Герои былин и их возможные прототипы

Ещё со времени появления «Сборника Кирши Данилова» (первых записей русских былин) идут ожесточённые споры о возможности или невозможности соотнесения этих текстов с какими-то реальными историческими событиями. Русские народные...

Ещё со времени появления «Сборника Кирши Данилова» (первых записей русских былин) идут ожесточённые споры о возможности или невозможности соотнесения этих текстов с какими-то реальными историческими событиями.

Герои былин и их возможные прототипы

Русские народные былины, издание товарищества Сытина

Прежде всего, пожалуй, определимся с терминами: что именно следует считать былиной, и в чём отличие былины от сказки. И существует ли принципиально различие: быть может, былина – это всего лишь разновидность героической сказки?

Былины и сказки

Само слово «былина» прямо указывает на понятие «быль». Это не вызывает сомнений, но и не является доказательством реальности используемых в жанре сюжетов и их героев. Речь идёт о том, что на первом этапе и сами сказители, и их слушатели верили в реальность событий, о которых шла речь в этих рассказах. В этом и было принципиальное отличие былины от сказки, которая изначально воспринималась всеми, как вымысел. Былина же подавалась как повествование о старых временах, когда могли случаться вещи, в настоящем совершенно невозможные. И лишь позже, с появлением в них явно фантастических сюжетов, былины многими стали восприниматься как героические сказки.

Подтверждением этого предположения может служить, например, «Слово о полку Игореве»: его автор сразу предупреждает читателей, что свою «песнь» он начинает «по былинам сего времени», а не «по замышлению Бояню». Отдавая дань уважения этому поэту, он явно намекает, что произведения Бояна, в отличие от его собственного, – плод поэтического вдохновения и авторской фантазии.

Но почему же «былина» вдруг стала чуть ли не синонимом сказки? За это надо сказать «спасибо» первым исследователям русского фольклора, которые в середине XIX века почему-то назвали этим словом «старины» – песни-рассказы об очень давних временах, то есть, старине, записанные на русском Севере.

В современном значении слово «былина» используется как филологический термин, обозначающий народные песни с определенным содержанием и специфической художественной формой.

«Общий» и «исторический» подходы в изучении героических былин

Наиболее ожесточенные споры у исследователей вызывают «героические былины», где рассказывается о богатырях, сражающихся с врагами Руси, которые порой предстают в облике различных чудовищ. Описываются также ссоры богатырей, их поединки между собой и даже выступления против несправедливого князя. Существуют два подхода трактовки данных сюжетов и персонажей, и, соответственно, исследователи разделились на два лагеря.

Сторонники общего подхода к эпосу как к отражению процессов, происходящих в обществе на разных стадиях его развития, склонны видеть здесь отголоски обычаев глубокой древности. По их мнению, героические былины сохраняют смутные воспоминания об анимистических верованиях, борьбе за охотничьи угодья и постепенном переходе к земледелию, о становлении раннефеодального государства.

Исследователи, исповедующие «исторический подход» среди фантастического повествования пытаются выделить реальные детали и даже связать их с конкретными фактами, зафиксированными в исторических источниках.

При этом исследователи обеих школ рассматривают в своих работах только подходящие им факты, объявляя «ненужные» «наносными» или «позднейшими».

Князь и крестьянин

Оба подхода к изучению былин имеют свои достоинства и недостатки. Так, скажем, противопоставление Вольги (Волха) Всеславича (иногда – Святославовича) и Микулы Селяниновича первая группа авторов интерпретирует как противоречие между охотником и земледельцем, либо рассматривают в качестве конфликта свободного крестьянина с феодалом.

Герои былин и их возможные прототипы

А. Васнецов, «Микула Селянинович»

Герои былин и их возможные прототипы

«Вольга». Казань, музей К. Васильева

А исследователи исторической школы пытаются отождествить Вольгу с реально существовавшими князьями – некоторые с Вещим Олегом, но большинство, конечно же, – с Всеславом Полоцким. Именно за этим князем на Руси закрепилась репутация колдуна и чародея. Утверждалось даже, что родился Всеслав от «волхвования», а в год его рождения было на Руси «знаменье Змиево на небесах». В 1092 г., в период правления Всеслава, и вовсе пошли чудеса, о которых впору снимать фильмы ужасов. Нестор сообщает (адаптация цитаты на современный русский язык):

«Предивное чудо представлялось в Полоцке. Ночью слышался топот, бесы, точно люди стеная, рыскали по улицам. Если кто выходил из дома, желая увидеть, тотчас был уязвлён бесами и от этого умирал, и никто не осмеливался выходить из дому. Затем бесы начали днём появляться на конях, а не было видно их самих, видны были только коней их копыта. И так они ранили людей в Полоцке и его области. Поэтому люди говорили, что навьи бьют полочан».

Обычно данное происшествие объясняют эпидемией какой-то болезни, поразившей Полоцк. Однако следует признать, что данное описание «мора» выглядит очень уж аллегорично, ничего подобного более не встречается на страницах летописей. Быть может, под видом «навиев» действовала какая-то особо дерзкая шайка разбойников? Вспомним знаменитых «попрыгунчиков» (их называли ещё и «живыми покойниками») послереволюционного Петрограда. Или, как вариант, – тайная операция самого Всеслава, который мог вот таким образом расправиться в тот год с недовольными горожанами и политическими противниками, а виновными «назначить» бесов.

А вот как изображены эти «навии» на страницах Радзивилловской летописи (конец XV века, хранится в Библиотеке Академии Наук в Санкт-Петербурге):

Герои былин и их возможные прототипы

 

Герои былин и их возможные прототипы

В магические способности Всеслава верил и автор «Слова о полку Игореве». Он еще помнил рассказы о том, что в минуту опасности Всеслав мог исчезать, окутавшись синей мглой, и появиться в другом месте. Кроме того, он, якобы, умел превращаться в волка: «Скакнул волком до Немиги с Дудуток». В облике волка он мог за одну ночь добраться от Киева до Тьмуторокани (на берегу Керченского пролива): «Всеслав-князь людям суд правил, князьям города рядил, а сам в ночи волком рыскал: из Киева дорыскивал до петухов Тьмутороканя».

Герои былин и их возможные прототипы

Князь Всеслав, памятник в Полоцке

География русских былин

Герои былин и их возможные прототипы

Один из вариантов карты былинного мира

Действие героических былин всегда как-то привязано к Киеву – даже если основное действие происходит в каком-то другом месте, оно либо начинается в Киеве, либо туда направляется кто-то из героев. При этом былинный Киев с реальным иногда вообще имеет мало общего. Например, в Чернигов из Киева и обратно некоторые герои отправляются морем, а из Киева в Царьград – по Волге. Река Почайна (Пучай-река многих былин), протекающая в черте современного Киева (в июне 2015 г. А. Морине удалось доказать, что оболонская система озер Опечень – бывшее русло реки Почайна), в былинах описывается, как очень далекая и опасная – «огненная».

Герои былин и их возможные прототипы

Река Почайна

В ней, вопреки запрету матери, купается Добрыня Никитич (и здесь его застает врасплох Змей). А Михаил Потык («перекочевавший» в киевские былины новгородский богатырь) на берегах этой реки встретил свою, пришедшую из чужого мира, жену-чародейку, Авдотью – Лебедь Белую, дочь царя Вахрамея.

Герои былин и их возможные прототипы

Иван Билибин, Михайло Потык. 1902 год

В финале былины Авдотья, оживленная Потыком (которому пришлось пойти за ней в могилу и убить там Змея), в качестве благодарности сбежала к Кощею Бессмертному и вместе с ним едва не погубила богатыря.

Герои былин и их возможные прототипы

Михаил Потык сражается со Змеем в могиле своей жены, иллюстрация к былине

Дело в том, что монгольское опустошение Юго-Западной Руси привело к массовому оттоку населения на восток и северо-восток – и в нынешней Рязани, например, появились «переяславская» река Трубеж, «киевская» Лыбедь и даже Дунай (сейчас она называется Дунайчик).

Герои былин и их возможные прототипы

Рязань: «киевская» река Лыбидь впадает в «переяславскую» реку Трубеж

На попавших в сферу литовского и польского влияния территориях не сохранилось даже и памяти о «старинах» (былинах). Зато на территории России былины «киевского цикла» записывались в Московской губернии (3), в Нижегородской (6), в Саратовской (10), в Симбирской (22), в Сибири (29), в Архангельской губернии (34), и, наконец, в Олонецкой — около 300. На Русском Севере «старины» записывали ещё в начале ХХ века, этот регион иногда называют «Исландией русского эпоса». Но тамошние сказители основательно подзабыли географию «Киевской Руси», отсюда и ряд несообразностей.

Впрочем, географическая несообразность особенно характерна для былин киевского цикла, новгородские в этом отношении значительно реальнее. Вот, например, маршрут плавания Садко «в чужие страны»: Волхов – Ладожское озеро – Нева – Балтийское море. Василий Буслаев, отправляясь в Иерусалим, плывёт вверх по Ловати, далее спускается по Днепру к Чёрному морю, посещает Царьград (Константинополь), купается в реке Иордань. На обратном пути погибает на Сорочинской горе – у речки Царица (фактически, территория Волгограда).

Князь Владимир русских былин

Сложность изучения былин как возможных источников определяется еще и тем, что русская устная народная традиция не имеет четких датировок. Время для сказителей практически всегда ограничивается указанием на княжение Владимира Красно Солнышко. В этом правителе, ставшем воплощением народных представлений об идеальном князе – защитнике родной земли, чаще всего видят Владимира Святославича, крестителя Руси (умер 1015 г.). Однако более обоснованным стоит признать мнение, что данный образ является синтетическим, вобравшим в себя черты также и Владимира Всеволодовича Мономаха (1053-1125 г.).

Герои былин и их возможные прототипы

Князь Владимир, кадр из советского фильма 1956 г.

Герои былин и их возможные прототипы

Смирнов А., «Пир у князя Владимира»

Сказители, кстати, считали, что отчеством их князя Владимира было Всеславич. С ними согласен А.Н. Веселовский, который изучив написанную в первой половине XIII века южно-немецкую поэму «Ортнит», пришел к выводу, что имя отца конунга Руси Вальдимара представляет собой «видоизмененный германский эквивалент славянского имени Всеслав» (более подробно об этой поэме будет рассказано в следующей статье).

А вот другой сильный и авторитетный русский князь – Ярослав Владимирович (Мудрый) героем былин не стал. Историки полагают, что причиной тому была большая любовь женатого на шведской принцессе Ярослава к окружавшим его скандинавам, на которых он традиционно опирался в войне со своими братьями и прочих военных делах. И потому у побежденных новгородцами и варягами, и отодвинутых на второй план, воинов местной, киевской дружины особой любовью и популярностью он не пользовался.

В некоторых случаях указание на князя Владимира в русских былинах явно служит идиоматическим выражением, которое со временем было вытеснено фразой «это было при царе Горохе».

Всю условность датировок и привязок персонажей к определенным личностям иллюстрирует упоминание резиновых галош князя Владимира в одном из вариантов былины, записанном на русском Севере в начале ХХ века. Впрочем, не удивлюсь, если в Украинском институте национальной памяти догадаются использовать данный текст в качестве доказательства открытия древними украми Америки в Х веке (ведь каучук привозили именно оттуда). Поэтому г-ну Вятровичу В.М. эту статью лучше не показывать.

Сторонники исторической школы подтверждение версии о Мономахе как прототипе Владимира видят в былине о Ставре Гордятиниче и его жене, которая переоделась в мужское платье, чтобы выручить своего незадачливого мужа. Согласно летописям, в 1118 г. Владимир Мономах вызвал в Киев всех бояр из Новгорода и заставил присягнуть себе. Некоторые из них прогневали князя и были брошены в тюрьму, в том числе, и некий Ставр (кстати, на стене Софийского собора в Киеве открыт автограф какого-то Ставра – не факт, что именно этого, новгородского).

Герои былин и их возможные прототипы

Владимир Мономах, памятник в Смоленске

Алеша Попович

В исторических источниках можно также найти имя Алеши Поповича. Вот что говорится в Никоновской летописи:

«В лето 6508 (1000) Пришел Володарь с половцами к Киеву, забыв благодеяния господина своего князя Владимира, демоном научен. Владимир же был тогда в Переяславце на Дунае, и было смятение великое в Киеве, и пошел ночью навстречу им Александр Попович, и убил Володаря и брата его, и иных множество половцев избил, а иных в поле прогнал. И узнав об этом, Владимир возрадовался очень, и возложил на его гривну золотую, и сделал его вельможей в палате своей».

Из этого отрывка можно сделать вывод, что именно Алеша стал первым человеком на Руси, награжденным за военные заслуги знаком отличия,– гривной (её носили на шее). Как минимум, первым из тех, о награждении кого именно за воинскую доблесть указано в письменном источнике.

Но в данном случае мы видим явную ошибку переписчика – на целых 100 лет: Володарь Ростиславич, действительно, приходил вместе с половцами к Киеву – в 1100 г. Это время Владимира Мономаха, но княжил он тогда в Переяславле Русском (не на Дунае!). Киевским князем был Святополк, с ним и воевал Володарь, который, кстати, не был убит и остался жив.

Б.А. Рыбаков, который «нашел» прототипов практически всех героев былин, отождествил Алешу Поповича с дружинником Владимира Мономаха Ольбегом Ратиборовичем. Этот воин участвовал в убийстве половецкого хана Итларя, прибывшего для переговоров. А Итларь, по мнению Рыбакова, ни кто иной, как «Идолище поганое». Однако в русских былинах с «Идолищем» сражается не Алёша Попович, а Илья Муромец.

В Сокращенном летописном своде 1493 г. мы снова видим знакомое имя:

«В лето 6725 (1217 г.) был бой князя Юрия Всеволодовича с князем Константином (Всеволодовичем) Ростовским на реке Где, и помог Бог князю Константину Всеволодовичу, брату старшему, и правда его пришла. А были с ним два храбра (богатыря): Добрыня Золотой Пояс да Александр Попович, со слугой своим Торопом».

Еще раз Алеша Попович упоминается в сказании о битве на Калке (1223 г.). В этом сражении он и погибает – подобно многим другим богатырям.

Герои былин и их возможные прототипы

А.П. Рябушкин. «Алеша Попович». Иллюстрация к книге «Русские былинные богатыри», 1895 год

Добрыня Никитич

Добрыня Золотой Пояс, о котором шла речь выше, «повредил» красивой версии о том, что прототипом этого былинного богатыря был дядя Владимира Святославича по матери, «воевода, храбрый и распорядительный муж» (Лаврентьевская летопись). Тот самый, что приказал Владимиру изнасиловать Рогнеду на глазах у её родителей (сообщение Лаврентьевской и Радзивилловской летописей, восходящих к Владимирскому Своду 1205 г.) и «крестил Новгород огнем». Однако былинный Добрыня родом из Рязани, и по характеру совершенно непохож на воеводу Крестителя.

Герои былин и их возможные прототипы

Добрыня Никитич и Забава Путятична, иллюстрация Е. Кибрика

Мешают отождествить былинного Добрыню и дядю Владимира Святославича также и змееборческие подвиги богатыря.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock
detector