Даманский – остров, залитый кровью наших героев

Еще с середины 1950-х годов в китайских СМИ начали появляться статьи о том, что, по мнению китайских властей и ученых-историков, «пограничные отношения с СССР до конца не урегулированы»....

Еще с середины 1950-х годов в китайских СМИ начали появляться статьи о том, что, по мнению китайских властей и ученых-историков, «пограничные отношения с СССР до конца не урегулированы». А в 1954 году вышла книга «Краткая история современного Китая», где на карте были обозначены китайские территории, «захваченные» с 1840 по 1919 год. Претензии были предъявлены всем без исключения сопредельным с Китаем странам. В списке утраченных земель оказались советские Приамурье и Уссурийский край, часть Киргизии и Казахстана. За «картографической агрессией» последовала бесконечная череда нарастающих по своей интенсивности пограничных инцидентов, а 2 марта 1969 года подразделения Национально-освободительной армии Китая (НОАК) осуществили заранее спланированное вооруженное вторжение на советскую территорию…

ПОДАРОК К СЪЕЗДУ

В 1968 году в КНР началась активная подготовка к проведению IХ съезда Компартии Китая, намеченного на апрель 1969 года. В связи с этим партийное и военно-политическое руководство КНР было крайне заинтересовано в эскалации конфликтов на границе с СССР, разрешении территориальных споров в пользу Китая, что могло бы, по замыслу конструкторов маоистской политики, еще больше сплотить народ под знаменем идей «великого кормчего», способствовать дальнейшему превращению многомиллионной страны в «единый военный лагерь».

Безусловно, в случае успеха пограничный конфликт гарантировал усиление явного и неформального влияния верхушки НОАК в высших партийных органах, расширение полномочий и дополнительное увеличение финансирования на нужды обороны.

С середины 1968 года Генштабом НОАК тщательно изучалась возможность нанесения удара в районе Суйфыньхэ–Гродеково. Однако, учитывая разведданные о сложившейся устойчивой группировке пограничных войск и Советской армии в Гродековском оборонительном районе, возможность оперативного задействования войсковых резервов и маневра имеющимися силами и средствами, выбор китайских военачальников в итоге пал на северное по отношению к Гродековскому направление – остров Даманский на реке Уссури. По оценке противника, у советской стороны отсутствовали достаточные силы для обороны острова и нанесения ответного удара.

Согласно директиве министра обороны КНР маршала Линь Бяо, в январе 1969 года штабом приграничного с СССР Шэньянского военного округа разработан план боевых действий под кодовым наименованием «Возмездие». Основная цель – захват и удержание острова Даманский, уничтожение группировки советских пограничников, контролирующей территорию острова. 19 февраля 1969 года план операции утвержден Генштабом НОАК и согласован в МИД КНР, после чего одобрен в ЦК Компартии Китая и лично Мао Цзэдуном.

По замыслу китайцев, основным элементом, обеспечивающим успех войсковой операции, должен был стать фактор внезапности в сочетании с массированным огневым поражением военнослужащих советских пограничных войск с заблаговременно подготовленных позиций.

Дата военного нападения была определена на воскресенье, 2 марта 1969 года.

В ночь на 2 марта 1969 года группа из 300 китайских военнослужащих скрытно перешла на остров Даманский по льду через замерзшую протоку и залегла в засаде на создававшем естественное оборонительное укрытие высоком западном островном берегу. С занятой и оборудованной позиции на китайский берег протянули телефонную связь. Система огневого поражения была организована для ведения плотного, кинжального заградительного огня по фронту до 600 м и на глубину до 300 м. Противник в маскхалатах, вооруженный карабинами, автоматами, крупнокалиберными пулеметами и гранатометами, терпеливо выжидал, лежа в снегу, ничем не выдавая своего присутствия на советской территории, тем самым максимально исключая возможность обнаружения пограничниками.

В 9 утра по береговой полосе дозором прошел пограничный наряд 2-й погранзаставы «Нижне-Михайловка», но ничего и никого не обнаружил. Китайцы, залегшие в засаде, пограничников не тронули, рассчитывая на запланированный более весомый успех.

В 10.20 пост наблюдения 2-й погранзаставы обнаружил и доложил по команде о демонстративном выдвижении с сопредельного китайского погранпоста «Гуньсы» двух групп вооруженных военнослужащих численностью 30 и 18 человек в сторону острова Даманский.

Внешне действия китайцев и в этот раз вроде бы не таили в себе ничего необычного – все, как и месяцами ранее: почти дежурный выход на нашу территорию с последующими стандартными протестами, размахиваниями цитатниками Мао, фотографированием действий пограничников по выдворению нарушителей, может быть, в зависимости от куража, и традиционный мордобой.

