Перевоплощение разведчика

В 1935 году съемочная группа студии «Туркменфильм», проведя пробы на роль возлюбленной главного героя фильма «Умбар», решила, что ею станет 15‑летняя красавица Бибииран (Ирина) Алимова. Зимой 1937 года...

В 1935 году съемочная группа студии «Туркменфильм», проведя пробы на роль возлюбленной главного героя фильма «Умбар», решила, что ею станет 15‑летняя красавица Бибииран (Ирина) Алимова. Зимой 1937 года фильм вышел на экраны страны, юную, но теперь уже прославленную актрису пригласили в Ленинград в мастерскую известного кинодеятеля Григория Козинцева.

В 1939 году Алимова, окончив обучение, была распределена в Ташкент, на киностудию «Узбекфильм», где ей предстояло сниматься в главной роли в новом фильме. Пока шла подготовка к съемкам, грянула война. Ирина, подобно тысячам ее сверстниц, обратилась в военкомат с просьбой направить ее на фронт. Просьбу удовлетворили, но направили не в действующую армию, а в военную цензуру. В составе 1‑го Украинского фронта она победным маршем прошагала Украину и Польшу. День Победы отметила в Праге, затем служила в Австрии.

После демобилизации Ирина вернулась к престарелым родителям в Ашхабад, но продолжить довоенную карьеру киноактрисы не удалось – семья бедствовала, чтобы поправить семейный бюджет, она устроилась на работу в местное Управление МГБ. В звании лейтенант ее зачислили в подразделение наружного наблюдения. Кстати, опыт работы в наружке пригодился ей в будущем: работая в стане противника, она применяла приобретенные навыки наблюдения за объектом, выявления слежки и ухода от нее, словом, все то, что должен уметь разведчик‑нелегал.

Шапка‑невидимка для нелегала

В январе 1947 года Алимову неожиданно вызвали в Москву. Она уехала, даже не предупредив родителей, потому что дала подписку о неразглашении и факта вызова, и места назначения.

На Лубянке ее принял начальник управления подготовки разведчиков‑нелегалов Первого главка (внешняя разведка) МГБ СССР полковник Александр Коротков. Угостил чаем с кремлевской выпечкой и без предисловий объявил:

– У меня есть одна идея, которая на первый взгляд может показаться вам странной: предлагаю перейти во внешнюю разведку и работать за рубежом с нелегальных позиций под легендой иностранной подданной. Я остановился на вашей кандидатуре прежде всего потому, что вы – профессиональная актриса, то есть владеете искусством перевоплощения, а разведчику часто приходится играть чью‑то роль, перевоплощаться. Да и вообще наша работа сродни спектаклю, только играют его не на театральных подмостках, а в жизни, к тому же без дубляжа, суфлеров, оваций и цветов…

Не скрою, некоторые мои коллеги считают, что вам не по плечу эта работа, так как сопряжена она с большим риском. Однако я, рассматривая вас как кандидата на работу у нас, опирался на факты из вашей служебной биографии.

Зимой 1945 года вы показали себя человеком, не теряющим самообладания в чрезвычайной ситуации. Помните налет немецкой авиации на штаб вашей армии под Краковом? Он свидетельствует прежде всего о вашей воле и отваге. Будучи кабинетным работником, вы под бомбами вели себя так, как если бы всю войну сражались на передовой! Есть и другие положительные примеры из вашего послужного списка, которые убедили меня, что лучшего кандидата для нелегальной работы за рубежом в обозримом будущем не найти…

И вдруг – немыслимое дело! – Ирина прервала монолог полковника:

– Я слышала, что, когда наши разведчики возвращаются домой, их ликвидируют. Это правда?

Коротков отреагировал резко:

– Сущая ерунда! Кто вам сказал такую чушь!

И, уже полностью взяв себя в руки, добавил:

– Надо же, какая смелая. Не всякий мужчина способен на такое. Впрочем, это еще одно доказательство, что мы сделали правильный выбор в отношении вас!

Не дав Алимовой прийти в себя, Коротков подытожил:

– В общем, так, товарищ лейтенант, вы вполне подходите для работы у меня, то есть в нелегальной разведке! Принятие окончательного решения, разумеется, остается за вами, – полковник вперил взгляд в зрачки обескураженной от его натиска женщине. – Однако прошу учесть, что мое предложение на бис не исполняется, поэтому прежде чем дать ответ, хорошенько взвесьте все «за» и «против». Подумайте, а завтра доложите ваше решение. Да, вот еще что. Я категорически запрещаю советоваться с кем‑либо по поводу предложения!

– Простите, товарищ полковник, можно вопрос?

– Хоть десять.

– В качестве кого я буду выступать там – за рубежом? Я – актриса… А там ведь своих актеров хватает…

– Пусть вас это не волнует! Соответствующую «крышу» мы вам подберем. А вообще разведчику‑нелегалу в качестве «крыши» годится любая профессия, лишь бы она была застрахована от «протечки», ясно?

– Скажите, товарищ полковник, а как будет выглядеть мой переход в нелегальную разведку? Ведь родители знают, что я служу в МГБ, и вдруг мне придется исчезнуть. Как я должна буду объяснить им свое новое назначение?

– И объяснять ничего не придется! Мы подберем похожий на вас труп, до неузнаваемости изуродованный в автомобильной катастрофе, чтобы ваши родители не сомневались в вашей смерти. Ну и… похороним вас с почестями! А вы в это время на конспиративной квартире будете осваивать специфические дисциплины и методы работы нелегальной разведки, а также заниматься с преподавателями иностранными языками. Ну, а затем с Лениным‑Сталиным в сердце и в голове – в путь‑дорогу! Вот так‑то, уважаемая Ирина Каримовна!

Выслушав полковника, Ирина сникла, вспомнив о больном сердце отца. Нет, он не переживет похорон дочери!

– Вас что‑то смущает в предложенном варианте, товарищ лейтенант?

– Скажите, товарищ полковник, а вот мой мнимый труп, похороны с почестями, это что, единственный способ зашифровать мое исчезновение?

– Вы о моем управлении не слишком высокого мнения, лейтенант! – усмехнулся Коротков. – Если вам не по душе автомобильная катастрофа, могу предложить вариант под кодовым названием «психушка». Впрочем, хрен редьки не слаще…

Но Алимова уже полностью перехватила инициативу.

– Товарищ полковник, может, есть смысл сообщить моим родным, что меня пригласили на работу в какой‑нибудь театр Ленинграда? Ведь они знают, что я там окончила актерские курсы…

– А вы молодец, Ирина Каримовна! Предложенный вами «театральный вариант» я согласую с руководством. Думаю, добро будет получено…

Система Станиславского – в помощь

Вскоре после встречи с генералом Коротковым Ирина приступила к учебе, предусмотренной планом подготовки разведчика‑нелегала для работы за рубежом. Сначала были языки – за два года она овладела турецким, уйгурским, фарси, английским и немецким. Все они, хотя и в разной мере, пригодились ей на разведывательной ниве. Приставленные к ней персональные преподаватели – носители изучаемых языков – натаскивали будущую разведчицу по 10–12 часов в сутки.

Но язык – всего лишь пролог. Наставники учили ее общению с членами различных социальных групп той страны, где ей надлежало осесть. Она узнала все обычаи, традиции, условности той социальной среды, в которой предстояло вращаться. Безошибочно могла назвать, что и по каким дням едят, как проводят досуг, сколько раз и по каким поводам ходят в церковь, где и как одеваются обитатели ее будущего «порта приписки».

Особое внимание уделялось вживанию в образ, то есть овладению легендой прикрытия, которая была разработана Центром специально под нее. Легенду она усвоила – да что там усвоила! – сроднилась с нею по системе Станиславского, как тому научил ее мудрый Григорий Козинцев.

Чтобы на чужбине Ирина была способна переносить постоянный стресс, круглосуточно контролируя себя и окружающую обстановку, лубянские ведомственные психологи и психоневрологи разработали для нее специальные методики, помогающие избежать нервных срывов, а также обучили ее приемам аутотренинга, которые расслабляют и снимают нервное напряжение.

И, наконец, документы. Пока Алимову обучали на конспиративной базе в Подмосковье, «сапожники» МГБ – так на профессиональном жаргоне называют специалистов по изготовлению документов для нелегалов – смастерили для нее такие «ксивы», к которым не смогли бы придраться даже самые опытные криминалисты и чиновники иммиграционной службы страны назначения.

Поскольку Ирину готовили к работе в Австрии, то первым выученным ею языком был немецкий. С целью обкатать легенду и отшлифовать язык ее отправили в ФРГ. Там Ирина, выдавая себя за турчанку, якобы искала братьев, приехавших на заработки. Кстати, чтобы соответствовать легенде, ей пришлось одновременно с немецким языком выучить и турецкий.

Уйгурка на выданье

После смерти Сталина выяснилось, что новым руководителям страны позарез нужна достоверная информация о планах японской правящей верхушки в отношении СССР и США. Но где ее взять, если дипломатических отношений у нас с Японией нет, как нет там и легальной резидентуры МГБ! Выход один: послать туда разведчика‑нелегала, который добудет требуемую информацию. И тогда Ирине сменили легенду прикрытия: она стала дочерью богатого уйгура, а ее арсенал языков пополнился уйгурским и японским.

…Путь в Страну цветущих хризантем для «Бир» – кодовое имя Ирины – начался в Европе. Заданий разведывательного характера ей не поставили, она должна была лишь проверить надежность новых документов и вжиться в образ уйгурки.

Успешно выполнив намеченный план, Ирина вернулась в Москву. Затем навестила родных в Ашхабаде и в январе 1955 года отбыла в Японию – конечный пункт командировки.

Первый этап дороги в Японию пролегал через Турцию. Через три месяца, убедившись, что она не попала «под колпак» местных спецслужб, «Бир» сменила документы и под легендой встречи с женихом‑уйгуром вылетела в китайский город Урумчи. Оттуда поездом добралась до Тяньцзинь – места встречи с суженым.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock
detector