Жил такой парень. Василий Макарович Шукшин

Василий Шукшин появился на свет 25 июля 1929 г. в деревне Сростки Старо-Бардинского района (в настоящее время Бийского района) Алтайского края. Его мать звали Марией Сергеевной Поповой, а...

Василий Шукшин появился на свет 25 июля 1929 г. в деревне Сростки Старо-Бардинского района (в настоящее время Бийского района) Алтайского края. Его мать звали Марией Сергеевной Поповой, а отца — Макаром Леонтьевичем. Родился Шукшин-старший в 1912 г., и на момент появления Васи юному отцу шел всего семнадцатый год. Оба родителя были из крестьянских семей, уроженцами Сросток. Василию еще не исполнилось четырех лет, как его отца заключили в тюрьму. Обвинение было серьезным — участник и, мало того, организатор контрреволюционной повстанческой группировки. Судила Макара Леонтьевича особая тройка ОГПУ и, несмотря на то, что семейство Шукшиных в числе первых вступило в колхоз, приговорила к расстрелу. 26 марта 1933 г. отца Шукшина арестовали, а уже 27 апреля приговор был приведен в исполнение. В годы хрущевской «оттепели» (в 1956 году) Макара Леонтьевича посмертно реабилитировали.

Уже перед самой войной Мария Сергеевна во второй раз вышла замуж. Выбор ее пал на односельчанина Павла Николаевича Куксина. Вася с первых дней невзлюбил отчима и всяческими способами пытался «довести» его. В своих воспоминаниях Шукшин признавался, что очень хотел, чтобы отчим выпорол его или ударил, чтобы мама осознала, кого привела в избу, и свою ошибку исправила. Однако Павел Николаевич оказался добрейшим человеком и на провокации подростка не поддавался. Когда началась война, отчим был призван на фронт, и в 1942 геройски погиб. Мария Сергеевна в это время вместе с ребятишками находилась в Бийске. В город семья перебралась еще в 1940, где мечтавшая получить профессию мать Шукшина записалась на годичные курсы шитья. Тем не менее, получив похоронку, семейство вернулось в родные Сростки.

С мамой Марией Сергеевной, 1932 год

В годы войны вся тяжелая крестьянская работа легла на женщин и ребятишек. Наравне со всеми трудился в колхозе и Вася вместе со своей младшей сестрой Наташей. У Шукшиных имелся небольшой огородик, который они засаживали овощами и картошкой. Выручала семью и единственная корова Райка. Мария Сергеевна стригла односельчан и шила на людей, но все равно жило маленькое семейство холодно и голодно. Спасала русская печь, недаром, когда выросшие дети уезжали, мать попросила их трижды поцеловать ее, сказав: «Матушка-печка, как согревала ты меня, кормила и поила, так благослови в дальнюю дорогу».

Среди деревенских подростков двенадцатилетний Василий ходил в верховодах. Обиды молодой Шукшин никому, даже взрослым, не прощал и запросто мог выбить глаз свинье соседа. Был он угрюм и молчалив, учился плохо, уроки пропускал, предпочитая играть с товарищами в бабки. Сросткинская родня в одном из писем сообщала о нем: «От рук совсем отбился. Марья прямо и не знает, что с ним, лоботрясом этаким, делать, — ничего не слушает». В какой-то момент своего взросления Василий, забросив любимые бабки, увлекся чтением. Читал он все подряд, мать рассказывала: «Бывало, залезет ночью на стожок сена и читает там при лунном свете». Прочитанное, к слову, не шло впрок — учился Шукшин так же плохо. На помощь пришла соседка-учительница, беженка из Ленинграда, составившая мальчику список литературы. После этого оценки в школе у Шукшина стали лучше, и Мария Сергеевна наконец-то успокоилась. В долгие зимние вечера Василий вслух читал матери и сестре Диккенса, а те лишь ахали и охали. В сорок лет режиссер скажет об этих годах: «Лучше времени пока не было». Детские впечатления Шукшина легли в основу его автобиографического цикла рассказов «Из детских лет Ивана Попова».

