Ты – на коне, а за тобой – солдаты, и я, конечно, там же, среди них.

С каждым годом в нашей стране остается все меньше тех людей которые защищали нашу страну от нападения на нею полчища гитлеровских солдат. Тех героев которые тяжелейшим трудом отстояли...

С каждым годом в нашей стране остается все меньше тех людей которые защищали нашу страну от нападения на нею полчища гитлеровских солдат. Тех героев которые тяжелейшим трудом отстояли нашу Родину и подарили нам мирное небо над головой. Память о подвиге наших славных воинов будет жить вечно…

А я пою в традиции романсов,
Которые когда-то пел мой дед.
Остался у меня его портрет…
Взгляд доверительный, не властный.

И в комнате моей всегда легко
Писать стихи, настраивать гитару
И чувствовать по-новому утрату,
Как это было… Было – не прошло!

О власть страны! Ты многих погубила
Талантливых и честных сыновей!
И с каждой беспощадностью своей
Ты никого, конечно, не любила!

Кого винить? Кто сильный – тот и прав
Законами огромного зверинца.
В забвение ушли такие лица,
Перед детьми себя не оправдав!

Я помню, дед, ты пел один романс
С какой-то благодарностью покорной,
Но взглядом, отрешённым и спокойным,
Ты не смотрел с надеждою на нас.

На фотографии такой же взгляд:
Уставший, тихий, мудрый, благородный, –
Смотрю в него, как в зеркало, подробно
И вижу всё, как много лет назад…

В огромный коридор открылась дверь,
Ты на пороге встал в заснеженной шинели,
Как будто за тобой гнались метели
Или загадочный таёжный зверь.

В паркете хрустнул хромовый сапог,
Ты снял папаху, поклонился низко,
А я скорей в твою шинель забился,
В медали окуная нос и лоб.

Солёный запах поглотил мой вдох.
И детство, окрылённое величьем,
Парило над страной в твоём обличье
И опускалось хвастаться во двор.

Я помню всё, могу всё проследить:
Порыв и взгляд, восторженно-крылатый!
Ты – на коне, а за тобой – солдаты,
И я, конечно, там же, среди них.

Я до сих пор в том избранном строю,
Я у твоей шинели дал присягу!
Спокойному и сдержанному взгляду
Я никогда, мой дед, не изменю.

… Пришла пора, пора людской печали,
Всё строже память и сильнее скорбь.
Она определит последний срок, –
Духовный суд над всеми палачами.

1992

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Загрузка...
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...