Черные дни 1942-го

«Наступило утро 4-го июля 1942 года, – читаем мы в хрониках «Героическая трагедия» Игоря Маношина. – Такой бомбардировки, артиллерийской и минометной, еще не было. Боеприпасы у нас кончились....

«Наступило утро 4-го июля 1942 года, – читаем мы в хрониках «Героическая трагедия» Игоря Маношина. – Такой бомбардировки, артиллерийской и минометной, еще не было. Боеприпасы у нас кончились. Вражеские самолеты бомбят с воздуха, истребители на бреющем полете ведут пулеметный обстрел. Все, кто держал оборону в окопах, вжимались в землю. Особенно много людей погибало, в том числе и гражданских, находившихся на узкой прибрежной полосе берега под скалами. Немецкие истребители заходили с моря и, подлетая к берегу на бреющем полете, в упор расстреливали скопления беззащитных людей. Прибрежная вода была полна трупов. Положение было отчаянное… Основная масса наших бойцов и командиров была пленена в 14 –15 часов 4-го июля 1942 года».

В Севастополе есть улица адмирала Октябрьского – прямая как взлётная полоса. Когда-то она называлась Херсонесской. В ночь на 1 июля с Херсонесского мыса адмирал Октябрьский взмыл на припасённом самолёте в небо, улетел жить: воевать, побеждать, осмыслять произошедшее…

Через 20 лет объяснит уцелевшим, прошедшим плен (кто-то прошёл лагеря – и немецкие, и советские): «Севастополь был блокирован с земли, с воздуха и моря. В конце июня при помощи воздушных сил блокада достигла наивысшего предела. Даже подводные лодки не были в состоянии достигнуть берегов Севастополя, а о достижении их надводными кораблями и говорить не приходилось. В этих условиях встал вопрос, как быть? Если эвакуировать армию, то были бы потеряны армия и флот… В конечном счете была потеряна армия, но сохранен флот».

Мы склонны к тому, чтобы отыскивать виноватых в личных и глобальных бедах на стороне. Ведь не может быть, чтобы не было виновного!.. Но склонны и к тому, чтобы знать «последнюю правду». Патриарх Кирилл, говоря о войне в одной из проповедей, напомнил: «У Церкви есть право духовно прозревать исторические пути народа; у верующего человека есть право и возможность видеть руку Божию в своей жизни, в истории Отечества своего, и понимать, чтó есть Божие наказание…».

Пребывая в парадигме традиционных ориентиров, почти невозможно смириться с тем, что высший командно-политический состав, руководивший обороной Севастополя, сбежал, порой пробиваясь сквозь толпу с боем и даже под обстрелом брошенных.

«Капитан покидает корабль последним» – говорит традиция, но и морской закон, зафиксированный в законодательстве ряда стран. «Флоту нужно три года, чтобы построить новый корабль. Чтобы создать новую традицию, понадобится триста лет. Эвакуация будет продолжаться», – это о пренебрежении к риску потерять флот при эвакуации войск с о. Крит в мае 1941-го сказал британский адмирал Эндрю Каннингем. И неважно, что всё-таки более 11 тысяч человек попало к немцам в плен… Слова адмирала вошли в историю (и растиражированы Черчиллем) как пример возвышенного намерения, перекрывающие тот факт, что командующий обороной Крита новозеландский генерал Бернард Фрейберг предпочёл улизнуть с острова, не дожидаясь развязки.

Севастопольский оборонительный район (СОР) – по сути, был огромным боевым кораблём в автономном плавании, состоявшим из кораблей и авиации Черноморского флота, войск Приморской армии, формирований Севастопольской военно-морской базы. Командующим СОР с ноября 1941 по 30 июня 1942 гг. был вице-адмирал Ф.С. Октябрьский.

Герой Советского Союза Филипп Сергеевич Октябрьский (1899 – 1969) дважды командовал Черноморским флотом – во время Великой Отечественной войны и в послевоенный период (1939 – 1943, 1944 – 1948). Он был руководителем обороны Севастополя в 1941 – 1942 годах и одним из руководителей Крымской освободительной операции 1944 года.

Его фигура ярко символична. В буквальном смысле, он был человеком, сотворённым Октябрьской революцией. Присловье об Иване, не помнящем родства – о нём. Его настоящая фамилия Иванов. Сталин стал для него богом, одному ему он верил и одного его боялся. Ничего не было страшнее, чем попасть в плен и быть объявленным предателем. Это понимали все.

Поэтому нарком ВМФ адмирал Кузнецов в ответ на его «прошу Вас разрешить мне в ночь с 30 июня на 1 июля вывезти самолетами 200 – 500 человек ответственных работников, командиров на Кавказ, а также, если удастся, самому покинуть Севастополь» ответил утвердительно, ещё даже не согласовав вопрос со Ставкой: вопрос нужно было решить срочно.

Он, как и большинство полководцев Великой Отечественной, выходец из крестьян. Как и маршал Георгий Жуков, как и адмирал Николай Кузнецов, как и первый в стране маршал авиации Александр Новиков. У Эриха фон Манштейна, завоевателя Севастополя, в роду по прямой линии было 16 генералов. Не считая женской линии.

Да, именно так! Гениальный русский мужик, выучившись искусству побеждать, свернул шею германским аристократам. Это словно б «камни возопили»: не стало на Руси потомственных генералов, и полководцами в деле спасения Святой Руси сделались потомственные хлеборобы. По Божьему промыслу. Георгий, Николай, Александр – имена святых…

Свернут шею, когда научатся побеждать. Но пока, к лету 1942 года, Манштейн обыграл советское командование. Он сутками высиживал над картами в здании «правления плодового колхоза» Сарабуз под Симферополем, отыскивая ключ к Севастопольской крепости. Его не устраивал опыт предшественников, европейских «интеграторов» времён Восточной войны 1853 – 1856 годов – «нулевой мировой».

Э. Манштейн, «Утраченные победы»: «Уже однажды Крым стоял в центре исторического развития. Вновь всплыли названия мест, игравших роль уже тогда: Альма, Балаклава, Инкерман, Малахов курган. Правда, оперативная обстановка в Крымской войне 1854 – 1856 гг. никак не может идти в сравнение с обстановкой 1941 – 1942 гг. В то время наступавшие западные державы господствовали на море и могли пользоваться всеми вытекавшими отсюда преимуществами. В крымской кампании 1941 – 1942 гг. господство на море было в руках русских…». И ключ был найден – прорыв к Севастополю с Северной стороны: «Только на севере наша армия могла использовать свою мощную артиллерию для поддержки наступления. Организация же ее боепитания через горы на южном участке при данных возможностях транспорта была нереальна…».

Н.Г. Кузнецов, «Курсом к победе»: «Прорыв противника с Северной стороны на Корабельную оказался для нас неожиданным…».

Кузнецов говорит об этом, как об одном из факторов, повлиявших на невозможность провести эвакуацию севастопольского гарнизона в конце июня 1942-го. В Крымскую войну эвакуация войск была проведена князем Горчаковым за одну ночь с Южной на Северную сторону бухты по наплавному мосту. Европейцы тогда двигались с юга, от Балаклавы.

Нет, Генштаб помнил о Приморской армии, и оставлять её на милость Манштейна не хотел.

4 июля 1942 г. из Генштаба была отправлена телеграмма: «На побережье СОР есть еще много отдельных групп бойцов и командиров, продолжающих оказывать сопротивление врагу. Необходимо принять все меры для их эвакуации, посылая для этой цели мелкие суда и морские самолеты. Мотивировка моряков и летчиков невозможности подхода к берегу из-за волны неверна. Можно подобрать людей не подходя к берегу, а принимая их на борт в 500–1000 м от берега… Прошу приказать не прекращать эвакуации и сделать все возможное для вывоза героев Севастополя».

