Пленные немцы на улицах Москвы

Каждый из собравшихся посмотреть на немецких дикарей знает, что здесь идут те, кто еще несколько дней назад грабил мирных советских граждан, насиловал женщин, издевался над детьми и стариками,...

Каждый из собравшихся посмотреть на немецких дикарей знает, что здесь идут те, кто еще несколько дней назад грабил мирных советских граждан, насиловал женщин, издевался над детьми и стариками, уничтожал наши сёла и города.

Пленные немцы на улицах Москвы

Пленные немцы идут по Садовой-Сухаревской улице.

Мария Дмитриевна Куренко держит в своих старых руках внучонка и, глядя на бесконечную вереницу пленных, шепчет:

— Проклятые! Проклятые!

Это они, гитлеровские разбойники, убили её сына. Старческая сухая рука её сжимается в кулак, а губы шепчут только одно засевшее в тоскующем сердце слово: «проклятые!..»

Крохотный, худенький Адик Корсиков с нервной дрожью в голосе повторяет:

— Уу… Я бы их… Уу…

Мать его объясняет нам, что семилетний Адик болен нервами после воздушного налёта гитлеровцев. С ненавистью смотрит она на проходящих мимо немцев, трусливо сгорбившихся под гневными взорами москвичей.

Семидесятилетний Антон Иванович Купцов смотрит поверх очков на тех, кто два года мучил его в курской деревне, кто сжёг его хату, кто отобрал последнюю корову. В глазах старика презрение и ненависть.

Плачет Александра Кузьминична Кузьмина. Вот эти изверги замучили её сестру Александру под Вязьмой, отрезали ей пятки, потом уши, потом груди…

— Не могу глядеть на них, извергов, — шепчет она, и слёзы льются и льются по её впалым щекам. Она порывается всем телом вперёд, ближе к колонне пленных, а соседка крепко держит её за руку и успокаивает:

— Успокойся, Саша… Отольются им твои слёзы… Отольются!

Пленные немцы все идут и идут, пряча глаза. Суровы лица москвичей. Неутешная боль при мысли о жертвах, понесенных в войне, затеянной немцами, сжимает горло. Гневны глаза людей.

Пленные немцы на улицах Москвы

Немцы на Крымском мосту.

Я видел только одного радостно возбужденного человека. Он стоял на костылях под деревом в госпитальном халате и, показывая на пленных костылем, весело говорил окружающим:

— И мои тут! 190 моих!

Это был гвардии старший лейтенант Анатолий Красноруцкий, командир эскадрона, взявший в плен 190 немцев под Оршей и раненый 26 июня.

Как ни велики ненависть и презрение к фашистскому зверью, москвичи вели себя сдержанно. Всюду чувствовались дисциплина, порядок.

А пленные все идут, идут… Глядя на эти серо-зеленые толпы, часами тянувшиеся по улицам Москвы, каждый из москвичей с особой остротой ощущал гордость за свою славную и могучую армию, отбросившую врага на грань катастрофы, поставившую на колени отборные гитлеровские войска. И эти патриотические чувства жители столицы выражают в восторженных возгласах в честь победоносной Красной Армии, нашего Верховного Главнокомандующего, в честь наших генералов и офицеров.

Пленные немцы на улицах Москвы

За колонной пленных немцев по улицам шли поливальные машины, отмывая Москву от «гитлеровской нечисти». Зубовская площадь.

Статья была опубликована в газете «Красная Звезда» 18 июля 1943 года.

источник: www.redstar.ru

www.pomnivoinu.ru

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock
detector