Осенью 1943 после окончания семи классов Шукшин вместе с другими ребятами отправился в Бийск и поступил в автомобильный техникум. На всем готовом (и питании, и обмундировании) в городе было легче жить. Однако городские ребята к деревенским относились с презрением. Василий Макарович вспоминал: «Нас они почему-то называли «рогалями» или «чертями». Хотя выращенный «чертями» хлебушек, бийские «ангелы» лопали за милую душу. Мы пораженные и подавленные столь открытой враждебностью молчали». Домой Шукшин приезжал каждые выходные, а также на время каникул. Однако проучился Василий всего два года — на третьем курсе из-за неладов с англичанкой вспыльчивый юноша бросил техникум. Односельчане смеялись над ним, а родные переживали. Однако сам Шукшин говорил матери: «Я все равно по этой специальности не стал бы работать».

В начале 1946 шестнадцатилетний Шукшин уехал из дома и пропал — писем он никому не слал. Его сестра вспоминала: «Мама втиснула в деревянный чемоданчик все нужное для Васи, сверху он положил тетради, книги, и мы его проводили в никуда». Объявился Василий лишь весной 1947 в Калуге, и в биографии его до сих пор имеется многомесячный пробел. Среди биографов существует даже маловразумительная версия о том, что Василий Макарович, подобно Егору Прокудину из «Калины красной», являлся членом воровской шайки. Так это или нет — неизвестно, однако в 1947 в Калуге молодой парень от московского треста «Союзпроммеханизация» был направлен на строительство нового турбинного завода. В этом городе Василий Макарович проработал до января 1948. Впоследствии он говорил: «Был разнорабочим, гоняли меня туда-сюда, часто обижали. Почему-то особенно всех возбуждало, что я — только из деревни…». Жил Шукшин в рабочем бараке, однако приходил туда лишь ночевать. В свободное время он, ища уединения, бродил по улицам городам.

С начала 1948 по апрель этого же года Василий Макарович слесарем-авторемонтником работал на тракторном заводе во Владимире. В это время он загорелся стать летчиком. Получив от военкомата необходимое направление, юноша повез документы в Тамбовскую область в авиационное училище. К несчастью, по дороге важные бумаги оказались потеряны. В училище Шукшин не посмел явиться, во Владимир он также не вернулся: «В военкомате сидели очень добрые люди, и мне больно было огорчать их, что я этакая «шляпа». Уже в Рязани молодой человек предпринял попытку поступить в военное автомобильное училище. Однако это стремление получить образование окончилось неудачей, Василий Макарович провалился на экзаменах.

С апреля 1948 по август 1949 Шукшин был разнорабочим Головного ремонтно-восстановительного поезда номер пять. Он участвовал в постройке электростанции на станции Московско-Курской железной дороги Щербинка, а затем строил железнодорожный мост на станции Белорусской железной дороги Голицыно. Летчиком Василий Макарович так и не стал, зато стал моряком или, точнее, морским радистом. Его призвали осенью 1949 на Балтийский флот, а в следующем году перевели на Черноморский. Командир отделения вспоминал о старшем матросе Шукшине: «Читал много, бывал в Севастопольской морской библиотеке, а вот писал что-нибудь — сказать не могу. Может быть, пробовал, но об этом никто не знал. Василий Макарович, вообще, был задумчив, замкнут». В увольнения будущий актер не ходил и с девушками на севастопольских набережных не встречался, проводя все свободное время за учебниками и мечтая получить аттестат о среднем образовании. Более всего Шукшин любил в тот период роман Лондона «Мартин Иден» — произведение, ставшее для него чем-то наподобие «писательского самоучителя». Любопытно, что домой Василий Макарович отправлял «романтические» письма — мол, попадаю в бури, мол, моряка смыло с вахты, так и не сумели спасти… Однако, увы, все это было пробой пера и мифотворчеством — служил Шукшин береговым матросом и на дежурстве держал с боевыми кораблями наземную радиосвязь. В январе 1953 согласно заключению медкомиссии юношу досрочно демобилизовали — причиной стала обострившаяся язвенная болезнь желудка.

Спустя семь долгих лет Шукшин объявился на своей малой родине. В это время один из сросткинцев писал дальней родне: «Васька, Марьин сын, опять в Сростках появился! Ходит в тельняшке! Форсит! Хулиганит и всех задирает…». Однако после недельного загула, Василий Макарович взялся за ум. Бывший матрос экстерном сдал экзамены за среднюю школу и получил вожделенный аттестат зрелости. После этого будущий писатель остался в Сростках, устроившись на работу не кем-нибудь, а директором вечерней школы. Помимо прочего он преподавал литературу и русский язык, а также писал в районную газету заметки, в которых призывал учиться сельскую молодежь. Позже Шукшин признавался: «Честно говоря, учителем я был неважнецким — без опыта, без специального образования, — однако и теперь не могу забыть с какой благодарностью смотрели на меня уставшие за рабочий день девушки и парни, когда у меня получалось рассказать им что-нибудь интересное и важное». В это же время в его жизни появилась Мария Шумская, которую Шукшин приглядел еще четырнадцатилетним подростком, когда приезжал из Бийского техникума на выходные.В 1954 молодой специалист был приглашен на работу в райком комсомола, однако к тому времени у него появилась новая мечта — поступить в столичный Литературный институт им. Горького. И летом 1954 Василий Макарович отправился в Москву. Прибыв в огромный город, Шукшин понял, что допустил промашку — необходимо было заранее отправить на творческий конкурс свою работу. Тех, кто проходил конкурс, приглашали на экзамены, однако алтайский юноша об этом не знал, и, разумеется, документы его не приняли. Согласно устоявшейся легенде, к пареньку странноватого вида в тельняшке и гимнастерке, галифе и кирзовых сапогах, понуро сидевшему на лавке в сквере института, подошел сибиряк Евгений Евтушенко. Звезда его в то время еще не взошла, однако была уже на подъеме. Они разговорились, и поэт посоветовал Василию Макаровичу идти во ВГИК, на режиссерский факультет в мастерскую легендарного Ромма. И Шукшин пошел… Позже он, усмехаясь, говорил: «Приемную комиссию, очевидно, изумило, кого Михаил Ильич набирает. Все-таки я видимо отличался от окружающих своею неотесанностью и дремучестью». Приемная комиссия, к слову, не пожелала взять двоих — Василия Шукшина и Андрея Тарковского. Первый, согласно заключению, был настолько темен, что не читал Толстого и вообще не знал практически ничего… Второй же, напротив, слишком много знал. Но Ромм все-таки настоял, чтобы молодых людей зачислили. Это событие стало в судьбе Василия Макаровича поворотным. Позднее он писал по этому поводу: «Мне всегда везло на добрых и умных людей».

Поселился Василий Макарович в общежитии ВГИКа, расположенном на Трифоновской улице. К тому времени Мария Шумская окончила педагогический институт в Новосибирске, вернулась в родное село, и в августе 1955 вышла за Шукшина замуж. После свадьбы муж-студент возвратился в Москву, молодая супруга же в столицу ехать наотрез отказалась и осталась с родителями. Спустя год Шукшин написал матери, что жить с Марией не будет. Согласия на развод Шумская не дала, и этот брак Василию Макаровичу удалось «нейтрализовать», только потеряв паспорт. Сросткинцы дружно осудили «непутевого Ваську», а сам он в это время полным ходом постигал азы киноискусства. Монтажное (специфически киношное) видение напористый студент напрочь отрицал, ассистентка Ромма отмечала: «В несколько упрощенном варианте его взгляд на съемку можно было определить так — достаточно поставить аппарат, актерам хорошо перед ним играть, а все прочее от лукавого. Он выслушивал Ромма, Ромм выслушивал его, и каждый оставался при своем». К слову, большинство этюдов с воображаемыми предметами Василий Макарович выполнял, используя свой богатый жизненный опыт — показывал, как матрос раскуривает трубочку, как косит косарь.

Отношения с однокурсниками у Шукшина также складывались путаные. Одни считали его забиякой и сумасбродом, другие — неотесанной деревенщиной, третьи — баловнем судьбы и карьеристом, четвертые — отчаянным спорщиком, пятые — нелюдимым и угрюмым, шестые — чутким и душевным… Шукшин мог быть всяким. В конце пятидесятых наступила «оттепель». Вгиковцы слушали джаз и смотрели западное кино, читали Хемингуэя, Ремарка и Сэлинджера. Вместе с остальными слушал, смотрел и читал Шукшин, однако многое «модное» просто проходило мимо его души. Известно, что в качестве протеста «узким брюкам» Василий Макарович разгуливал по ВГИКу в кирзовых сапогах. Сам он писал по этому поводу: «Рассуждал я так: они копируют Запад, а я тогда «возвращусь» назад, в Русь».