Начальник заставы старший лейтенант Иван Стрельников привычно поднял личный состав по команде «В ружье». Расстояние от заставы до острова – 7 км. Пограничники разделились на три группы и на бронетранспортере БТР-60ПБ и двух автомашинах ГАЗ-69 и ГАЗ-63 выехали к месту нарушения границы. Первую группу из семи человек возглавил сам начальник заставы. Вместе с ним по собственной инициативе на остров выдвинулся находящийся на погранзаставе оперуполномоченный особого отдела по 57-му Иманскому погранотряду старший лейтенант Николай Михайлович Буйневич.

УДИВИТЕЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Должностными инструкциями выход сотрудника военной контрразведки к месту нарушения границы не предусматривался и обязанностью офицера особого отдела не являлся. Тем не менее Николай Буйневич никогда не считал ранее и не посчитал возможным на этот раз отсидеться на заставе в ситуации, когда обслуживаемый им личный состав пошел навстречу вооруженному противнику. Вспоминает участник боевых действий на острове Даманский, ветеран Службы внешней разведки капитан 1 ранга Николай Григорьевич Щеголев:

«В июне 1968 года я, выпускник Высшей Краснознаменной школы КГБ при СМ СССР им. Ф.Э. Дзержинского, с женой и двумя детьми прибыл по распределению в особый отдел КГБ по Краснознаменному Тихоокеанскому пограничному округу в город Владивосток. В беседе с руководством отдела наряду с другими вопросами мое внимание было акцентировано на сложной военно-политической и оперативной обстановке на участке советско-китайской границы, охраняемом войсками пограничного округа, и необходимости усиления оперативной работы на этом направлении.

Поэтому поступившее предложение о назначении меня оперуполномоченным особого отдела КГБ по 57-му Иманскому пограничному отряду было принято с пониманием и оценено как высокое доверие. После инструктажа и наставлений, данных направленцем округа капитаном Филимоновым Н.Г. (ныне здравствующий полковник в отставке), мы с семьей убыли к месту службы в г. Иман (сейчас г. Дальнереченск).

На железнодорожном вокзале нас встретил начальник особого отдела по погранотряду майор Синенко Иван Степанович и отвез на квартиру, которая находилась на территории отдельной строительной роты. Как оказалось, это был тоже объект моего оперативного обслуживания, и он находился в тайге на удалении 4–5 км от города.

В особом отделе на тот период, кроме начальника и секретаря, работали три сотрудника: старший оперуполномоченный капитан Лебедев А.П., оперуполномоченные капитан Афонин Ю.Н. и старший лейтенант Медведев А.В. Последний – без теоретической подготовки и опыта оперативной работы.

Основным объектом, на котором мне предстояло работать, был отдельный дивизион пограничных сторожевых кораблей и катеров. Пограничный отряд и особый отдел были образованы в 1965 году, дивизион ПСКР – в 1967-м, поэтому в 1968 году все части еще находились в стадии формирования. Отстраивались здания штаба и служб отряда, дивизиона, удаленные городки пограничных застав, проводилось инженерно-техническое оборудование охраняемого участка государственной границы, речной дивизион пополнялся новыми кораблями и бронекатерами…

Все перечисленные организационные мероприятия проходили в условиях напряженной обстановки на границе, что проявлялось в организации китайцами массовых демонстраций на линии границы с использованием громкоговорящих устройств, провокационных нарушениях границы китайскими рыбаками, высадке на оспариваемые острова на реке Уссури якобы для производства сельскохозяйственных работ, попытках проверить на прочность наши бронекатера, пытаясь взять их на таран, забрасывать камнями и т.п.

…В середине августа 1968 года по окончании Новосибирской школы КГБ при СМ СССР № 311, специализировавшейся на подготовке сотрудников органов военной контрразведки, в наш отдел на должность оперуполномоченного прибыл новый сотрудник – старший лейтенант Буйневич Николай Михайлович. Он заменил убывающего в Западный пограничный округ капитана Афонина Ю.Н.

Николай Михайлович Буйневич относился к той удивительной категории людей, которые после первого же знакомства сразу располагают к себе. Молодой, улыбчивый, всегда доброжелательно настроенный к окружающим, симпатичный, плотного телосложения, интересный собеседник, в меру скромен, общителен. В общем, через пару дней я поймал себя на мысли, что мы с ним знакомы очень давно.

Новый сотрудник серьезно отнесся к приему передаваемых ему в обслуживание объектов. А это были пограничные заставы на правом фланге участка отряда с наиболее острой обстановкой, так как именно там находились оспариваемые китайцами острова Киркинский и Даманский. В процессе беседы со своим предшественником капитаном Афониным он стремился получить доскональную информацию абсолютно обо всем, начиная с личного состава, условиях жизни, обеспеченности, обстановки внутри воинских коллективов и в окружении погранзастав, взаимоотношениях с местным населением и заканчивая особенностями рельефа местности на охраняемом участке.

Когда новый сотрудник приступил к работе, то складывалось впечатление, что он живет на границе, так как значительную часть своего времени Буйневич проводил на заставах и приезжал в отдел только отчитаться, оформить оперативные документы, поприсутствовать на занятиях, партийных собраниях и служебных совещаниях. Насколько помнится, начальник ему это ставил в укор, в шутливой форме заявляя, что кроме всего прочего он должен подумать и о личной жизни, ибо Николай Михайлович был холостяком и проживал вдвоем с приехавшей с ним сестрой Тамарой.

Следует отметить, что зимой 1969 года, когда Уссури покрылась льдом, обстановка на участке 1-й заставы «Кулебякины сопки», 2-й «Нижняя Михайловка» и 3-й «Ласточка» стала крайне напряженной.

В предыдущие годы маоисты в провокационных целях нарушали государственную границу и устраивали драки с нашими военнослужащими, используя для этого палки, колья, ломы. В одной из таких стычек после подлого удара в затылок получил тяжелую травму головы начальник 2-й заставы Стрельников И.И. В этой связи по предложению Буйневича Н.М. командованием пограничного отряда было принято решение о выделении отдельного военнослужащего для персональной охраны начальника заставы. По согласованию с особым отделом «телохранителем» Стрельникова стал прослуживший год рядовой Денисенко Анатолий Григорьевич, украинец, здоровенный парень, призванный из Белогорска Амурской области. Для сдерживания китайцев из числа физически сильных и подготовленных пограничников создавались группы, которые выходили на линию границы и, выдерживая оскорбления, удары, нападения, вытесняли нарушителей с советской территории. А когда действия китайцев становились наиболее дерзкими и массовыми, наши воины были вынуждены применять самодельное оружие – деревянные рогатины. Они выставлялись перед строем для вытеснения китайцев.

В обязанности сотрудника особого отдела участие в стычках на границе, задержании и выдворении нарушителей не входило. Но по своему характеру и пониманию роли и места военного контрразведчика в боевых условиях Николай Михайлович не мог быть в стороне от этих событий и вместе с рядовыми пограничниками и офицерами регулярно выходил на лед, где принимал участие в умиротворении китайских нарушителей. В последующем руководством особого отдела по пограничному округу Буйневичу было запрещено участвовать в этих стычках. Хотя Николай Михайлович в свое оправдание неоднократно убеждал начальников: «Стоит мне только раз во время провокаций остаться на заставе, авторитет особого отдела среди тех, кто бьется с китайцами, будет мгновенно утрачен и никогда не восстановлен».

В январе 1969 года впервые было отмечено появление китайцев с оружием. По-моему, именно в это время в одной из стычек нашими солдатами были отобраны у китайцев боевые карабины с загнанными в патронник патронами.

2 марта, когда военнослужащие 2-й заставы были подняты по тревоге и тревожная группа во главе с начальником заставы И.И. Стрельниковым прибыла для разгона очередного «китайского спектакля» на льду Уссури, по ним был открыт огонь на поражение. В этой группе находился и Николай Михайлович Буйневич. По какой причине он, несмотря на запрет, вышел на лед, не знаю. Об этих трагических событиях я узнал 3 марта, находясь в отпуске, и был потрясен гибелью товарища. 4 марта, получив срочную телеграмму с указанием немедленно прибыть к месту службы, я вылетел во Владивосток, а затем в Иман.

Прибыв в отдел, я узнал, что по заключению экспертов-медиков Стрельников, Буйневич и другие военнослужащие тревожной группы были зверски добиты штыками и выстрелами в упор, с них были сняты тулупы, валенки, шапки.

Похороны Ивана Ивановича Стрельникова и Николая Михайловича Буйневича состоялись в Имане в центральном парке. Создавалось впечатление, что проводить их в последний путь пришло все население города. Буквально через 10 дней такое же огромное скопление народа было на похоронах начальника погранотряда полковника Леонова и старшего лейтенанта Маньковского, погибших в районе о. Даманский 14–15 марта».

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector