Мужественная патриотка Анастасия Бисениек

Мчатся от Ленинграда на юг поезда. К лазоревым просторам южных морей — в Одессу и Мариуполь. К берегам Днепра — в Киев. В города Белоруссии — Минск и...

Мчатся от Ленинграда на юг поезда. К лазоревым просторам южных морей — в Одессу и Мариуполь. К берегам Днепра — в Киев. В города Белоруссии — Минск и Витебск. К легендарным твердыням крепости-героя Бреста. Мелькают полустанки, разъезды. Но вот состав замедляет свой бег: станция со странным названием — Дно. Здесь пассажирские поезда стоят долго, уступая дорогу скорым и курьерским. Дно — крупный железнодорожный узел.

Гурьбой высыпают пассажиры на перрон. Чудесная панорама открывается перед их глазами: огромный лабиринт стальных путей и небольшой городок, утопающий в зелени яблоневых садов. Рядом со зданием вокзала в сквере, на специальном постаменте — мемориальная доска. Золотом горят слова:

«Здесь, на станции Дно, в период временной немецко-фашистской оккупации города работала руководитель подпольной группы Герой Советского Союза Анастасия Александровна Бисениек. Мужественная патриотка зверски замучена фашистскими палачами в октябре 1943 года. Вечная память героям, отдавшим свою жизнь за свободу и независимость нашей Родины»

Высокого звания Героя Советского Союза Анастасия Александровна Бисениек была удостоена за особые заслуги, в день, когда советский народ праздновал 20-летие своей победы над фашистской Германией.

На острие ножа

И до войны здесь все утопало в зелени. Дновцы гордились тополевым бульваром, обрамлявшим привокзальные постройки, нарядным и светлым Домом культуры и, конечно, прежде всего своим узлом, технически прекрасно оснащенным, с образцовым депо и другими железнодорожными предприятиями. В дновском депо ремонтировались сверхмощные паровозы. На путях было тесно от вагонов.

И вдруг ничего этого не стало. Опустели улицы, поникли тополя. Лишь в небе полыхали оранжево-черные полотнища огня и дыма. Горели склады. Их никто не тушил.

Случилось это 19 июля 1941 года, когда в город вкатились фашистские танки. Подмяв под себя фруктовые деревья и аккуратно выбеленные домики железнодорожников, машины, не останавливаясь, двинулись в сторону Ленинграда. А в городе наступила тишина, зловещая, жуткая…

Потянулась темная ночь оккупации. Она давила, угнетала советских людей. Но вот однажды женщины, шедшие по воду, увидели на заборе, к которому в первый день своего вторжения гитлеровцы пригвоздили штыками раненого красноармейца, белый листок. Столпившись, они прочли: врут оккупанты — Москва не взята; неколебимо стоит и Ленинград.

Подпольный райком партии призывал дновцев не покоряться врагу и помогать партизанам.

С тех пор листовки и советские газеты стали появляться в городе почти каждое воскресенье. Их находили на прилавках городского базара, у дверей домов, наклеенными поверх распоряжений оккупационных властей на досках объявлений. А потом — что ни день, то новая неприятность для гитлеровцев. В тендере паровоза, заправлявшегося на станции Дно, в пути взорвалась мина. Эшелон с вражеской техникой полетел под откос. Через несколько дней громыхнул взрыв на окраине города. Кто-то оставил мину замедленного действия на складе боеприпасов — полдня рвались снаряды. Не успели команды штрафников ликвидировать последствия этой диверсии, как над городом появился советский самолет. Летел он низко, ориентировался отлично и, словно на учении, точно сбросил бомбы на цель — на закрытые брезентом танки резервной части.

Нет, гестапо не обманывалось и не терялось в догадках. Гестаповцы хорошо понимали: в городе действует антифашистское подполье. Шпики и ищейки усиленно искали подпольщиков и связных — партизан из отряда «Дружный», развернувшего диверсионную деятельность вблизи стратегически важной железнодорожной магистрали. В руки следователей гестапо попадали иногда ниточки подпольной сети, но они почти сразу же обрывались благодаря мужеству и самоотверженности бойцов незримого фронта. Так, полевой жандармерии удалось захватить партизанского связного коммуниста Дмитрия Яковлева. В гестапо его подвергли мучительным пыткам, но ничего не добились.

Между тем нити подпольных групп, действовавших и в депо и в немецкой экономии в поселке Скугры, и в лагере военнопленных, и в некоторых учреждениях гитлеровцев, сходились в одно место. Им была квартира дновского сапожника Александра Финогенова. Десятки людей ежедневно навещали старика-балагура; часто заходили туда и гестаповские ищейки; но лишь очень узкий круг лиц знал, что старшая дочь сапожника Анастасия Бисениек связана с подпольным райкомом ВКП(б).

Возглавляли подпольный райком Василий Иванович Зиновьев и Матвей Иванович Тимохин. Зиновьев, в прошлом путиловский рабочий, до оккупации Дно был председателем райисполкома, а Тимохин — вторым секретарем райкома партии. Покидая город в числе последних его защитников, они-то и позаботились о создании ядра подпольной организации.