В 1956 советский кинорежиссер Сергей Герасимов начал снимать «Тихий Дон». В этой ленте Шукшин впервые появился, как актер. Достался ему крохотный эпизод, выглядывающего из-за плетня матроса. А летом 1957 студент-третьекурсник был отправлен на Одесскую киностудию на практику. Там его заметил известный режиссер Марлен Хуциев, готовящийся снимать картину «Два Федора» и наслышанный уже об «алтайском крестьянине в кирзачах». Он позвал Василия Макаровича на главную роль. Шукшин, уже примерившийся к режиссерской профессии, внезапно понял, что может одновременно быть и актером. Картина имела успех, а Шукшина заметили. В это же самое время Василий Макарович написал свои первые рассказы. По рекомендации Ромма он рассылал их веером по различным столичным журналам. Первой откликнулась «Смена», напечатав в пятнадцатом номере за 1958 год еще довольно неказистый рассказец Василия «Двое на телеге».

В 1960 Шукшин окончил ВГИК, а за год до этого снялся в приключенческой ленте «Золотой эшелон», где исполнил роль большевика-подпольщика. В 1960 он сыграл с Нонной Мордюковой в «Простой истории», а в 1962 на экраны страны вышли сразу три картины с его участием: «Аленка» (Барнета), «Когда деревья были большими» (Кулиджанова) и «Мишка, Серега и я» (Победоносцева). По окончании учебы Михаил Ромм со своего курса взял на «Мосфильм» Александра Гордона, Александра Митту и Андрея Тарковского. Увы, нигде не прописанный Василий Макарович остался за бортом, Михаил Ильич ему сказал: «Отныне — сам. Парень ты крепкий». Какое-то время Шукшин «на птичьих правах» жил во вгиковском общежитии, однако затем ему пришлось оттуда уйти. В начале шестидесятых годов он скитался по столице, нередко ночуя на вокзалах. Вечера молодой режиссер проводил вместе со знакомыми и полузнакомыми людьми, мотаясь из одного дома в другой. Бывал Василий Макарович и в доме Левона Кочаряна в Большом Каретном переулке, где в то время собирались многошумные компании, а среди гостей были Юлиан Семенов, Илья Глазунов, Владимир Высоцкий. А в 1961 Шукшин посетил Новосибирск. Скончался его зять Александр Зиновьев, а сестра осталась вдовой в двадцать семь лет с двумя ребятишками-близнецами на руках. На похоронах Шукшин сказал ей: «Хочу, чтобы и меня так же по-русски похоронили — с причитаниями, с отпеванием. И чтобы жива была мама и ты с детишками…».


Все это время Шукшин не переставал сочинять новые рассказы, а также разносить написанное по редакциям столичных журналов. На вопрос: «Где и когда ты успеваешь писать?», Василий Макарович неизменно отвечал: «В гостиницах. В общежитиях. В больницах». В редакции «Октября» в 1962 Шукшин появился в тяжелых сапогах, в грубом бобриковом пальто и в огромной рыжей шапке. Глядя с мрачным недоверием, с неохотой протягивая свернутую трубкой рукопись, он произнес: «Все равно не напечатаете, только время проведете!». Но вышло иначе — напечатали. А затем дело пошло, рассказы Шукшина сразу стали публиковать в «Молодой гвардии», в «Москве», в «Новом мире». В 1963 в книжных магазинах появилась его первая книга «Сельские жители». В том же счастливом году Василий Макарович снял свой первый фильм «Живет такой парень». Пробы Куравлева на главную роль оказались неудачными, однако Шукшин, идя наперекор решению худсовета, настоял на своем выборе. Владимир Высоцкий рассказывал: «Я хотел играть у него, однако Вася уже обещал Куравлеву». Слово Шукшина было законом, и он никогда не проводил актерских проб (разве что для проформы), заранее прекрасно зная, кого будет снимать. В первую очередь Василий Макарович интересовался человеком, и лишь потом актером. Именно потому в его фильмах так много непрофессионалов. Когда лента «Живет такой парень» появилась на экранах, ни зрители, ни критики не могли понять — отрицательный или положительный герой Колокольников. Шукшин в ответ язвительно отмечал: «Пашка Колокольников, конечно, не поражает интеллектом. Однако фильм не о докторе искусствоведческих наук. Это фильм о шофере с Чуйского тракта на Алтае». На Всесоюзном кинофестивале, прошедшем в Ленинграде, картина была удостоена приза как лучшая кинокомедия. Василия Макаровича это не обрадовало, он и не мыслил делать комедию: «Я был уверен, что выйдет серьезный фильм. Мы хотели насытить его жизненной правдой. И хотели, чтобы она (правда), легко понималась…».

Кадр из фильма «Живет такой парень»

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Загрузка...
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...