Герой Советского Союза Анатолий Кожевников

Анатолий Кожевников родился в 1917 году в крестьянской семье. Детство провёл в сибирской деревне, трудясь с малых лет в поле. После окончания семилетки, Анатолий поступил в cельскохозяйственный техникум...

Анатолий Кожевников родился в 1917 году в крестьянской семье. Детство провёл в сибирской деревне, трудясь с малых лет в поле. После окончания семилетки, Анатолий поступил в cельскохозяйственный техникум и затем работал землеустроителем колхозных земель. С 1937 года он работал техником — топографом на строительстве деревообделочного комбината.

Ещё в детстве мечтал Анатолий о авиации, о полётах в небо ! В ту пору самолёты были не редкостью и в Красноярском крае, где он родился и вырос. Они часто пролетали над тайгой, над Енисеем: в годы первых пятилеток шло большое освоение воздушных путей на Дальний Восток и на Север. Самолёты манили за собой деревенского парнишку. Анатолий без отрыва от производства окончил аэроклуб в городе Красноярске — научился пилотировать учебно — тренировочный самолёт и одновременно стал спортсменом — парашютистом. В 1938 году в числе других комсомольцев был направлен в Батайскую лётную школу им. А. К. Серова. Закончив её с отличием, он остаётся в ней на должности инструктора.

Герой Советского Союза Анатолий Кожевников

С началом Отечественной войны молодой истребитель рвётся в бой. В первых числах Июля пришёл приказ — вылетать на фронт. Началась боевая работа. Вспоминая о тех нелёгких днях, Анатолий Леонидович, пишет в своих книгах:

«За первым боем последовал второй, за ним — третий, четвёртый… Мы дрались утром, в полдень, вечером, по нескольку раз в день. Иногда вылетов было так много, что день казался сплошным боем. Не успеешь прилететь на аэродром, заправиться горючим, боеприпасами, проверить машину, как снова приказ на новый вылет.

На самолётах И-16 мы вели разведку, штурмовали колонны мотопехоты на марше, сопровождали бомбардировщиков, наносящих бомбовый удар по вклинившимся танковым группировкам противника. С рассвета до темноты мы не уходили с аэродрома — летали и вместе с механиками ухаживали за машинами. Самое дорогое для каждого из нас — исправный самолёт, исправные пулемёты…

Герой Советского Союза Анатолий Кожевников

Истребитель И-16. На такой машине А. Л. Кожевников встретил войну.

Будни войны. Тяжёлые, страшные, горькие. Тяжелы и горьки они были не тем, что приходилось много летать, часто находитьсям между жизнью и смертью, а тем, что, ведя бои, мы вынуждены были оставлять врагу свою землю, своих людей.

…Постепенно в группе осталось лишь 2 самолёта. Вдвоём с Филатовым мы приземлились на Ростовском аэродроме и вскоре получили приказ штаба округа о возвращении в авиационную школу для продолжения инструкторской работы».

По дороге, в Махачкале, вместе с Младшим лейтенантом М. Соколовым Кожевников задержал двух шпионов, один из которых представлялся военным лётчиком. Надо сказать, что Кожевникову «везло» на шпионов. Он ловил их дважды: второй раз — немецкого шпиона, устроившегося в полк техником. Дважды из — за происков «пятой колонны» едва не лишился жизни — спасали лётное мастерство и провидение.

Между тем, Батайская авиационная школа жила тревожной жизнью. Фронт с каждым днём подходил ближе и ближе. Всё чаще наведывались вражеские самолёты. Вскоре было приказано эвакуироваться в Закавказье. Кожевников с напарником был оставлен прикрывать уходящие из Батайска эшелоны. Вспоминает Анатолий Леонидович:

«С рассвета по одному и в составе пары мы гонялись за «Хейнкелями» и «Юнкерсами», отражая их атаки. Немецкие бомбардировщики применяли чаще всего тактику внезапного удара, неожиданно появляясь из — за облаков, поэтому перехватить, а тем более уничтожить их можно было только случайно. Даже когда мне однажды удалось выгодно атаковать «Юнкерса» и выпустить по нему длинную прицельную пулемётную очередь, результаты были не такими, на которые я рассчитывал: противник лишь преждевременно сбросил бомбы, но серьёзных повреждений не получил.

Наши истребители затрачивали нечеловеческие усилия, защищая от врага Ростов и Батайск, но всё — таки отдельные бомбардировщики противника, прорываясь через наши патрули, наносили бомбовые удары по аэродромам, железнодорожным станциям, промышленным зданиям и жилым домам…»

Лишь в Июле 1942 года Младший лейтенант А. Л. Кожевников был направлен в маршевый 438-й истребительный авиационный полк, который готовился улетать на фронт. Он был вооружён английскими истребителями типа «Хаукер Харрикейн» с двигателем «Мерлин-ХХ», летать на котором ранее нашим лётчикам не приходилось. Несмотря на довольно невысокие лётные данные «заморской» машины, Анатолий с радостью пошёл именно в этот полк потому, что он раньше других отправлялся на фронт. Для переучивания отводилось всего три дня. И вот поступил приказ: 20 Июля 1942 вылет с посадкой на фронтовом аэродроме. Полк начинал боевые действия…

13 Сентября 1942 года Анатолий Кожевников одержал свою первую воздушную победу. Сам он вспоминает об этом так:

«Полёты на Сторожевое были для нас привычны. 16:00… Первыми отрываются штурмовики, за ними — истребители. Внизу проплывает знакомый пейзаж — зелёное поле, кусты, опять поле. Виден Дон. Переправа в светлое время затоплена, её не должен обнаружить противник. Здесь уже неспокойно. На берегу рвутся снаряды, поднимая столбы воды и фонтаны земли.

Вот и Сторожевое. «Илы» совершают первый, второй и третий заходы. Сбросив бомбы и израсходовав снаряды, они разворачиваются на свою территорию. Но один штурмовик не спешит уходить. Он делает новый заход над целью — видимо , у него ещё остались снаряды. Но как раз в это время появились три Ме-109 и сразу же устремились на него. Какая — нибудь минута — и штурмовика не станет. Быстро полупереворотом вправо выхожу на пересекающийся курс и выпускаю заградительные очереди.

Герой Советского Союза Анатолий Кожевников

«Мессеры» отказываются от первоначального намерения и бросаются на меня. Они набирают высоту. Штурмовик вне опасности, а мне нужно принимать бой. Положение невыгодное, но что делать: Ме-109 превосходят меня в скорости — от них не уйдёшь.

Немецкие пилоты уверены в победе. Они атакуют с разных направлений. Трассы их пулемётных очередей проносятся совсем рядом с моим самолётом. Враг бьёт с предельно коротких дистанций и, пользуясь преимуществом в скорости, уходит от моего огня. Главное для меня — сохранить спокойствие, вовремя увернуться из — под удара, а при удобном случае атаковать самому.

Немцы неистовствуют. Один из них на предельной скорости проходит, едва не касаясь моего истребителя. Его пулемётная очередь под малым углом распарывает капоты мотора. Но в этот момент мне удается поймать его в прицеле. Упреждения брать не нужно: ракурс 0 / 4. Нажимаю на гашетку, привычный сухой треск пулемётов. Машина противника перешла на крутую горку, но, достигнув верхней точки, потеряла скорость и, переваливаясь через крыло, вошла в беспорядочное падение…

— Победа ! Победа ! — кричу от радости, не отрывая глаз от падающего самолёта. Но это увлечение обошлось мне дорого. Я потерял несколько секунд. В тот самый момент, когда машина врага врезалась в землю, пулемётные очереди двух «Мессеров» прошили мой самолёт. В кабине мгновенно блеснул огонек, что — то хлестнуло по ногам, множество мелких осколков разбитых приборов вспыхнуло на солнце. Две разрывные пули ударились о прицел и приборную доску, третья — бронебойная — оторвала у шлемофона левый наушник.

Почти инстинктивно сваливаю истребитель через крыло, имитируя беспорядочное падение. Винт сделал последние обороты и остановился. Земля приближалась молниеносно. Но машина оставалась послушной мне. Ещё виток — и я вывожу её из штопора, планирую на посадку. Сел в поле на выпущенное аварийное шасси. Позднее заметил, что приземлился в 20 шагах от глубокого оврага, заросшего полынью…

Уже позднее, перебирая все события того дня, я невольно обратил внимание на одно довольно интересное обстоятельство: сбили меня 13 Сентября на самолёте номер «13», самолётов в группе тоже было 13. В общем, кругом «чёртова дюжина».

Во время одной из разведок под Сталинградом, в паре со своим ведомым, Кожевникову удалось не только обнаружить эксплуатируемую немцами железнодорожную ветку, но и опрокинуть залпом реактивных снарядов шедший по ней эшелон с танками…

В те дни остоятельства словно испытывали судьбу Кожевникова: однажды немецкий 88-миллиметровый снаряд в воздухе пробил капот двигателя его «Харрикейна» и не разорвавшись остался лежать… в развале цилиндров двигателя !

Запомнился Кожевникову и 158-й боевой вылет. Это произошло в конце Октября 1942 года, когда лётчики 438-го полка много летали на штурмовку войск противника и сопровождение своих штурмовиков ( к тому времени на счету Кожевникова было уже около 60 вылетов на штурмовку ). Вспоминает Анатолий Леонидович:

«…Перед нами Алексеевка. Штурмовики стали на боевой курс. Вдруг вблизи наших самолётов со стороны солнца потянулись огненные трассы: вражеские истребители. Машина Васи Соколова, осыпаемая пулемётными очередями, резким снижением вошла в глубокую спираль. Мгновенно отвернув в сторону, я приготовился к отражению последующей атаки врага.

