Полководцы России. Генерал Кравченко

Григорий родился в 1912 году в селе Голубовка Новомосковского района Днепропетровской области, в многодетной крестьянской семье. По национальности — украинец. С 1914 года жил в селе Пахомовка Павлодарского...

Григорий родился в 1912 году в селе Голубовка Новомосковского района Днепропетровской области, в многодетной крестьянской семье. По национальности — украинец. С 1914 года жил в селе Пахомовка Павлодарского уезда.

В первую Мировую войну его отца призвали в армию. Семья жила впроголодь, в постоянной нужде, хотя родственники и помогали. Отец вернулся в 1917 году раненым — на костылях.

В 1923 году вся семья перебралась в село Звериноголовское Курганской области. Григорий зимой учился в сельской школе, а летом работал подпаском. В 1924 году он стал пионером. В 1927 году Григорий поступил в школу крестьянской молодёжи. В школе преподавали обществоведение, основы агрономии и организации кооперативного сельского хозяйства, на опытных участках выращивали перспективные сорта огородных культур, ягоды, заготавливали сено.

С 1928 года он жил в интернате при школе, так как его родители переехали в деревню Мочалово, а затем в город Курган. Всего в интернате жило более 30-ти человек. Интернатовцы бесплатно питались и получали до 5-ти рублей в месяц на приобретение учебных принадлежностей. Школа имела небольшое подсобное хозяйство, 2-х лошадей, корову. Григорий был председателем хозяйственной комиссии. В эти годы юноша мечтал о профессии агронома и думал, что всю жизнь проработает на земле…

Полководцы России. Генерал Кравченко
Летчик Кравченко с самолетом Р-5

В 1928 году Кравченко вступил в комсомол. Вскоре его избрали членом бюро ВЛКСМ школы. Он ходил с товарищами по окрестным селам, разъяснял людям план кооперирования сельского хозяйства, помогал на местах заготовлять хлеб, изымать излишки зерна у кулаков. В декабре 1929 года его избрали членом райкома комсомола.

В 1930 году Кравченко окончил школу крестьянской молодёжи и поступил в Пермский землеустроительный техникум, который вскоре был переведён в Москву. Однако проучился он в техникуме только один год.

Когда зимой 1931 года было опубликовано обращение IX-го съезда ВЛКСМ с призывом «Комсомолец — на самолёт!», ответ советской молодёжи был единодушный «Дадим стране 100 000 лётчиков !». Григорий воспринял призыв как лично к нему обращённый и, не откладывая ни дня, подал заявление с просьбой направить его в авиацию. По спецнабору ЦК ВКП(б) в мае 1931 года он был направлен в 1-ю военную школу лётчиков им. тов. Мясникова в Каче.

Полководцы России. Генерал Кравченко
Плакат 30-х годов

В авиашколе он освоил самолёты У-1 и Р-1. Учебную программу настойчивый и дисциплинированный курсант прошёл за 11 месяцев. В 1932 году окончил школу лётчиков, и как отличный мастер пилотажа, был оставлен в ней лётчиком — инструктором.

Генерал — полковник авиации Ф. Шинкаренко, бывший курсант Кравченко, рассказывает:

«Кравченко вновь и вновь напоминает, как важно распределять внимание на взлёте, наборе высоты, на развороте, планировании и, конечно, на посадке. Он что-то чертит на доске, сопровождает свои объяснения шуткой о велосипедисте, которого на ровной полянке так и тянет к единственному на пути дереву».

С 1933 года служил в 403-й истребительной бригаде, которой командовал комбриг П. Пумпур. Быстро освоил истребители И-3, И-4, И-5. В служебной аттестации отмечалось:

«Моторы, самолёт и вооружение знает хорошо. К полётам тщательно готовится. На инспекторской проверке занял 1-е место по технике пилотирования. Огневая подготовка и стрельба — отличные. Программу слепых полётов проходит успешно. Достоин продвижения на должность командира звена во внеочередном порядке».

С 1934 года служил под Москвой в 116-й истребительной эскадрилье особого назначения под командованием полковника Т. Сузи. Был командиром звена. Эскадрилья выполняла спецзадания НИИ ВВС РККА, то есть, фактически, была испытательной частью. Лётчики эскадрильи испытывали новые самолёты и авиационные приборы в самых сложных условиях. Кравченко участвовал в испытаниях динамореактивных авиационных пушек Курчевского АПК-4бис на истребителях И-Z.

25.05.1936 года за успехи в боевой, политической и технической подготовке Старший лейтенант Кравченко был награждён орденом «Знак Почёта» — трудовой наградой, вручавшейся, в том числе, за работы по созданию новых самолетов.

Вскоре его назначили командиром отряда. Однажды во время испытаний в одном вылете за 140 минут он совершил 480 фигур высшего пилотажа.

В Августе 1936 года Кравченко был награждён грамотой ЦК ВЛКСМ и Центрального Совета ОСОАВИАХИМа СССР за отличную работу по подготовке и проведению авиационного праздника, состоявшегося 24.08.1936 года. Но не всегда праздники заканчивались поощрениями. Однажды эскадрилья возвращалась из Москвы после очередного парада. Полковник Т. Сузи разрешил лётчикам 5 минут полетать над военным городком в честь праздника. Прошло время, все машины уже приземлились, а Кравченко всё крутил фигуры над церковью, едва не касаясь её куполов. За это полковник Сузи выписал ему трое суток на гауптвахте.

Полководцы России. Генерал Кравченко
И-15 скапотировал — перевернулся при посадке

В феврале 1938 года Старший лейтенант Кравченко был направлен в Китай для оказания помощи китайскому народу в борьбе с японскими захватчиками. Совершил 76 боевых вылетов, провёл 8 воздушных боёв, лично сбил 3 бомбардировщика и 1 истребитель противника.

29 апреля 1938 года в небе над Ханькоу состоялось боевое крещение Григория Кравченко. С той и другой стороны в бою участвовало более 100 самолётов. Поединки между истребителями шли на всех высотах. В этой «карусели» с земли трудно было разобраться, где свои, где чужие. Беспрерывно ревели моторы и трещали пулемёты. Ничего подобного по своим масштабам и результатам история авиации ещё не знала. Китайский журналист Го Можо, наблюдавший за этим боем, писал:

«У англичан есть специальный термин для определения жаркого воздушного боя — «собачья драка»… Нет, я бы назвал этот бой «орлиной схваткой». Из 54 самолётов противника, участвовавших в налете, был уничтожен 21 — 12 бомбардировщиков и 9 истребителей. Наши потери составили 2 машины».

«Когда взлетел, набрал высоту и осмотрелся, то в воздухе уже шли одиночные бои, — рассказывал потом Григорий. — И-15 раньше «ласточек» вступили в бой с японскими истребителями и разбили их на мелкие группы. Идущие вслед за ними бомбардировщики не выдержали натиска советских лётчиков, стали сбрасывать куда попало свой бомбовый груз и на предельных скоростях поворачивать обратно».

Полководцы России. Генерал Кравченко
Аэродром в Ханькоу

В этом бою Григорий Кравченко сбил ещё один бомбовоз, но сам попал в трудное положение. Когда он, оторвавшись от основной группы наших истребителей, добивал второй бомбардировщик, то внезапно услышал, как по его самолёту ведут огонь. Сделав крутой разворот и выйдя из прицельной трассы, он оглянулся назад и увидел преследующий его японский истребитель И-96. Из пробитых баков самолёта хлестал бензин и горячее масло. Оно залило очки и обожгло лётчику лицо. Сорвав забрызганные маслом очки, Григорий сам перешёл в лобовую атаку, но японец вывернулся и стал уходить на большой скорости — он увидел, что на помощь советскому лётчику спешил другой самолёт. Это был Антон Губенко. К этому времени мотор на самолёте Кравченко, сделав несколько перебоев, зачихал и смолк. Самолёт резко стал терять высоту. Все время до вынужденной посадки Григория сопровождал и прикрывал от атак самураев его друг Губенко. Посадив удачно свою «ласточку» с убранными шасси на мокрое рисовое поле, Кравченко выскочил из кабины и помахал руками своему другу — всё в порядке. Только после этого Антон, качнув крыльями своего самолёта, улетел на аэродром.

4.07.1938 года в воздушном бою Кравченко подбил бомбардировщик. Внезапно он заметил, как несколько японских истребителя атаковали Губенко. Григорий бросился на помощь товарищу, отогнал японцев и сбил при этом один И-96.

Рассказывает Слюсарев: «Кравченко заметил, что Антона атаковало 4 самурая. Поспешив на помощь, Григорий в лобовой атаке с хода сбил один вражеский самолёт, но остальные 3 подожгли «ласточку» Антона. Он выбросился с парашютом, но самураи преследовали его и били по нему из пулемётов. Кравченко, охраняя друга, прицельными очередями не давал возможности врагам приблизиться к снижающемуся на парашюте Губенко. Он сопровождал его в воздухе до тех пор, пока Антон не приземлился недалеко от нашего аэродрома».

А вскоре в воздушном бою сбили и самого Кравченко.

Генерал — полковник авиации Ф. П. Полынин рассказывает: «В воздушном бою Григорию Пантелеевичу удалось сбить один вражеский самолёт. Он погнался за вторым. Но неожиданно откуда-то вынырнувшие 2 японских истребителя взяли его в клещи, и его машина загорелась. Пришлось выбрасываться с парашютом.

— Приземлился прямо в озеро, — рассказывал Кравченко. — Правда, место неглубокое, вода чуть выше пояса. Отстегнув лямки парашюта, тяну полотнище к себе. А из камышей выплывает лодка. Старик китаец толкает её шестом. Подплыл ко мне, глаза злые, кричит:

— Джапан ?

— Какой джапан ? — отвечаю. — Русский я, русский.

— Рус ? — сразу повеселел старик. Подтолкнул лодку ближе и протянул руку.

— Ты, Гриша, расскажи, как тебя китаец водкой угощал, — с усмешкой сказал Рытов, выезжавший на поиски Кравченко.

— А что тут особенного, — застеснялся Григорий Пантелеевич. — Водка как водка. Только горячая.

Генерал — полковник авиации А. Г. Рытов так вспоминал об этом случае:

«Рыбаки накормили Кравченко, развели костер, а когда высохла одежда, посадили его в паланкин и понесли на руках в свой посёлок. Им пришлось идти около 20 километров. Я разыскал Григория в рыбацкой хижине. Он сидел на циновке и, прихлебывая из маленького сосуда подогретую китайскую водку, что-то объяснял жестами собравшимся вокруг людям. Когда мы собрались уходить, провожать Григория вышли все жители поселка.»

Благосклонное отношение местного населения к Григорию Кравченко во многом объяснялось тем, что у него оказался с собой документ. Это был квадратный кусок шёлковой материи, на котором синей краской было начертано несколько иероглифов и стояла большая четырёхугольная красная печать. В безымянном «паспорте» китайским властям и всем гражданам предписывалось оказывать предъявителю этого документа всяческое содействие».

Полководцы России. Генерал Кравченко
Истребители РККА над Халхин-Голом

В воздушных боях Кравченко проявлял невиданную дерзость. Вспоминает С. В. Слюсарев:

«Однажды Кравченко заметил, как в разрывах между облаками курсом на Ухань шли 9 двухмоторных бомбардировщиков… Взмыв свечой ввысь, и маскируясь в облаках, Кравченко врезался в их строй и пристроился под «брюхом» ведущего. Короткими очередями он начал расстреливать японца почти в упор. Флагман закачался, чёрные клубы дыма вырвались из бензобаков. Едва Григорий успел отлететь от вражеского самолёта и скрыться в облачности, как «мицубиси» взорвался в небе. Вскоре подошли остальные наши истребители, и вместе с ними Кравченко продолжал атаковать противника. Это был его последний бой в небе Китая».

Полководцы России. Генерал Кравченко
Самолет И-5

14.11.1938 года Старший лейтенант Кравченко был награждён орденом Красного Знамени.

В конце декабря 1938 года ему было присвоено внеочередное воинское звание майор. Он продолжил службу в НИИ ВВС, в отряде Стефановского.

В декабре 1938 — январе 1939 годов Кравченко провёл государственные испытания истребителя И-16 тип 10 с крылом «М», в Феврале — Марте 1939 года — И-16 тип 17. Кроме того, он провёл ряд испытаний истребителей И-153 и ДИ-6.