Очевидцы запомнили слова Октябрьского: «Не дам больше топить корабли». Действительно, потери флота были серьёзны. Но всё же, всё же…

Много, много было вопросов к командованию.

Горька и тяжела судьба пленных. Свидетельство из «Героической трагедии»: «Наших воинов, попавших в плен, гнали из района последних боев на Херсонесе по разным дорогам из Севастополя в Бахчисарай и Симферополь. После прохода каждой колонны по обочинам дорог лежали застреленные наши бойцы и командиры, ослабевшие от ран и голода.

Особенно немцы ненавидели наших моряков-краснофлотцев и старались их убивать без всякого повода… Немцы в черной форме с засученными руками, верзилы с пьяными мордами, из колонны выхватывали пленных и в 5–6 шагах стреляли в затылок им.

Пока дошли до Бахчисарая и половины не осталось от колонны…».

Приходилось читать, что нигде во Второй мировой не происходило подобной сдачи в плен, подобной катастрофы… Это не так. Вот три подобных истории из иностранного военного опыта. В хронологической последовательности.

Великобритания. В начале 1942-го японцы захватили Британскую Малайю (Малайзия), взяв в осаду город-крепость Сингапур. В Сингапуре скопилось огромное количество потрёпанных войск – английских, австралийских, индийских. Вооружённые силы англичан превосходили силы Японии. Черчилль дал предписание своим начальникам штабов, последним пунктом значилось: «город Сингапур должен быть превращён в цитадель и обороняться до последней капли крови, ни о какой капитуляции не может быть и речи». Командующему Артуру Персивалю было приказано при необходимости «вести бои за каждый дом». При этом Черчилль и его генералы «с ужасом» воображали себе битву за каждый дом в миллионном городе. В результате стратегическая цитадель продержалась ровно одну неделю (!) – с 8 по 15 февраля 1942 года. С точки зрения севастопольского опыта аргументация для сдачи крепости выглядит смехотворно: «Армейских запасов продовольствия было лишь на несколько дней, артиллерийских боеприпасов осталось крайне мало, бензина для машин практически не было, только в баках, воды могло хватить на 24 часа». Был вариант – провести внезапное контрнаступление и с боем взять всё необходимое у противника для дальнейшей обороны. Но Персивалю подчинённые заявили, что это «не под силу совершенно измотанным войскам». И командующий согласился.

Японцы настояли, чтобы генерал Персиваль лично вышел с белым флагом для переговоров. Он вышел. В плену оказалось 80 тысяч человек. И город с миллионным китайским населением. Японцы устроили «фильтрацию». Грабежи и расстрелы длились до конца марта. Из японской неволи сам Персиваль был освобождён советскими солдатами в августе 1945-го.

США. На Филиппинах при проведении Баатанской операции в плен к японцам попало 75 тысяч военнослужащих США. Операция длилась три месяца, с 7 января по 9 апреля 1942. При этом командующий войсками на Филиппинах – в будущем самый известный американский полководец Дуглас Макартур (с почётным прозвищем Неукротимый Дуг) – ещё в марте счёл за благо покинуть Филиппины и перебраться с штабом в Австралию. Разумеется, по приказу высшего политического руководства… Пленных японцы гнали в условиях тропической жары стокилометровым маршем «по разбитым дорогам с щебёночным покрытием в густой пыли… Конвоиры обезглавливали упавших, перерезали им горло или просто пристреливали… закалывали штыками, насиловали, вспарывали животы, избивали прикладами и не позволяли пить и есть… По упавшим проезжали японские танки. Мотоциклисты выставляли винтовочные штыки на уровне шеи и проезжали вдоль ряда людей…».

В плен попали и американские генералы, в том числе Джонатан Уэйнрайт (самый высокопоставленный из попавших в плен), оставленный Макартуром командовать обороной вместо себя. Уэйнрайт, как и его английский коллега генерал Персиваль, был освобождён из японского концлагеря советскими войсками в августе 1945-го.