Осматриваюсь. Над станцией — «Ильюшины», рядом с ними два наших истребителя. Ближе ко мне четыре вражеских «Макки MС-200». Они идут с небольшим пикированием. Увеличив интервал между парами, немцы стараются взять меня в клещи. Разворачиваю самолёт на встречно — пересекающий курс и, увеличивая ракурс, затрудняю им прицеливание.

Герой Советского Союза Анатолий Кожевников

Нетрудно определить, что на «Макках» лётчики не из сильных: стреляют они плохо. Опытный истребитель никогда не откроет огня раньше времени. Немцы же бьют с далеких дистанций, когда возможность поражения цели незначительна. Пулеметные трассы проходят вблизи меня, но не причиняют никакого вреда. 4 — 5 секунд — и машины, проскочив в противоположные друг другу стороны, с набором высоты начали разворачиваться для следующей атаки.

Моё положение не облегчается. У немцев преимущество в высоте, их самолёты превосходят «Харрикейнов» в вертикальном маневре. Решаю перенести бой на малую высоту: там и пилотировать сложнее и труднее использовать вертикальный маневр. Противник принимает вызов: снижается, повторяя те же приемы, что и прежде. Но последующую их атаку мы отбивали уже вчетвером: подошёл Соколов и пара Лавинского.

Дрались один на один, и методически повторяющиеся атаки противника сменились впоследствии «собачьей свалкой». Инициатива перешла в наши руки. Немцы искали выхода из поединка, но, прижатые к земле, были вынуждены продолжать его. Мы навязали им бой на лобовых атаках. Самолёты проносились вблизи друг от друга и, казалось, не сталкивались только чудом.

Наконец мне удалось зайти в хвост «Макки». Противник решил увернуться из — под удара крутой спиралью, однако, сделав виток, вынужден был отказаться от этого маневра, чтобы не врезаться в землю. Он стал бросать свой самолёт из стороны в сторону, стараясь избежать моей прицельной очереди. Одновременно немец стремился набрать высоту с таким расчетом, чтобы подвести меня под удар своего напарника. Но в решающий момент мне пришлось отказаться от преследования своей жертвы. Кузьмин неожиданно попал в беду. К хвосту его самолёта потянулись трассы пуль, вот — вот они вопьются в него.

Надо выручать товарища. С левым боевым разворотом снизу ловлю в прицел «Макки», расстреливаюшего Кузьмина. Секунда — и длинная очередь накрыла врага. Его самолёт вздрогнул, перевернулся через крыло и, опустив тупой нос, перешёл в штопор. Не выполнив и витка, немецкий самолёт почти отвесно врезался в землю. Это надломило волю других врагов, и они начали удирать. Удачно выпущенные Лавинским два реактивных снаряда решают судьбу ещё одного молодчика.

Преследовать остальных нам нельзя, во — первых, потому, что к этому времени закончили работу штурмовики и, во — вторых, нас ограничивал запас топлива. Так проходила осень 1942 года…»

28 Декабря 1942 года Анатолий Кожевников провёл труднейший бой с «Юнкерсами», который едва не стал для него последним. Расстреляв весь боезапас, он решил уже идти на таран, но… Когда до «Юнкерса» оставалось не более 10 метров, раздался металлический треск, и мотор его истребителя заглох. Из разбитого картера стало бить масло.

Вражеский стрелок в упор расстреливал «Харрикейн». Отчётливо были слышны очереди его пулемёта. Смахивая с лица струйки масла, укрываясь за передним козырьком от встречного потока воздуха, Анатолий полупереворотом отвалил в сторону. У него был сбит фонарь кабины, распорота обшивка фюзеляжа, всюду видны пулевые пробоины.

Кожевникову всё — же удалось дотянуть до своего аэродрома и посадить изрешечённую машину. Общими усилиями механики откатили её на стоянку. В «Харрикейне» насчитали 162 пробоины ! Такого в полку ещё не было…

Отпраздновав встречу нового, 1943 года, личный состав полка погрузился в теплушки и выехал на переформирование: лётчикам предстояло освоить новый самолёт — замечательный отечественный истребитель Як-1. К тому времени на счету Анатолия Кожевникова было уже 4 воздушные победы. Все они были одержаны на «Харрикейне».

5 Мая 1943 на аэродром для передачи в полк боевых самолётов приехали колхозники Тамбовской области. На свои сбережения они купили истребители конструкции Яковлева. Состоялся митинг. Колхозники произносили напутственные речи, а лётчики давали заверения бить врага на самолётах — подарках ещё лучше, полностью оправдать надежды своего народа.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector