Наступательный генерал

«Наступательный генерал, мастер атак» – так называл его маршал Баграмян, представляя на банкете в честь Победы в Кремле И.В. Сталину. Но это будет уже потом, 24 мая 1945...

«Наступательный генерал, мастер атак» – так называл его маршал Баграмян, представляя на банкете в честь Победы в Кремле И.В. Сталину. Но это будет уже потом, 24 мая 1945 года. А тогда, летом 41-го, немцы уже на седьмой день войны, пройдя более 300 км, захватили Минск. Нужно было любой ценой задержать наступление немцев, выиграть время, дать возможность частям второго стратегического эшелона Красной армии, прибывающим из глубины страны, организовать оборону в верховьях Днепра в районе Смоленска. Единственной естественной водной преградой на пути у противника на этом направлении оставалась река Березина с мостом у города Борисова, в 70 км северо-восточнее Минска.

Советские генералы, громившие «непобедимый» вермахт (слева направо): генерал-лейтенант Дмитрий Рябышев, генерал-майор Теодор-Николай Айлей (псевдоним Федор Воронин) и генерал-майор Яков Крейзер.

НАТИСК ГУДЕРИАНА

Еще 24 июня 1941 года командующий Западным фронтом генерал армии Д.Г. Павлов приказал перебросить в район Борисова 1-ю Московскую мотострелковую дивизию из летних Алабинских лагерей из Подмосковья. Совершив 700-километровый марш, 30 июня около полудня, дивизия с ходу стала занимать оборону на восточном берегу Березины, перекрывая фронт на 20 км северо-западнее и на 30 км юго-восточнее города Борисова, обороняя три переправы: Зембинскую на левом, Чернявскую на правом флангах и бетонный мост в центре, в самом Борисове. Ближайшие части Красной армии формировались в 130 км северо-восточнее, в районе Орши. Связи с командованием не было, прикрытия с воздуха тоже.

Примерно к 16 часам 30 июня передовые части 18-й танковой дивизии из танкового корпуса Гудериана вышли к окраинам Борисова.

Опоздай дивизия на три-четыре часа, и дорога на Смоленск была бы открыта! В Борисове был малочисленный и слабо вооруженный гарнизон – сводная часть из курсантов Борисовского танкотехнического училища и отступающих бойцов РККА, которая не могла бы оказать серьезного сопротивления лавине немецких танков.

Немцы с ходу прорвались на западную окраину города и 1 июля вышли к Березине. Завязались упорные кровопролитные бои при полном господстве в воздухе немецкой авиации и под мощным огнем вражеской артиллерии. Ситуация осложнялась еще и тем, что не удалось взорвать бетонный мост. Мост был подготовлен саперами к подрыву, но они не решались его взрывать, поскольку через него нескончаемым потоком двигались беженцы и отступающие красноармейцы. В общей массе с ними шли и немецкие диверсанты, переодетые в форму красноармейцев и милиционеров. Им удалось перебить нашу охрану и саперов, а прорвавшиеся немецкие танки довершили дело, гусеницами порвав шнуры для дистанционного подрыва. Неоднократные попытки противника форсировать Березину в других местах успеха не имели, все атаки были отбиты, несмотря на то что в тылу дивизии был сброшен немецкий воздушный десант – около 300 автоматчиков, но и они были оперативно уничтожены.

НЕ ЧИСЛОМ, А УМЕНИЕМ

Немецкие танки упорно продолжали с боями прорываться по автостраде Минск–Москва. Батальону старшего лейтенанта А.С. Щеглова удалось поджечь до 15 танков и задержать их продвижение, впервые массово применив бутылки с зажигательной смесью. Уже 2 июля в боевые порядки нашей дивизии были сброшены немецкие листовки. «Русские воины! Кому вы доверяете свою жизнь? Ваш командир – еврей Янкель Крейзер. Неужели вы верите, что Янкель спасет вас? Сдавайтесь в плен, а с Янкелем поступайте так, как надо поступать с жидами…». Когда листовку доставили на командный пункт, полковник Яков Григорьевич Крейзер пробежал ее глазами и грустно улыбнулся. «Да, дома отец и мама действительно называли меня Янкелем. Хорошее имя, я горжусь им». Дивизия, неся большие потери, продолжала сдерживать немцев. В результате ожесточенных боев с 30 июня по 3 июля было уничтожено около 60 танков и до 3 тыс. солдат и офицеров противника.

Утром 4 июля немецкие танки и мотопехота прорвались в 20 км восточнее Борисова. Стремясь развить успех, противник бросил в прорыв крупные силы в направлении города Лошницы. У немцев была лучшая радиосвязь, управляемость подразделениями в бою и полное господство в воздухе. На нашей стороне были внезапность и самоотверженность, а также новейшие танки Т-34 и КВ. Командирам удалось скрытно сосредоточить и замаскировать танки, что позволило избежать потерь при авиаударах. Разгорелся обширный танковый бой, в котором участвовало с обеих сторон более 300 танков. Это было одно из первых масштабных танковых сражений Второй мировой. Неожиданность удара предопределила успех сражения. Немцев удалось задержать до исхода дня 4 июля, нанеся им значительный урон. Части 1-й Московской дивизии успели организованно отступить и занять оборону на восточном берегу реки Нача. Вальтер Неринг, командир 18-й танковой дивизии вермахта, в боевом приказе отметит: «…Потери снаряжения, оружия и машин необычайно велики. Это положение нетерпимо, иначе мы напобеждаемся до собственной погибели…»

7 июля немцы взяли Толочин, а уже на следующий день, 8 июля, части полковника Крейзера выбили противника из города и удерживали его больше суток. Вот как вспоминал эпизод этого боя фельдфебель Мирзев из автоколонны 18-й танковой дивизии: «…Внезапно появились они. Мы издали услышали гул двигателей, но все равно опоздали. Советские танки Т-26 и Т-34, ведя непрерывный огонь, продвигались параллельно нашей колонне. Уже через несколько секунд начался ад кромешный. Следовавшие в центре колонны три грузовика с боеприпасами взлетели на воздух. Жуткий взрыв разметал во все стороны их обломки… Никогда не забыть, как вопили несчастные лошади, попадавшие под гусеницы танков. Автоцистерна с горючим взорвалась, подняв огромный ярко-оранжевый гриб. Один из Т-26, совершая маневр, оказался слишком близко от нее и тут же в одно мгновение превратился в пылающий факел. Царила ужасная неразбериха». В боях за Толочин было убито более 200 гитлеровцев и около 800 взято в плен, захвачено 250 автомашин и знамя 47-го моторизованного корпуса. Дивизия полковника Крейзера организованно отступила, впервые применяя на практике тактику гибкой, подвижной обороны.

Яков Григорьевич вспоминал: «…В дальнейшем, применяя тактику подвижной обороны, части 1-й мотострелковой дивизии вели ожесточенные бои, сдерживая натиск врага. Ночью, когда гитлеровцы делали паузу в наступлении, наши части незаметно отрывались от них на 10–12 км и переходили к обороне на следующем выгодном рубеже. С утра противник предпринимал наступление в развернутых боевых порядках, но бил по пустому месту, и только к полудню подходил к новому рубежу обороны дивизии. Здесь ему снова приходилось развертываться, чтобы преодолеть организованное сопротивление. Так, день за днем, в течение 11 суток непрерывных боев с частями 47-го немецкого танкового корпуса… изматывались силы врага».

120 км, от Борисова до Орши, немцы преодолели только за 11 дней, при этом ударная 18-я танковая дивизия 47-го танкового корпуса потеряла больше половины своих танков. Большие потери понесла и 1-я московская дивизия. 11 июля, по приказу командующего 20-й армией, части дивизии стали выводиться из боя на восточный берег Днепра, во второй эшелон армии, для доукомплектования и приведения в порядок после 12-суточных непрерывных и кровопролитных боев. Переправляясь на восточный берег, измотанным в боях, обескровленным полкам дивизии вновь пришлось вступить в бой с частями 29-й моторизованной дивизии немцев, которой удалось форсировать Днепр, переправив около 300 машин с пехотой и до 60 танков и захватить плацдарм на левом берегу Днепра, развивая наступление на Смоленск. В этих боях комдив Крейзер был ранен осколком бомбы. Уже в госпитале он узнал, что части его дивизии успешно контратаковали фланговыми ударами прорвавшуюся мотопехоту и танки, захватили пленных, боевую технику и еще на двое суток задержали противника, рвущегося к Смоленску.

ЗВАНИЕ ГЕРОЯ – ЗА ОТСТУПЛЕНИЕ

22 июля 1941 года указом Президиума ВС СССР командиру 1-й мотострелковой дивизии полковнику Я.Г. Крейзеру было присвоено звание Героя Советского Союза. Еще через две недели – звание генерал-майора. Фактически за отступление – Золотая Звезда героя. Через месяц после начала войны. Первый Герой Советского Союза в сухопутных войсках. В те первые дни войны даже награждение медалью очень дорогого стоило! Дивизия одной из первых в РККА стала гвардейской, а более 300 бойцов и командиров были награждены орденами и медалями. Надо было иметь большое мужество, чтобы взять на себя ответственность, не имея связи с командованием, без разрешения, на свой страх и риск отдать приказ на отступление, когда на фронте находился начальник ГПУ РККА И ЧВС Западного фронта Л.З. Мехлис, в маниакальном стремлении найти и покарать виновных в наших неудачах, отступлениях и поражениях. Но Крейзер относился к той категории командиров, которые не боялись принимать решения, старался воевать не числом, а умением, военной хитростью и смекалкой, берег жизни своих солдат.

Жуков тогда докладывал Сталину о действиях дивизии Крейзера как о единственном на тот момент военном успехе. Среди бойцов имя Крейзера стало символом первых побед. Они были уверены, что там, где Крейзер, там будет победа, считали удачей служить в частях его дивизии. О нем красноармейцы даже сложили свою простую, бесхитростную песню: «Лавиной сокрушительной пошли бойцы отважные, за дело наше правое, за наш родной народ. Громит врага оружием дивизия бесстрашная, на подвиги геройские нас Крейзер в бой зовет!» (авторы – красноармеец Свинкин и младший командир А. Рыкалин).

После госпиталя 25 августа 1941 года генерал-майор Я.Г. Крейзер был назначен командующим 3-й армией Брянского фронта, которая участвовала в Смоленском сражении и в битве за Москву. После декабрьского разгрома немцев под Москвой он был отозван на учебу в Военную академию Генерального штаба. В феврале 1942 года Крейзера назначают заместителем командующего 57-й армией Южного фронта. Попав в Харьковский «котел» в мае 1942 года, он после гибели командующего возглавил и вывел из окружения оставшиеся части армии. В ноябре 1942 года Яков Григорьевич сформировал и командовал 2-й гвардейской армией. В ходе Сталинградской стратегической наступательной операции получил тяжелое ранение. С августа 1943 года и до конца войны командовал 51-й армией, которая освобождала Донбасс, Крым, Севастополь и Прибалтику.

НА ОСТРИЕ ГЛАВНОГО УДАРА

Крымская наступательная операция началась 8 апреля 1944 года. В разгроме Крымской группировки немецких войск главный удар наносился с плацдарма на Сиваше силами 51-й армии в направлении Симферополь–Севастополь, а вспомогательный удар – на Перекопском перешейке силами 2-й гвардейской армии. Отдельная Приморская армия наступала с востока, из района Керчи.

10 апреля части 51-й армии прорвали оборону противника, 11 апреля 19-й танковый корпус овладел Джанкоем и вырвался на оперативный простор крымских степей в направлении на Симферополь. Наступление пошло развернутым фронтом по всему полуострову. Части 2-й гвардейской армии наступали на западе, на Евпаторию, 51-я армия – прямо на Симферополь, Приморская армия – через Феодосию по южному берегу, а в горах активно стали действовать партизаны.

К 12 апреля было освобождено 314 населенных пунктов Крыма. 13 апреля – Симферополь, Евпатория, Феодосия. 14 и 15 апреля – Бахчисарай, Судак, Алушта. 15 апреля передовые части 51-й армии подошли к внешнему рубежу обороны Севастополя. 18 апреля Приморская армия освободила Балаклаву.

23 апреля части 2-й гвардейской армии вели бои за железнодорожную станцию Мекензиевы горы. 51-я армия вышла к подножию Сапун-горы. Ввести в бой 19-й танковый корпус не удалось из-за сплошных минных полей. Приморская армия вела бои за Балаклавские высоты. Попытка взять крепость с ходу успехом не увенчалась. Стало ясно, что враг сидит крепко и выбить его с подготовленных и удобных позиций будет очень не просто. Противник имел необыкновенно мощную оборону. Три полосы долговременных железобетонных оборонительных сооружений. Только на переднем рубеже было шесть линий траншей, с проволочными заграждениями и минными полями перед и между ними, с множество пулеметных гнезд и долговременных огневых точек. На склонах Сапун-горы у немцев было 36 дотов и 27 дзотов, вмурованных в скальном массиве, которые можно было уничтожить только прямым попаданием снаряда. Вся местность по фронту простреливалась перекрестным и фланговым многослойным огнем.

Генерал-полковник Эрвин Йенеке предлагал не удерживать Севастополь, но был отстранен от командования. Фото 1940-х годов

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...