К слову, оба – Уэйнрайт и Персиваль – 2 сентября 1945 года благополучно присутствовали при церемонии подписания капитуляции Японии на борту линкора «Миссури». Попавшие в плен японские генералы, командовавшие войсками в Малайзии и на Филиппинах – Томоюки Ямасита и Масахару Хомма – за военные преступления были приговорены международным трибуналом к казни. Некоторые полагают, это было личной местью Макартура. Сам Макартур, несмотря на поражение, за Филиппины в апреле 1942 года получил от Рузвельта «Медаль Почёта». Войска Макартура в 1945-м будут освобождать Филиппины.

Есть общее? Есть. Но очевидна и разница. Во-первых, к пленённым в традиционных армиях у высшего руководства было сочувственное отношение, во враги и предатели – не записывали. Во-вторых, для Великобритании и США потеря территорий в Тихом океане, пусть и имевших стратегическое значение, не было критичным. Их и не удерживали до последней возможности. Для СССР удержание Севастополя было залогом стойкости в грядущих битвах за Кавказ и Волгу, предвестием разгрома европейцев в Сталинграде.

Германия. В Сталинградской битве в плен только в городской черте в период с 10 января по 22 февраля 1943 г. попало свыше 91 тысячи человек. В том числе 24 генерала и сам командующий фельдмаршал Фридрих Паулюс. Многие солдаты и офицеры кончали жизнь самоубийством. «Сталинградская катастрофа» произошла во многом благодаря лично Гитлеру, который заверил Паулюса, что «сделает всё, чтобы соответствующим образом обеспечить снабжение (6-й армии) и своевременно освободить из окружения». Паулюс подчинился приказу, хотя командиры его корпусов настаивали на немедленном прорыве даже без согласия Гитлера – когда ещё такая возможность была. Гитлер в своём последнем послании указывал, что 6-я армия должна обороняться «до последнего солдата и последнего патрона». Делался намёк на желательность самоубийства Паулюса: «Ещё ни один немецкий фельдмаршал не попадал в плен». Паулюс решил иначе: он сдался в плен. Когда советское командование предложило ему дать приказ о капитуляции армии, он уклонился: с момента пленения 6-й армией командует Гитлер. Тот ещё жук! Плен был для него спасением. В Германии о пленных как бы сразу забыли, сообщив, что 6-я армия погибла, и объявив трёхдневный траур. К финалу войны Паулюс «перековался», как и часть его генералов. Он был подключён к антигитлеровской агитации, и даже выступил обличителем на Нюрнбергском процессе, чем поверг своих бывших сослуживцев в шок.

Что ждало бы советских военачальников в немецком плену, мы примерно знаем. 26 генералов, попавших в годы войны в плен, погибли в лагерях, отказавшись сотрудничать с врагом. Погиб и генерал Пётр Георгиевич Новиков, оставленный Октябрьским командовать СОР вместо себя. В лагере его живого затолкнули в печь крематория и сожгли.

Патриах Кирилл в упомянутой проповеди ставил вопрос предельно остро и отвечал на него так, что не всем понравилось: «Некоторые недоумевают: “Почему же такой страшной и кровопролитной была последняя война? Почему так много народа погибло? Откуда то, ни с чем не сравнимое, страдание людей?”. Но если мы и на эту военную катастрофу посмотрим тем взором, которым взирали на прошлое и настоящее наши благочестивые предки, то разве сможем удержаться от совершенно ясного свидетельства, что сие было наказание за грех, за страшный грех богоотступничества всего народа, за попрание святынь, за кощунство и издевательство над Церковью, над святынями, над верой».

Преподобный Серафим Вырицкий ещё в 1927 году говорил духовным чадам: «Будет война, и война страшная, всемiрная, она приведет народ России к Богу».

Но почему, почему претерпели невероятные муки и жизнями поплатились именно эти, самые отважные, выполнившие приказ до конца, преданные Родине?.. Лишь голос Христа может утешить: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя». Они – в бессмертии.

автор: Олег Слепынин

источник: www.stoletie.ru

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock
detector