История одного шедевра. «Бурлаки на Волге» Репина

Илья Репин — один из тех художников, у которого что ни полотно, то хит. Одна из картин, которую невозможно забыть или перепутать с чем-либо, — «Бурлаки на Волге»....

Илья Репин — один из тех художников, у которого что ни полотно, то хит. Одна из картин, которую невозможно забыть или перепутать с чем-либо, — «Бурлаки на Волге». Кто не знает этот групповой портрет?! Казалось бы, все ясно: Волга, тяжелый труд, немытая Россия. Но не все так просто.

Сюжет

На речном берегу, впряженные, тянут судно бурлаки. По полотну Репина, которое, кажется, даже в школьных учебниках истории есть, растиражирован образ нищего оборванца, которому и на жизнь иначе не заработать, кроме как адским трудом. Репин еще и подбрасывает дров в социальный костер: на горизонте виднеется символ прогресса — буксир, который мог бы заменить бурлака, облегчить его участь, но почему-то не используется.

Возглавляет ватагу тройка «коренников»: в центре бурлак Канин, напоминающий Репину философа, бородач, олицетворяющий первобытную силу, и озлобленный «Илька-матрос». За ними — остальные, среди которых выделяются высокий флегматичный старик, набивающий трубку, юноша Ларька, как бы пытающийся освободиться от лямки, черноволосый «Грек», который словно окликает бурлака, готового рухнуть на песок.

Характеры выписаны настолько эмоционально и живо, что охотно верится этой истории. Однако не торопитесь судить по одной картине о целом явлении в экономике царской России. Дело в том, что процесс работы бурлака был другим.

В бурлацком промысле участвовали даже женщины, 1900-е

На баржах стоял большой барабан, на который был намотан трос с прицепленными к нему тремя якорями. Движение начиналось с того, что люди садились в лодку, забирали с собой канат с якорями и плыли вверх по течению. По пути якоря бросали. Бурлаки на барже цеплялись за трос своими чалками и шли от носа на корму, выбирая канат, а там, на корме, его наматывали на барабан. Получалось, что шли они назад, а палуба у них под ногами проходила вперед. Потом они опять бежали на нос баржи, и все это повторялось. Вот так баржа и плыла вверх по течению до первого якоря, который потом поднимали, далее до второго и третьего. То, что описал Репин, происходило, если лоцман сажал баржу на мель. Такая работа оплачивалась отдельно.

Что до денег и харчей, то бурлак был далеко не так нищ, как показал художник. Работали они артелями и перед началом сезона судоходства сговаривалась о харчах. В день им давали хлеб, мясо, масло, сахар, соль, чай, табак, крупу. После обеда всегда спали. И денег за летний сезон хороший бурлак зарабатывал столько, что в зимнее время мог ничего не делать. В бурлацком промысле были заняты сотни тысяч человек. Шли туда в подавляющем большинстве случаев добровольно, как на отходные работы.

Контекст

«Бурлаки на Волге» — ранняя работа Репина. Еще и 30 лет ему не исполнилось, когда было завершено полотно. В то время художник был студентом Академии и в основном писал на библейские сюжеты. К реализму Репин обратился, кажется, неожиданно для самого себя. А дело было так. В конце 1860-х он с сокурсниками отправился на этюды в Усть-Ижору (поселок недалеко от Петербурга). Набережная, господа прогуливаются, все чинно — благородно. И внезапно впечатлительный Репин заметил ватагу бурлаков.

«О Боже, зачем они такие грязные, оборванные! — воскликнул художник. -…Лица угрюмые, иногда только сверкнет тяжелый взгляд из-под пряди сбившихся висящих волос, лица потные блестят, и рубахи насквозь потемнели. Вот контраст с этим чистым, ароматным цветником господ».

Во время той поездки Репин сделал эскиз картины, сюжет которой строился на контрасте бурлаков и дачников. Композицию раскритиковал друг художника Фёдор Васильев, назвав ее искусственной и рассудочной. Он-то и посоветовал Репину отправиться на Волгу и доработать сюжет, а заодно помог с деньгами — сам живописец был крайне стеснен в средствах.

Репин поселился в Самарской области на все лето, знакомился с местными, расспрашивал о жизни. «Должен сознаться откровенно, что меня нисколько не занимал вопрос быта и социального строя договоров бурлаков с хозяевами; я расспрашивал их, только чтобы придать некоторый серьез своему делу. Сказать правду, я даже рассеянно слушал какой-нибудь рассказ или подробность об их отношениях к хозяевам и этим мальчикам-кровопийцам».

Автопортрет, 1878

Гораздо больше художника увлекал сам образ бурлака: «Вот этот, с которым я поравнялся и иду в ногу, — вот история, вот роман! Да что все романы и все истории перед этой фигурой! Боже, как дивно у него повязана тряпицей голова, как закурчавились волосы к шее, а главное — цвет его лица!» Так Репин описывал Канина — бурлака, расстриженного священника, с которым он познакомился на Волге. Его художник считал «вершиной бурлацкой эпопеи».

Публика увидела картину в 1873 году в Петербурге на художественной выставке произведений живописи и скульптуры, предназначенных для отправки в Вену на Всемирную выставку. Отзывы были противоречивыми.

Достоевский, например, писал: «Нельзя не полюбить их, этих беззащитных, нельзя уйти, их не полюбя. Нельзя не подумать, что должен, действительно должен народу… Ведь эта бурлацкая «партия» будет сниться потом во сне, через пятнадцать лет вспомнится! А не были бы они так натуральны, невинны и просты — не производили бы впечатление и не составили бы такой картины». Хвалили Репина Крамской, Стасов, да и все те, кто позднее станет передвижниками.

Академические круги называли картину «величайшей профанацией искусства», «трезвой правдой жалкой действительности». Кто-то из журналистов усматривал на полотне «разные гражданские мотивы и худосочные идейки, перенесенные на полотно из газетных статеек… у которых реалисты почерпают свое вдохновение».

После Петербурга картина отправилась в Вену. Там ее также встретили одни с восторгом, другие — с недоумением. «Ну, скажите, ради Бога, какая нелегкая дернула вас писать эту картину? Вы, должно быть, поляк?.. Ну, как не стыдно — русский! Да ведь этот допотопный способ транспортов мною уже сведен к нулю, и скоро о нем не будет и помину. А вы пишете картину, везете ее на Всемирную выставку в Вену и, я думаю, мечтаете найти какого-нибудь глупца-богача, который приобретет себе этих горилл, наших лапотников», — говорил один из министров.

И все же полотно нашло покупателя. Им стал великий князь Владимир Александрович, из-за чего полотно оказалось закрытым для широкой публики, которая могла видеть его только на выставках.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...