«По острым иглам яркого огня…»

И с этим не поспоришь. Сама себя вылепила, всего добилась своим трудом. Ее называют Примадонной. Но это как-то слишком напыщенно. А вот звезда – в самый раз. Ярчайшая,...

И с этим не поспоришь. Сама себя вылепила, всего добилась своим трудом. Ее называют Примадонной. Но это как-то слишком напыщенно. А вот звезда – в самый раз. Ярчайшая, разноликая!

Алла – скромная девочка с Крестьянской заставы. В 1956 году пошла в первый класс школы № 496 в Лавровом переулке Таганского района Москвы. Рыжая, веснушчатая, в очках, толстая коса до пояса. Училась хорошо. Характер – своенравный, дерзкий. Всегда была первой. Во дворе верховодила. За это ее прозвали «Фельдфебель». Знали бы друзья-товарищи, кем она станет, величали бы «Маршалом»…

«Я с детства любила петь, – вспоминает Пугачева. – Но боялась это делать. Аккомпанировала другим, помогала подругам ставить песни на школьных концертах. А сама… Сочиняла песни и пела их в пустой комнате, когда никого не было. Стеснялась, что получится плохо…»

Пугачева окончила музыкальную школу по классу фортепиано, затем поступила в музыкальное училище имени Ипполитова-Иванова. В мае 1967 года впервые выступила на телевидении – в детской передаче «Будильник» спела песню «Иду из кино». Работала в Липецкой филармонии, Росконцерте, Московской областной филармонии, вокально-инструментальных ансамблях «Москвичи», «Веселые ребята», «Ритм».

Пугачева спела 500 песен – на русском, английском, немецком, иврите, финском, украинском языках. Одни канули в Лету, другие, как «Арлекино», «Все могут короли», «Миллион алых роз», «Старинные часы», «Мне нравится», «По улице моей»… – запечатлелись в памяти будто навсегда.

До нее советская эстрада была скромна и невинна. Исполнительницы топтались на месте, взгляды туманились, чувства прятались. Никаких ярких костюмов, Боже упаси, декольте. Синенький, скромный платочек и довольно.

Пугачева, пройдя «по острым иглам яркого огня», разрушила каноны. Каждая ее песня – маленький спектакль. Она – сама себе режиссер, художник, актриса. Сочиняла музыку, была сценаристом и режиссером. Стиль Пугачевой – темперамент, экспрессия. Волосы разлетаются, глаза сверкают, руки взмывают ввысь. Она властительница зала, ее голос вливается в тысячи душ.

Пугачева – это аншлаги, переполненные залы, ревущие стадионы: «Разбросаю кудри рыжие, я на сцене, как всегда». Толпы поклонников, мешки писем. О ней сняты фильмы, сложены стихи. Она запечатлена на сотнях картин, тысячах фотографий. «В разные периоды своей жизни я перечитывала «Чайку» Чехова и меня укрепляла фраза: «Умей нести свой крест и веруй». Доходила до этой последней строчки, и казалось, что можно жить дальше…»

О ней говорили и говорят. Из груды слов я выбрал оценку Муслима Магомаева, кажется, наиточнейшую: «Что бы о ней ни говорили, другой такой, такого размаха и такой породы, нет и на горизонте пока не видно… Когда меня спрашивают: «Какая она, Пугачева, в жизни?» – я честно отвечаю: «Не могу знать». Сегодня она такая, завтра другая. Искренняя до мурашек – и очаровательно фальшивая. Тонкая, трепетная, деликатная до слез – и грубая. Хохотушка – и страдающая от собственных рефлексий флегма. И ангел, и бесенок…»

Песни Пугачевой – как строки из дневника. Бывало все спокойно, благостно, чай на столе: «Вот и ты. Проходи, садись вот здесь, поближе, / Загляни мне в глаза, спроси о чем-нибудь. / И я скажу тебе, что все в моей судьбе / Сложилось хорошо. Чего желать мне еще?»

Случалось иное настроение. Нахлынула печаль, упала слеза: «Измучена гортань кровотеченьем речи, / Но весел мой прыжок из темноты кулис! / По грани роковой, по острию каната, / Плясунья – так пляши, пока не сорвалась!»

Кремль. Осень 1991 года. Советский Союз доживал свои последние дни. Президент Горбачев готовился к уходу. Он поручил руководителю своего аппарата Григорию Ревенко подготовить срочные документы.

Вскоре на столе у Михаила Сергеевича появилась стопа бумаг. Среди них – указ о присвоении Пугачевой звания народной артистки СССР. Это был последний указ, который подписал Горбачев. Или один из последних…

И это символично. Слава Пугачевой взросла в СССР, там расцвела, там окутала. И она продолжает кутаться в ее пышное обличье. И наряд ей по-прежнему к лицу…

Самый знаменитым тогда артистом в Союзе был Высоцкий. Рядом встала Пугачева. Они были хорошо знакомы. Он играл в театре в поэме Сергея Есенина «Пугачев» Хлопушу. Пугачева однажды – в массовке. Чем не сплетенье судеб?

Болтали, что Пугачева на самом деле – не Пугачева. Но в одном из интервью певица поклялась, что эта фамилия – родная. Да и характер у нее под стать – яростный, бунтарский. Прямо как у предводителя крестьянского восстания.

Пугачева больше, чем артистка. Она – целая эпоха. В той эпохе бывало всякое – восторг, признание, ажиотаж, эпатаж, скандалы. Все это она беспрестанно подбрасывала в костер своей славы.

Она пела при четырех генеральных секретарях ЦК КПСС и двух президентах России. Менялась жизнь, мода, вкусы, люди, только она оставалась прежней.

Во всяком случае, так ей хотелось, и многим из нас казалось. «Время течет сквозь пальцы, как вода, из ниоткуда в никуда…»

Во времена правления Брежнева и взлета Пугачевой гулял даже такой анекдот:

«Далекое будущее, внук заинтересовался историей, полез к деду с вопросами.

– Скажи, кто такой Брежнев?

Дед полез в энциклопедию, и читает:

«Мелкий политический деятель эпохи Аллы Пугачевой».

Ее облик – бесстрашный. Кажется, Пугачева никого и ничего не боится. Об этом можно судить по словам, поступкам. Но она женщина: «Не делайте мне больно, господа, / Я ветрена сегодня, я слаба, / Хотела я отвлечься за крутым столом, / Но на душе тревога, в горле ком…»

Однажды гадалка предсказала, что пока Пугачева не выпустит свои мемуары, с ней ничего не случится. Поэтому она опасается их издавать. Но название уже есть – «Силы небесные». Они и впрямь ей опора и подмога.

Как же хочется прочитать эту ненаписанную книгу!

Пугачева дала бесчисленное количество интервью. Но кажется, что во многих она прятала свое лицо. Да и вопросы часто были привычные, обыденные. А в последнее время она вообще не жалует журналистов. О чем говорить? О сердечном, сокровенном – не станет. О творчестве все уже сказала. Что впереди – не знаю, а что знаю, вам не скажу…

Раньше она была более открытой. Впрочем, это естественно. С возрастом многие уходят в себя, многословье ассоциируется уже с пустословьем. Да и мельканье дней становится все быстрее. Появляется все больше причин для грустных раздумий: напоминают о себе недуги, уходят родные, близкие…

Хотелось увидеть Пугачеву давней, забытой. И она предстала такой в интервью, которое вышло в июне 1987 года. Беседа тогда получилась искренней, доверительной. Вероятно, потому что собеседником был Юлиан Семенов, «отец» легендарного Штирлица. В присутствии известного писателя Пугачева была задумчивой, почти смиренной. Они говорили о разном – о жизни, искусстве, книгах…

«Когда мне было шестнадцать, я была в восторге от Сент-Экзюпери и Грина. А потом мне стал интересен Кафка. Превращения, фантасмагория, представляла себе, как можно фильм такой снять. И вдруг открылся Андрей Платонов. Все плачут над рассказом «Возвращение», а мне больше всего нравятся «Епифанские шлюзы». Страшный рассказ. Леонид Андреев – «Иуда Искариот», книга, которую я перечитывала множество раз. Если я скажу, что мой любимый писатель Булгаков, многие сочтут, что я неискренна. Он стал, к сожалению, модой… Сейчас самая для меня любимая книга – «Константин Коровин вспоминает». Как бы мне ни было плохо, я открою эту книгу наугад и найду совет, мудрую мысль…»

Она говорила тогда, что искусство не должно нести в себе только привычное, знакомую мысль, устоявшуюся форму. Это скучно, даже если все сделано профессионально или даже виртуозно. Нужен синтез. «В моем деле – синтез жанров, а это уже не эстрада, это театр, театр песни».

К слову, Театр песни Пугачевой планировалось открыть – сначала в Москве, потом – в Санкт-Петербурге, в других городах. Увы, проекты – по разным причинам – остались лишь на бумаге…

В том интервью она сказала, что ей все труднее работать: «Раньше я шла на сцену как на праздник… Сейчас – как на плаху… Так холодно вокруг нее… Софиты эти, арлекины… будто бы присматривают… Нет, правда! И хитрые, как змеи».

Но тут же призналась, что не может не петь. «Способ существования?» – спросил Семенов. «Скорее, способ выражения чувств…» – ответила она. «Поверьте – это способ существования, – уточнил писатель. – Хотя вы еще молоды, но по количеству песен, которые любимы в стране, превзошли Эдит Пиаф, когда она уходила. Вот такой я вам «высчитал» комплимент».

Пугачева с горечью говорит, что о ней часто злословят: мол, там провалилась, здесь оскандалилась. И даже говорят порой, что она умерла. Артистка, однако, усмехалась: «Спасибо тем, кто меня хоронит, значит, буду жить долго. Спасибо тем, кто рассказывал о моих провалах, значит, и сия чаша меня минует. Спасибо и тем, кто предрекал мне забвение, значит, и это не скоро случится…»

Все, к счастью, сбылось.

«Я устала наряжаться / В карнавальные мешки. / Днем счастливо улыбаться, / Ночью плакать от тоски…»

Может, и так, дорогая Алла Борисовна. Но никуда вам от сцены не деться. Такова уж ваша счастливая доля. С Днем рождения, и долгих творческих лет на радость всем нам!

автор: Валерий Бурт

источник: www.stoletie.ru

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock
detector