Предвидения «грозного солдата»

Сегодня многое сполна обеспечивают компьютеры, проникшие, наконец, буквально во все сферы войсковой жизни; беспилотники, которые могут беспрерывно барражировать над противником; робототехнические комплексы. А во времена Огаркова всё связанное...

Сегодня многое сполна обеспечивают компьютеры, проникшие, наконец, буквально во все сферы войсковой жизни; беспилотники, которые могут беспрерывно барражировать над противником; робототехнические комплексы. А во времена Огаркова всё связанное с электронным управлением войсками и многие другие новации были под грифом «секретно».

Известно, что после упразднения Варшавского Договора один комплекс АСУВ, оставшийся в ГДР, присоединенной к ФРГ, достался американцам. Они им очень заинтересовались и не преминули провести командно-штабную игру с его использованием. Результаты повергли в шок! Благодаря разработанной советскими специалистами автоматизации управления условная «армия Варшавского Договора» (уже не существовавшего) разнесла войска НАТО в пыль за считанные дни без всякого ядерного оружия! И, как утверждают специалисты, важнейшие алгоритмы «Маневра» затем были положены в основу аналогичной системы вооруженных сил США.

Современному офицеру нужны знания, ум, соответствующая разносторонняя подготовка, в том числе и техническая… На это и нацеливал подчиненных начальник Генерального штаба Н.В. Огарков, выступая, например, в родной «альма-матер» – Академии Генштаба ВС СССР. Кстати, по отзывам таких, хорошо знавших Николая Васильевича соратников, как генерал армии Валентин Варенников, подготовке высшего командного состава он уделял важнейшее внимание.

На основе анализа уже упомянутых крупнейших учений, проведенных на всех основных стратегических направлениях за годы его руководства Генштабом, Николаю Васильевичу удалось создать уникальный пятитомный военно-теоретический труд – «Основы подготовки и ведения операций». Это фундаментальное исследование, охватывающее весь спектр боевого применения войск всех видов и родов (операции фронтовые, групп фронтов, воздушных, противовоздушных, морских и т. д. сил), ныне является настольной книгой каждого российского военачальника. Эксперты приходят к выводу, что ознакомившись с огарковскими «Основами…», американские стратеги и сформулировали к началу 1990-х новые принципы своей военной политики, реализованные в ходе двух войн в Ираке и воздушной кампании против Сербии.

Однако, уделяя особое внимание неядерным способам ведения войны, Огарков заботился и о развитии теории и практики управления стратегическими ядерными силами, а также противоракетной обороны и средствах прорыва вражеской ПРО, что ныне приобрело особую актуальность в связи с упорно реализуемыми Пентагоном планами по «обнулению» нашего и китайского ракетно-ядерных потенциалов.

Николай Васильевич создал в Генеральном штабе Центр оперативно-стратегических исследований, где вскоре собрались светила теоретической мысли. ЦОСИ ГШ суждено было стать мощным двигателем всей военной науки…

Маршал Советского Союза Огарков (им он стал уже в 1977 году) категорически возражал против ввода наших войск в Афганистан, считая это ненужной, затратной и опасной авантюрой. Он прилагал недюжинные усилия, чтобы отговорить Министра обороны СССР Д. Ф. Устинова и других членов Политбюро от этой затеи.

8 декабря 1979 г., Николай Васильевич, видимо, по инициативе А. Громыко или Ю. Андропова, был приглашен на совещание к Л. Брежневу. Вместе с ним в Политбюро ЦК КПСС прибыл и генерал-лейтенант Лев Горелов, уже долгое время служивший Главным военным советником в ДРА.

Горелов, как вспоминал он сам в недавней беседе с одним из журналистов, обрисовал советским лидерам состояние и возможности афганской армии, рассказал о проводимых ею операциях против антиправительственных сил (в тот период довольно успешных), наших мероприятиях по повышению её боеспособности. В заключение он высказал согласованные ранее с Огарковым категорические возражения против прямого участия советских войск во внутриафганских событиях. Важнейших доводов «против» было, собственно, три. Во-первых, как заявил генерал-лейтенант, «если мы введём войска, то окажемся в первом эшелоне, а афганцы будут во втором». Во-вторых, «американцы с вводом советских войск усилят помощь бандформированиям в Пакистане, будут их вооружать, а то, быть может, создадут части и соединения на территории Пакистана за счёт беженцев, которые ушли туда с территории Афганистана» (так вскоре и произойдет!). И третье: «наша армия не готова драться в горах». В этом Горелов «убедился на советниках, которые прибывают для работы: у них нет опыта боевых действий в горной местности».

В течение доброго часа сначала Горелов (которого после его информации попросили обождать в соседней комнате), а затем начальник Генштаба в приватной беседе доказывали бесперспективность и опасность ввода наших войск в Афганистан.

Их внимательно выслушали, поблагодарили, угостили чаем и… распрощались. Уже в машине, по дороге на Знаменку, маршал с горечью признался генерал-лейтенанту, которого справедливо числил в единомышленниках и друзьях: «Лев, мы проиграли…».

Некоторые исследователи истории афганской войны пишут еще и о другом совещании у Брежнева, на которое опять приглашали начальника Генштаба Огаркова… Позже Николай Васильевич вспоминал: у него создалось впечатление, будто Устинов с Брежневым всё обговорили заранее и предварительное решение уже было принято. Роковую роль сыграла, очевидно, доложенная высшим руководителям СССР, «правдивая» информация КГБ о неких планах ЦРУ и Пентагона совершить в Афганистане госпереворот и, приведя к власти послушное Вашингтону правительство, разместить и в этой стране свои военные базы и даже завезти сюда ракеты, способные простреливать чуть ли не всю территорию СССР… На самом деле, как показало время, это была дезинформация чистейшей воды, состряпанная и ловко подброшенная американцами советскому резиденту.

Вероятно, именно тогда, с пролога афганской эпопеи, между министром обороны СССР Устиновым и его первым заместителем – начальником Генштаба Огарковым и «пробежала черная кошка». Хотя с начала совместной работы в 1977 году, как вспоминал генерал Варенников, у них «складывались хорошие, добрые, деловые отношения».

Устинов, человек штатский, всю жизнь посвятивший «оборонке» и не прошедший никаких командных или штабных должностей в войсках, назначенный министром обороны в 1976 году, сосредоточил в своих руках административно-снабженческие вопросы. Реформирование же Вооруженных сил СССР, развернувшееся в те годы, и оперативное управление ими протекало под руководством Огаркова. Он «хорошо изучил актуальные проблемы, которые являлись тормозом в дальнейшем развитии армии и флота, и теперь принимал конкретные, энергичные меры с тем, чтобы сбросить тормозящие «оковы», повысить боеготовность и боеспособность Вооруженных сил, – пишет Варенников, – Думаю, не случайно в это время в западной прессе все чаще стали появляться хвалебные статьи об Огаркове, противопоставляющие его Устинову».

На Западе были встревожены быстрым укреплением советского военного потенциала и, чтобы хоть как-то приостановить этот процесс, пытались по-иезуитски лукаво стравить советских военачальников.

К примеру, популярный германский журнал «Штерн» писал, что назначение Устинова министром обороны – это «ошибка Брежнева», что «уже прошло три года, как Устинов на своем посту, но никак себя не проявил и не проявит, потому что рядом с ним находится начальник Генерального штаба – одаренный, на десять лет моложе его человек». В журнальной статье Огаркова льстиво называли «восходящей звездой…».

«Понятно, что это была провокация, – полагает генерал Варенников. – Но с характером министра устоять перед такой провокацией было не просто. К тому же имелись «наушники» и в самом военном ведомстве, и на Старой площади (там размещался аппарат ЦК КПСС). Так что отношения между двумя высшими военными руководителями в личном плане были сложными, возникало немало обид и недоразумений, необоснованных претензий к начальнику Генштаба».

Поэтому, когда в 1984 году формирование ставок стратегических направлений было утверждено и оформлено секретным постановлением Политбюро, Огаркова почти сразу переместили с Генштаба на должность главкома Западного направления…

Из Москвы в Легницу (ПНР), где создавалась его ставка, Николай Васильевич отбывал с тяжелым сердцем. Новое назначение, несмотря на масштабность задач (на западном направлении было сосредоточено до 40 % всего личного состава и техники Советской армии), было всё-таки явным понижением. А главное, он не успел довести до логического конца реформу, осуществлявшуюся им в соответствии с собственной военной доктриной и призванную приспособить Вооруженные силы к новым реалиям и задачам.

Тревожные предчувствия не обманули. После его ухода со Знаменки реформа была потихоньку свернута: преемник на посту начальника Генштаба С.Ф. Ахромеев больше занимался Афганистаном, да и денег на оборону стало не хватать…

Между тем если бы начатая Огарковым реформа Вооруженных сил была осуществлена в полном объеме, она потянула бы за собой, по мнению специалистов, назревшую реформу и оборонной промышленности, и всех других производственных сфер Советского Союза, вплоть до сельского хозяйства, дорог и почты… Это вполне могло предотвратить назревание острейшего экономического кризиса и последующий распад СССР.

Возглавивший страну в марте 1985 года М.С. Горбачев, будущий «лучший немец года», взял курс на масштабную конверсию, например, приветствуя ковку шашлычных мангалов из… авиационного титана. Он, под трескучий аккомпанемент пустопорожних фраз о «перестройке» и т.д., постепенно сдал западным «друзьям» и ГДР, и Варшавский Договор, и собственную страну. В мае 1987 г. генсек, воспользовавшись сумасбродным перелетом и посадкой возле Красной площади легкомоторной западногерманской «Сесны» с полусумасшедшим М. Рустом, отправил в отставку Министра обороны СССР С.Л. Соколова, всё командование Войск ПВО, а в следующем году под другим «благовидным» предлогом – еще одну большую группу наиболее опытных военачальников, включая маршалов Ахромеева и Огаркова.

Хотя до августа 1991 года Огарков работал председателем Всесоюзного Совета ветеранов войны, труда и Вооруженных сил, а также консультантом группы генеральных инспекторов МО СССР, сколько-нибудь значительной роли в военных делах страны он, увы, уже не играл…

Предвидения «грозного солдата»

Правда, после образования Министерства обороны России в мае 1992 г. в судьбе Николая Васильевича произошел важный поворот: новое руководство МО РФ проявило живой интерес к его идеям, которые уже стали забываться. Назначенный советником министерства, Огарков тесно общался с заместителем министра А.А. Кокошиным, последовательно сменявшимися начальниками Генштаба ВС РФ В.П. Дубыниным и М.П. Колесниковым. Как вспоминал А.А. Кокошин, «консультации с Огарковым были очень важны для выработки оптимальных решений по первой Государственной программе вооружений РФ». Если бы в госбюджете нашлись необходимые средства, армейская цифровая революция – заветная мечта Николая Васильевича – развернулась бы у нас уже тогда.

Но 23 января 1994 г. жизненный путь Маршала Советского Союза Н.В. Огаркова оборвался. Его похоронили на Новодевичьем кладбище – в традиционной усыпальнице видных деятелей нашей истории.

Либеральные экономисты призывают брать пример с «цивилизованного Запада», учиться у «отца» цифровой революции Эндрю Маршалла из Управления оценок американского Госдепа. Но осведомленные люди знают: подлинным её «отцом» в нашей стране был Маршал Советского Союза Н.В. Огарков.

Россия, её Вооруженные силы ныне идут по пути, предвосхищенному им. Увы, с опозданием на много лет, заплатив за этот чудовищный просчет невероятно большую цену.

автор: Александр Пронин

источник: www.stoletie.ru

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock
detector