«И ушла на небеса рота…»

Командир взвода лейтенант БАТИСМАНСКИЙ со своим взводом удерживал в течение дня МОНЧАЛОВО (здесь неточность: как следует из предыдущих записей, дер. Мончалово 17.02.1942 удерживал взвод под командованием лейтенанта Лабудина,...

Командир взвода лейтенант БАТИСМАНСКИЙ со своим взводом удерживал в течение дня МОНЧАЛОВО (здесь неточность: как следует из предыдущих записей, дер. Мончалово 17.02.1942 удерживал взвод под командованием лейтенанта Лабудина, а лейтенант Батистанский (Батисманский) дрался в этот день северо-восточнее Окороково; может быть, речь идёт о ст. Мончалово и к 15 – 16.00 17.02.1942 г. лейтенант Лабудин был уже убит, а его заместитель принял командование остатками роты на себя. В Донесении о безвозвратных потерях, однако, записано, что он «убит за с. Зверево», а в Приказе об исключении из списков лейтенант Лабудин С.В. значится погибшим в 1942 году, но без указания места гибели. – М. Д.).

Будучи раненым, поле боя не оставил, продолжая умело командовать, своим примером увлекал бойцов за собой.

Смертью храбрых погиб в бою за ЗАБРОДЫ боец-автоматчик АЛЕКСАНДРОВ, уничтоживший в рукопашной схватке 10 фашистов. После команды «приготовиться» у т. АНУЧИНА вывалился из ранца парашют, старший корабля запретил ему прыгать, но тов. АНУЧИН, не желая остаться, взял парашют в руки, прыгнул и нормально приземлился.

Красноармеец КИСЕЛЕВ, видя, что его окружают немцы, не отошел от занимаемого рубежа, а продолжал вести огонь, укрывшись в немецкий дзот. В течение суток тов. КИСЕЛЕВ сидел в дзоте, немцы бросали гранаты в дзот, но он не сдавался. Тогда немцы выставили часового к выходу из дзота. Просидев сутки, тов. КИСЕЛЕВ, улучив момент, уничтожил часового, захватил с собой пулемет и соединился со своими частями».

«И ушла на небеса рота…»

Это, к сожалению, всё. Видимо, из десантников после этих боев вернулись единицы, если вообще вернулись, да и из офицеров и бойцов 29-й армии, остававшихся драться вместе с ними в арьергарде, мало кто уцелел.

Вот что об этом написано на военно-историческом сайте г. Ржева: «В первом эшелоне шел штаб армии, десантники остались прикрывать тыл и фланги отходящих соединений. Cпецназ погиб, но выполнил поставленную перед ним задачу».

Но в журнале сказано лишь о гибели красноармейца Александрова, и больше — ни слова о потерях.

Всего из окружения тогда вышли и присоединились к 39-й армии немногим более 5 тысяч человек – большинство с обморожениями и ранениями, истощенные голодом. Как отмечают в своих воспоминаниях медики 39-й армии, в чьи медсанбаты направляли вышедших из окружения, «здоровых – ни одного». И всё же это были солдаты с боевым опытом, а среди них не один десяток офицеров, в том числе старших, которых за три – шесть месяцев не подготовишь. Были спасены знамя и документы армии.

Возникают, конечно, вопросы: почему было решено десантировать не всю бригаду, а один батальон? Не хватало самолётов, чтобы за день сделать нужное количество вылетов? Была возможность полностью вооружить только батальон? Или вынуждены были сберечь людей для будущей операции в «Демянском котле»? Туда в эти дни уже были заброшены первые разведгруппы.

Как же, наверное, Сергею Лабудину и его товарищам было горько осознавать, что этот их первый бой, скорее всего, станет и последним! У них, думаю, не было иллюзий по поводу полученного приказа, особенно когда было принято решение десантировать не бригаду, а один батальон.

Но человеку свойственно до конца верить в лучшее…

Вспомните и о них, оставшихся лежать в зимней темноте в Мончаловских лесах, когда в очередной раз будете слушать «На безымянной высоте».

О чём думал лейтенант Лабудин, когда, истекая кровью, продолжал руководить боем? Или когда его, раненого, товарищи выносили вслед за ушедшими частями 29-й армии? Или когда он, вполне возможно, принял решение, что не будет обременять собой, безнадёжным, тех, кто ещё может догнать своих (запись о его гибели в 1942 году датирована мартом 1944 года, и это наводит на мысль, что тело его могло быть оставлено на занятой немцами территории. – М. Д.)? О своём большом и светлом деревенском доме? О матери – вечной труженице, на которой держались весь их дом и семья, и которая называла его «сокол мой ясноглазый»? Об отце, которого в детстве видел мало, лишь в короткие приезды с заработков? О любимом младшем брате, с которым он должен был нянчиться дома, пока тот не подрос, а потом вместе пошли в школу – брат в первый, а он сразу в третий класс и которого он потом всегда держал под своим крылом? О любимой старшей сестре, с которой делил последний кусок хлеба, голодая в съёмной комнатушке в соседнем Лихославле, где они вместе учились в средней школе? О других братьях, которые тоже воевали? О ещё одной, самой старшей, сестре? О женщинах, из которых он не успел выбрать себе одну на всю жизнь? О будущем своей страны?..

Трудно сказать за него, но то, что я знаю о Сергее Васильевиче Лабудине, говорит мне, что обо всем этом он вполне мог подумать в роковой час его жизни… Эти люди думали в категориях народа, который был до них и будет после них, а они – его частичка…

Весть о его гибели, по воспоминаниям родственников, пришла много позже. Но к концу весны 1942 года мать перестала получать деньги по аттестату и всё поняла. Пенсию, правда, ей после получения похоронки назначили сразу.

Наградных документов на него и его товарищей, судя по всему, не оформлялось. В одной из публикаций, описывающих, правда в самых общих чертах, историю Мончаловского (Ржевского) десанта, сообщается, что его участники были представлены к правительственным наградам, в другой – что были награждены. Но думается, что это, к сожалению, не так.

Во всяком случае, в базе данных «Подвиг народа» таких документов ни на одного из перечисленных в Журнале боевых действий офицеров и солдат я не нашёл. Значит, надо поставить этот вопрос сегодня. Тело каждого бойца должно найти своё упокоение, каждый подвиг – увенчан должной наградой.

В том, что их награждением никто тогда не озаботился, нет ничего удивительного. Многие командиры и штабные работники 29-й армии во время прорыва погибли, а тем, кто вышел, было, видимо, не до этого. А может быть, сказалась банальная ошибка машинистки в фамилии, небрежность офицера, делавшего запись в журнале. Вникнуть во все детали у командования времени было мало: уже 7 марта 204-я воздушно-десантная бригада выдвинулась лыжным десантом в немецкий тыл с целью проведения диверсий против аэродромов и штабов немецких частей в так называемом «Демянском котле». Этот рейд своей трагичностью и героизмом участников перекрыл то, что было до него. Если Сергей Лабудин выжил под Ржевом, то тогда он погиб под Демянском (в приказе об исключении из списков он числится командиром роты 204-й вдбр. – М. Д.).

Как бы то ни было, Мончаловский десант был и останется одной из героических страниц истории ВДВ России. В 2012 году трудами Ржевского союза десантников подвиг 4-го батальона 204 воздушно-десантной бригады был увековечен памятником в Ржеве.

Все ли их тела захоронены? Думаю, что нет, и это горько, но души их, полегших за други своя, точно на небесах. Вот как об этом поют российские десантники в своей песне сегодня:

…Пять минут и больше нет срока,

И ушла на небеса рота,

Не отдавши никому славы,

Только жаль, что прожила мало.

А на небе их встретят святые отцы

И проводят туда, где героям — покой,

Там собрались все вместе лихие бойцы,

Кто во все времена шёл за Родину в бой…

Вспоминают высотки под Вязьмой, Орлом,

Под Кабулом засады и в Грозном посты,

И когда над землёй блещут грозы с дождём,

Где-то рядом они, с нами рядом они.

Традиция подвига в России жива, как и традиция песен, слушая которые веришь в лучшее будущее.

автор: Михаил Демурин

источник: www.stoletie.ru

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock
detector