22.02.1939 года за образцовое выполнение специальных заданий Правительства по укреплению оборонной мощи Советского Союза и за проявленное геройство майор Кравченко Григорий Пантелеевич был удостоен звания Герой Советского Союза. После учреждения медали «Золотая Звезда», как знака особого отличия для Героев Советского Союза, ему была вручена медаль № 120.

В конце Мая Кравченко и Рахова срочно, прямо с аэродрома, вызвали в Москву, в Управление ВВС. Здесь, в приемной командарма 2-го ранга Локтионова, они увидели много знакомых лётчиков, оживленно разговаривавших между собой. Вскоре их пригласили в кабинет начальника Управления ВВС. Локтионов сообщил, что все они, 22 лётчика, по персональному списку вызваны на совещание к наркому обороны Ворошилову.

29.05.1939 года с Центрального аэродрома им. Фрунзе группа из 48 летчиков и инженеров, имевших боевой опыт, во главе с заместителем начальника Управления ВВС комкором Я. Смушкевичем вылетела на 3-х транспортных самолётах «Дуглас» по маршруту Москва — Свердловск — Омск — Красноярск — Иркутск — Чита для укрепления частей, участвующих в советско — японском конфликте у реки Халхин — Гол. Провожать их приехал сам Ворошилов.

2.06.1939 года Кравченко прибыл в Монголию и был назначен советником в 22-й ИАП. После гибели в бою комполка майора Н. Г. Глазыкина, а затем помкомполка капитана А. И. Балашева, был назначен командиром полка.

23.05.1939 года 22-й истребительный авиаполк прибыл в Монголию. Первые бои полк провёл крайне неудачно. Было сбито 14 наших самолётов. 11 лётчиков погибли. Японцы потерь не имели. Японская авиация господствовала в воздухе, оказывая поддержку своим наземным частям. Нашим истребителям пришлось вступать в бой с ходу, без предварительного изучения района боевых действий, при весьма отрывочных и неполных данных об обстановке. Молодые неопытные пилоты рвались в бой, но одной смелости и ненависти к врагу для победы было недостаточно.

Опытный пилот и боевой лётчик Г. П. Кравченко смог воодушевить лётчиков и переломить ситуацию.

Генерал — майор авиации Арсений Ворожейкин вспоминает:

«Кравченко, осмотрев изрешечённый японскими пулями самолёт, собрал возле машины всех лётчиков. Его усталое лицо было недовольно, сощуренные глаза строго поблескивали. Подчинённые проявляют иной раз удивительное чутье, угадывая настроение старшего начальника, но тут решительно никто не знал, чем могло быть вызвано неудовольствие боевого командира. Приземистый, крепко сбитый Кравченко стоял, облокотившись на самолёт, погруженный в раздумье, и, казалось, никого не замечал. Трубаченко, посмотрев на широкую грудь нового командира с 3-мя орденами, несколько робко, словно бы за ним была какая-то вина, доложил о сборе лётчиков. Кравченко, выжидая, когда все умолкнут, встал и взглянул на изрешечённый самолёт. Его лицо снова стало угрюмым, в сощуренных глазах блеснули сухие огоньки.

— Теперь полюбуйтесь ! — голос его грозно возвысился. — 62 пробоины! И этим некоторые ещё гордятся. Считают дырки доказательством своей храбрости. Срам это, а не геройство! Вы взгляните на входные и выходные отверстия, пробитые пулями. О чём они говорят? Вот здесь японец дал две длинные очереди, и обе почти строго сзади. Значит, лётчик зазевался и проглядел противника… А по глупости, по своей невнимательности погибнуть — честь не велика… 62 пробоины — 31 пуля. Да этого больше чем достаточно, чтобы лётчик лежал где — нибудь в степи под обломками своего самолёта! .. А из-за чего, спрашивается? Допустим, вы много летаете, устаете, это притупляет бдительность. Но ведь хозяин этой-то машины сделал сегодня только 3 вылета, я специально поинтересовался. И вообще заметьте: анализ говорит, что в большинстве случаев лётчиков — истребителей подбивают на зевках… Молитесь Поликарпову, что он сделал такой аэроплан, который фактически-то, если умело воевать, японские пули не берут!..

В его голосе, немного глуховатом, твёрдо звучала та сила правоты и ясности, которая бывает свойственна опытным и храбрым командирам.

— Ошибка некоторых лётчиков как раз в том и заключается, что они, обнаружив позади себя противника, уходят от японца только по прямой, стараясь скорее оторваться за счёт скорости. Это неправильно и очень опасно. Как лучше действовать? Главное условие успеха в воздушном бою — стараться на большей скорости и с высоты решительно атаковать противника, невзирая на его численное превосходство. Затем, используя скорость разгона, отрываться от врага и снова занимать исходное положение для повторной атаки. Когда же повторная атака почему — либо невыгодна, нужно подождать, удерживая вражеских истребителей на таком расстоянии, которое обеспечивало бы вам разворот с целью лобовой атаки. Постоянное стремление атаковать — верное условие победы. Мы должны осуществлять наступательную тактику так, чтобы наш самолёт, обладая преимуществом в скорости и огневой мощи, всегда походил на щуку среди плотвичек!..

Кравченко, прищурив глаза, вспыхнул той стремительной энергией, которая бывает у людей, идущих в атаку; видно, он на мгновение вообразил себя в бою.

— На то мы и называемся истребителями, чтобы истреблять противника!..

Да, советы Кравченко падали на благодатную почву. И когда разбор закончился, командир полка занял своё место в кабине И-16 и ушёл в небо красивым, стремительным почерком, я очень остро почувствовал, как велика дистанция между опытом, которым владеет он, и тем, что успел усвоить я«.

О непревзойденном боевом мастерстве Кравченко свидетельствует и результат показательного воздушного боя, проведённого в начале августа между ним и командиром группы И-153 полковником Кузнецовым. При первом сближении уже на 3-м вираже И-16 зашёл в хвост «Чайке», при 2-м — это произошло уже через 2 виража.

Генерал — майор авиации Б. А. Смирнов вспоминает:

«Григорий иногда не прочь был подчеркнуть в разговоре присущую ему храбрость и презрение к опасности. Но это получалось у него как-то, между прочим, без принижения достоинства товарищей. Лётчики, хорошо знавшие Кравченко, обычно прощали ему некоторую нескромность характера за его действительно беззаветную храбрость, проявленную им в боях с японцами в Китае.

Кравченко протянул мне раскрытый портсигар и, прищурив свои всегда немного смеющиеся глаза, спросил:

— В бою был ?

Я кивнул.

— Сбил ?

— Нет.

Григорий удивлённо поднял брови.

— А вот Виктор одного смахнул !

Но мне показалось, что дело не в Рахове, а просто Григорию захотелось напомнить о том решающем моменте боя, когда несколько наших лётчиков во главе с ним, Лакеевым и Раховым удачно разметали ведущую группу японских самолётов.

Я взял папиросу и сказал Григорию, что для меня этот бой был первым знакомством с японскими лётчиками, да и сбить не так-то просто в такой карусели.

Григорий хлопнул меня по плечу:

— Ничего, Боря, не тужи, было бы хорошее начало, а твои япошки от тебя не уйдут !».

Полководцы России. Генерал Кравченко
И-15 в зимнем варианте — на лыжном шасси

27.06.1939 года 104 японских самолёта ( 30 бомбардировщиков и 74 истребителя ), поднялись в воздух и взяли курс на Тамсаг-Булак и Баин-Бурду-Нур.

В 5:00 на Тамсаг-Булак, где базировался 22-й ИАП, посыпались бомбы. Японцы сбросили около 100 бомб калибром от 10 до 100 кг, но большинство их на территорию аэродрома не попало. Жертв и разрушений также не было. Зенитки открыли огонь. Часть советских истребителей в это время выруливала на взлёт, другие уже набирали высоту.

Всего в воздух поднялись 34 И-16 и 13 И-15бис. В ходе воздушного боя над Тамсаг-Булаком лётчикам 22-го ИАП удалось сбить 5 японских самолётов, из них 2 бомбардировщика. Наши потери составили 3 И-15бис и 2 лётчика.

Майор Г. Кравченко, увлекшись преследованием разведчика Кi-15, улетел далеко в глубь маньчжурской территории. Он сбил японца, но на обратном пути из-за недостатка горючего был вынужден сесть «на брюхо» в поле. К счастью он успел перелететь западное ответвление Халхин — Гола и приземлился на своей территории.

Кравченко нарвал травы, прикрыл связанными пучками винт, как смог замаскировал самолёт, который он посадил между сопками. Он попытался снять компас, но без ключа отвернуть гайки не смог. Ни фляги с водой, ни еды не имелось, была только одна плитка шоколада. Ориентируясь по солнцу и часам, Кравченко пошёл на юго — восток. Стояла нестерпимая жара, мучила жажда. Через некоторое время он с радостью увидел озеро. Снял сапоги, зашёл в воду. Но вода оказалась горько — солёной. Когда он вышел на берег и стал обуваться, сапоги не налезли на распухшие ноги. Пришлось их идти босиком.

На второй день пути пролился небольшой дождь. И снова — иссушающая жара и жажда, а вскоре к ней присоединился и голод. Он нашёл солодковый корень и побеги дикого лука. Напился из лужи. Наступила вторая ночь. Кравченко уснул, но ненадолго. Он засыпал и просыпался от озноба — ночи в Монголии холодные.

Утром ноги отказались идти. Огромным усилием воли заставил себя подняться и продолжать движение. Знал, что в этом — единственное спасение. Временами на ходу мгновениями терял сознание, иногда перед ним возникали миражи.

На исходе 3-го дня Кравченко увидел проезжавший мимо грузовик. Он выстрелил из пистолета в воздух. Грузовик остановился. Водитель увидел приближающегося человека, открыл дверцу и выскочил из кабины с винтовкой. Обросший, измождённый, с искусанным москитами лицом, Кравченко еле держался на ногах. Губы обметало, язык распух от жажды, он не мог говорить, а только шептал: «Свой я, братишка, свой!» … Шофёр дал ему фляжку с водой. В это время подошла легковая машина. Из неё вышел Капитан. Кравченко посадили в машину и через 1,5 часа привезли к штабу армейской группы, располагавшемуся на горе Хамар-Дабан.

Искали Григория Кравченко и на машинах, и на самолётах, искали его и монгольские конники. Маршал Чойбалсан звонил через каждые 3 часа в штаб авиации. Но монгольская степь широка и необъятна. Нелегко найти в ней человека.

В Москву телеграмму о гибели командира полка пока не послали. Надеялись, что найдут или сам выйдет. Подобные случаи в полку уже были.

Как только ему была оказана первая помощь, Кравченко потребовал, чтобы его отправили в полк. Несмотря на мнение врачей, настаивавших на отправке в госпиталь, ему удалось добиться своего. Ночью его отвезли в родной полк. А уже на следующий день он снова участвовал в боевых вылетах.

20.08.1939 года началась операция по окружению японской группировки в районе реки Халхин — Гол. В течении недели ожесточённых боёв лётчики полка под командованием Кравченко произвели 2404 вылета, сбили 42 истребителя и 33 бомбардировщика противника.

Всего в ходе боёв у реки Халхин — Гол с 20 Июня по 15 Сентября 1939 года 22-й ИАП произвёл 7514 вылетов, уничтожил 262 японских самолёта, 2 аэростата, много техники и живой силы противника.

Майор Г. П. Кравченко за время боёв на Халхин — Голе провёл 8 воздушных боёв, сбил 3 самолёта лично и 4 в группе.

29.08.1939 года за образцовое выполнение боевых заданий и выдающийся героизм, проявленный при выполнении боевых заданий, дающий право на получение звания Героя Советского Союза Кравченко Григорию Пантелеевичу было присвоено звание дважды Герой Советского Союза. Правительство МНР наградило его орденом «За воинскую доблесть».

14.09.1939 года героев Халхин — Гола встречали в Москве представители Главного штаба ВВС и родные. В Центральном Доме Красной Армии состоялся торжественный обед. В зале прибывших встретил Ворошилов. Он отечески обнял Грицевца и Кравченко и посадил их рядом с собой за стол. Был поднят бокал за победу на Халхин — Голе, за дружбу монгольского и советского народов, за отважных лётчиков. Климент Ефремович подошёл к столику, где сидели Пантелей Никитович и Мария Михайловна Кравченко. Он крепко пожал руки родителям героя и поздравил их с присвоением сыну звания дважды Герой Советского Союза.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector