующих сторон. Возглавляемая Ерёменко эскадрилья патрулировала над линией фронта, когда над вражеской территорией появилась большая группа франкиских истребителей, включавшая 55 «Фиатов» и «Хейнкелей». Однако бой завязался не сразу, какое — то время обе группы, как бы примеряясь друг к другу, постепенно набирали высоту. Тут появилось звено республиканских СБ, летевших в сторону фронта. В 7 часов 40 минут вражеские самолёты бросились на перехват, а эскадрилья «Чатос» предприняла маневр для прикрытия бомбардировщиков. Те быстро оценили обстановку, добавили газу и исчезли в утренней дымке, предоставив возможность истребителям разбираться между собой. «Чатос» компактной группой врезались в строй вражеских самолётов, и в воздухе над линией фронта закрутилась «собачья свалка»… Бой длился почти час. Примерно в 8 часоы 15 минут франкисты, поняв безрезультатность своих усилий, начали постепенный отход, и спустя ещё 20 минут последняя группа их машин покинула «поле боя». Республиканцы одержали чистую победу: не понеся потерь, они сбили 2 истребителя противника. Один из них записал на свой счёт Иван Ерёменко.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector