Как союзники нам «помогали»

Исследуя Дарданелльскую операцию Антанты, хотелось бы остановиться не на ходе боевых действий, подробно изложенном в ряде больших и малых работ, а на промахах союзников России – просчетах, сказавшихся...

Исследуя Дарданелльскую операцию Антанты, хотелось бы остановиться не на ходе боевых действий, подробно изложенном в ряде больших и малых работ, а на промахах союзников России – просчетах, сказавшихся не только на ходе и исходе мировой войны, но и на состоянии современного миропорядка.

НЕ ХОТЕЛИ «НАПРЯГАТЬСЯ»

Уже целеполагание для данной операции содержало в себе серьезные ошибки. Так, с одной стороны, союзники не хотели сильно «напрягаться», предпочитая реальной операции демонстративную, но, с другой стороны, для того чтобы занять серьезные стартовые позиции на востоке в послевоенный период, было необходимо овладеть Проливами и Константинополем – обогнав Россию.

По словам британского посла во Франции Ф. Берти, в первые же дни после начала Дарданелльской операции (его запись в дневнике относится к 26 февраля 1915 года) в Париже «все больше возрастает подозрительность касательно намерений России в отношении Константинополя. Считают целесообразным, чтобы Англия и Франция (в этом вопросе Англия ставится впереди Франции) заняли Константинополь раньше России, дабы московит не имел возможности совершенно самостоятельно решать вопрос о будущем этого города и Проливов – Дарданелл и Босфора». Позднее (в марте 1915 года) посол сообщал, что во французской палате депутатов наблюдались «опасения», что Англия и Россия распорядились насчет судьбы Константинополя за спиной Франции.

В своих мемуарах о резко отрицательном отношении к передаче России Константинополя и Проливов сообщает и ряд видных французских государственных и общественных деятелей (Ж. Клемансо, А. Бриан, Г. Ганото и др.).

Не лучшим было и отношение англичан – Д. Ллойд-Джордж, отмечавший, что интернационализировать Константинополь – «для нас это было бы в тысячу раз лучше, чем видеть его окончательно в руках России» – не исключение. Причем мотив опередить Россию присутствует в письме от 5 марта 1915 года – когда велись благоприятные для нашей страны переговоры России, Англии и Франции о Константинополе и Проливах, а потому особенно характерно показывает отношение союзников к России.

Окутана туманом и более ранняя история – о том, как германские линейный крейсер «Гебен» и легкий крейсер «Бреслау» прорвались в Проливы, значительно усилив турецкие ВМС и изменив стратегическое равновесие на Черном море. Британский флот, фактически пропустивший эти корабли, таким образом «помог» своему русскому союзнику.

4 августа 1914 года греческий король Константин получил от кайзера Вильгельма II телеграмму, извещавшую о заключении германо-турецкого союзного договора. В этой телеграмме Вильгельм II информировал греческого короля-германофила, что германские военные корабли (то есть «Гебен» и «Бреслау») идут на соединение с турецким флотом. Константин сообщил содержание этой телеграммы главе английской морской миссии, вице-адмиралу Марку Керру.

Однако, действуя под командованием адмирала В. Сушона в Средиземном море, оба корабля благополучно ускользнули от британской эскадры, войдя 10 августа 1914 года в Дарданеллы. Они вошли в состав ВМС Турции, будучи названы «Султан Селим Явуз» и «Мидилли» соответственно. Этот факт, подтолкнув Турцию к вступлению в войну, резко усилил оттоманский флот. 16 августа оба корабля были включены в состав турецкого флота, причем вместе с командами, интегрированными в турецкую структуру ВМС, и впоследствии активно действовали на Черном море.

«ГЕБЕН» И «МОЛЬТКЕ» ПОД ТУРЕЦКИМ ФЛАГОМ

Линейный крейсер «Гебен» (типа «Мольтке») конструктивно был одним из самых удачных линейных крейсеров (или, как их еще называли, крейсеров-дредноутов) Первой мировой войны. Его броневой защите мог позавидовать едва ли не любой из иностранных линкоров: главный пояс толщиной 270 мм простирался от носовой башни до кормовой, поднимаясь выше ватерлинии на 1,4 м и заглубляясь в воду на 1,75 м (под водой его толщина уменьшалась к нижней кромке до 130 мм). Сверху примыкал еще один 200-мм пояс, а над ним – 150-мм каземат, доходивший до верхней палубы. Главный броневой пояс соответствовал поясу английских дредноутов вплоть до «Колоссуса» включительно. Корабль имел хорошо защищенные оконечности и дымоходы. В глубине корпуса по всей длине шла продольная противоторпедная переборка толщиной от 30 до 50 мм, а также более тонкие переборки, разделявшие все примыкавшее к борту пространство на многочисленные отсеки и коффердамы.

На испытаниях при форсировке котлов «Мольтке» и «Гебен» развили мощность более 85 тыс. л.с. и скорость в 28–28,4 узла.

Наличие пятой башни главного калибра также явилось весьма удачным техническим решением (пятая башня могла стрелять поверх кормовой), приборы управления огнем и оптика в то время у германцев считались лучшими в Европе. Из всех германских линейных крейсеров именно «Гебен» имел наибольший угол возвышения орудий (22,5 градуса) и соответственно внушительную дальность огня – 20 км. «Близнец» «Гебена» «Мольтке» (головной корабль в серии) показал себя, в частности, грозным противником кораблям британского Гранд-Флита в Ютландском бою. Четыре поразивших его 381-мм снаряда хотя и вывели из строя 46 человек и вызвали затопление ряда отсеков, но не привели к серьезному снижению боевой мощи корабля.

По скорости хода, вооружению и бронированию «Гебен» значительно превосходил на начало 1915 года любой русский линейный корабль на Черном море. Его боевая мощь примерно соответствовала суммарной силе трех лучших русских черноморских линкоров-додредноутов, а 10-узловой перевес в скорости позволял немцам выбирать время и место боя, а в бою командовать дистанцией. «Гебен» нес смертельную угрозу русским крейсерам и большинству эскадренных миноносцев, которые из-за недостаточной скорости могли быть быстро уничтожены при удалении от своих линейных кораблей.

Сравнительно слабый (двенадцать 105-мм орудий) «Бреслау» благодаря 28-узловому ходу являлся прекрасным дополнением к «Гебену» и пользовался полной свободой передвижения даже при соприкосновении со всем Черноморским флотом, лишенным возможности разделить свои силы.

Добиться преимущества русскому Черноморскому флоту удалось лишь весной 1915 года, после вступления в строй первых линкоров-дредноутов.

Как союзники нам «помогали»

В ходе штурма 18 марта союзники потеряли на минах сразу три линкора, включая и «Буве». Диярбакырли Тахсин. Потопление линкора «Буве» в Дарданеллах. 1917

СТРАННАЯ ИСТОРИЯ

Стратегический «прорыв» германских крейсеров удивителен целым рядом странных обстоятельств.

«Гебен» имел в этот момент неисправные котлы (текли трубки) – и в середине 1914 года мог держать скорость хода всего 12–14 узлов (и лишь на очень короткой дистанции – 20 узлов). После убийства австрийского наследника крейсер поставили на ремонт в австрийской базе Пола, где с помощью присланных из Германии мастеровых удалось заменить свыше 4000 трубок, но к 4 августа максимальная скорость «Гебена» достигала 24 узлов, а на продолжительных переходах он мог давать лишь до 18 узлов.

Причем неисправность котлов флагманского корабля значительно уменьшала радиус действия отряда, и расстояние до Дарданелл в 1150 миль не могло быть пройдено крейсерами без дополнительной погрузки угля. Поэтому В. Сушон решился на выбор более дальнего (на 50 миль), через Мессинский пролив, маршрута, планируя принять в Мессине полный запас угля.

4 августа показались английские линейные крейсера «Идефатигебл» и «Индомитебл» – они повернули за «Гебеном», а на германском корабле поминутно сдавали то один, то другой котел, иногда выходило из строя до трех котлов одновременно. Уголь был на исходе – приходилось его брать из запасных угольных ям, для чего в помощь кочегарной команде была послана и строевая команда. Один матрос даже умер за работой.

Но британские крейсера… прекратили преследование и удалились.

В итоге германские морские и технические специалисты значительно содействовали приведению оттоманского флота в порядок и созданию сильной береговой обороны, а «Гебен» и «Бреслау» стали ударной частью турецкого флота, позволили ему перейти к наступательным действиям и ударом по черноморским портам втянули Россию в Русско-турецкую войну.

СИЛЫ СТОРОН

Ключевое значение для неудачи Дарданелльской операции имела потеря стратегической и оперативной внезапности. Когда стало очевидным, что Турция планирует перейти на сторону Германского блока, 3 ноября 1914 года английский флот осуществил первую бомбардировку фортов Дарданелл. Обстрел турецких наружных фортов у входа в Пролив, не дав никаких полезных результатов, показал туркам, что им нужно готовиться к встрече врага со стороны Эгейского моря.

В итоге оборона Дарданелл значительно усилилась. Еще 4–5 августа 1914 года в Проливе были установлены два ряда мин и мобилизована расположенная в районе Галлиполи 9-я пехотная дивизия. Но после 3 ноября были усилены дарданелльские береговые батареи, установлены 9 новых рядов минных заграждений, поставлены прожектора, организуются торпедные станции, ставятся противолодочные сети. Турецкий флот укрылся в Мраморном море, готовый поддержать береговую оборону своей артиллерией и атаковать корабли союзников, прошедшие через оборонительные преграды в центральной части Дарданелл. В конце 1914 года в районе Галлиполи уже был сосредоточен III армейский корпус в составе 7-й, 9-й и 19-й пехотных дивизий.

А к началу Дарданелльской операции дислокация оттоманских войск была следующей: 1-я армия в составе: 3-го армейского корпуса – Галлиполийский полуостров, 15-го армейского корпуса – азиатский берег Дарданелл, 14-го армейского корпуса – Принцевы острова и 6-го армейского корпуса – Сан-Стефано близ Константинополя; 2-я армия – на Северном фронте – находилась в стратегическом резерве (она должна была парировать возможный русский десант). Силы турецких войск в Проливах возросли с двух (в начале войны) до двадцати (конец 1915 года) пехотных дивизий. Численность этих армий достигала 200 тыс. человек.

Турецкая артиллерия в Дарданеллах насчитывала до двух сотен орудий с дальностью стрельбы 7,5–9,6 тыс. м (свыше половины орудий были калибра 152-мм и выше). В Килид-Баре находилось три 450-мм торпедных аппарата, а минные заграждения состояли из 10 минных поясов (375 мин).

Противопоставить этому союзный флот в Дарданеллах мог 12 линкоров-додредноутов (в дальнейшем 16), линейный крейсер, а также новейший линкор-дредноут «Куин Элизабет». Не линейные силы флота союзников на начало операции – 4 легких крейсера, 16 эсминцев, 7 подводных лодок, авиатранспорт с семью самолетами, тральщики, вспомогательные суда. Линкоры додредноутной постройки пусть и были несколько устаревшими, но вполне подходили на роль плавучих батарей, которая и требовалась для данной операции.

Костяком сил десантного корпуса были британские части. К моменту высадки в состав экспедиционных войск были включены кадровая 29-я пехотная дивизия, 10-я, 11-я и 13-я пехотные дивизии из состава так называемых китченеровских формирований военного времени, АНЗАК (Австралийско-Новозеландский армейский корпус) – на начало наземной операции британский контингент насчитывал около 70 тыс. бойцов.

Французский экспедиционный корпус, которому отводилась вспомогательная роль, включал в свой состав две дивизии.

Очевидно, что соотношение сил не позволяло союзникам сразу добиться серьезного успеха – и это в операции, для которой скорость имела ключевое значение.

Как союзники нам «помогали»

Германский линейный крейсер «Гебен» уже под турецким флагом. 

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock
detector