И подполье действовало. Даже в те трудные месяцы 1942 года, когда отряд «Дружный» покинул пределы своего района и Анастасия Александровна долгое время не получала вестей из леса.

У Бисениек были хорошие помощники: в депо — машинисты Капустин, Давыдов, Скриповский и Филюхин, в городе — Нина Карабанова и Зина Егорова, на селе — агроном Василий Лубков и учительница Евдокия Ивановна Иванова.

Железнодорожный узел Дно и прилегающий к нему район имели для гитлеровцев весьма важное значение. Отсюда уходили их эшелоны с резервными войсками к Ленинграду. На станции формировались тяжеловесные составы с горючим и боезапасом для частей 16-й немецкой армии. Вблизи Дно располагались крупные склады снарядов, продовольствия, фуража.

Уничтожать эти эшелоны и склады, помешать фашистам вливать свежие силы в армии, осаждавшие город Ленина, — такую первоочередную задачу ставил Ленинградский штаб партизанского движения перед 2-й партизанской бригадой, отрядом «Дружный» и другими партизанскими формированиями, действовавшими в районе Дно. В решении этой задачи помощь дновских подпольщиков была неоценимой. Коммунисты Валентин Эмма-нуилович Капустин, Федор Николаевич Давыдов и Сергей Александрович Скриповский удачно играли роль «дружков, пропивших совесть». Отличные машинисты, хорошо знакомые с местными условиями, они за короткий срок с помощью взрывчатки, полученной от Бисениек, подготовили на узле несколько «сюрпризов» оккупационным властям.

Искусно организовывал диверсии в депо и на железной дороге пятидесятилетний беспартийный мастер Иван Васильевич Филюхин. В прошлом машинист-наставник, подготовивший десятки паровозников, он был знаком с массой людей, от которых и черпал нужную информацию. На фашистов Филюхин «работал» с первых дней оккупации Дно, был чрезвычайно осторожен, и никто в городе, кроме Бисениек, не знал, что остался он в депо по заданию Тимохина и Зиновьева. Гитлеровцы охотно оставили авторитетного среди железнодорожников пожилого мастера на прежней должности инженера депо.

Разведывательные данные, добытые лично Бисениек и с помощью группы Капустина и Филюхина, отличались всегда исключительной точностью. Ими с успехом пользовались и авиаторы и партизаны. Так, в ноябре 1941 года отважная подпольщица передала запиской Зиновьеву: «В Дедовичах на запасных путях вторые сутки стоит под погрузкой эшелон. Охраняется очень строго. Встречайте завтра».

И бойцы «Дружного» устроили тяжеловесу, идущему под двойной тягой, «добрую» встречу. Несколько десятков вагонов и платформ, загруженных до отказа боевой техникой, были сброшены с путей взрывами партизанских мин. Группой смельчаков руководил Матвей Иванович Тимохин.

В этой операции участвовал старший сын Анастасии Александровны, Юра Бисениек. Юноша накануне войны окончил среднюю школу, храбро дрался в истребительном батальоне дновцев, одним из первых вступил в партизанский отряд «Дружный», был связным подпольного райкома партии.

Оккупационный режим в Дно отличался особой суровостью. За малейшее неповиновение фашистские власти грозили расстрелом. С наступлением темноты в городе прекращалось движение. Любой гитлеровец мог застрелить любого русского, появившегося вечером на улице. Части охранных войск и специальные карательные подразделения еженедельно прочесывали деревни, расположенные вблизи Дно. И все же посланцы Зиновьева и Тимохина попадали в город. Первым, кто получил от Анастасии Александровны ценные разведывательные сведения для партизан, был ее Юра. Дважды он приходил в город и проникал в родной дом. Четыре раза наведывалась из леса в Дно связная «Дружного» Александра Иванова. И тоже уходила в отряд, получив от Бисениек сведения о лагере военнопленных, о месте расположения складов, о численности гарнизона гитлеровцев.

Фашистское командование охраняло дновский аэродром так же тщательно, как и железнодорожный узел. Но и там глубокой осенью 1941 года начали действовать советские патриоты. Бисениек была связана с ними через Зину Егорову. Бесстрашная девушка помогла Анастасии Александровне наладить связь и с разведкой Красной Армии. К сожалению, эта сторона деятельности дновских подпольщиков еще до конца не раскрыта. Егорова унесла с собой в могилу (гестаповцы в 1943 году напали на след Зины и расстреляли ее) много тайн и имен патриотов, беззаветно помогавших Бисениек в сборе разведданных.

К распространению листовок и советских газет Анастасия Александровна привлекла и своих родных: отца, мать, сестру Евгению и даже 13-летнего сына Костю. Смышленый и смелый подросток не раз выполнял и более ответственные задания, проникая на пути, где стояли военные эшелоны. Часовые обращали мало внимания на мальчишку с корзинкой яблок. А потом удивлялись, когда у них под носом взрывались стрелки и взлетали на воздух паровозы.

В дни, когда велась тайная подготовка к прорыву блокады Ленинграда, Костя, став на лыжи, несколько часов в пургу «путался» в кустарнике вблизи железной дороги Витебск — Ленинград. Заходить в эту зону было запрещено под страхом расстрела на месте. Юный разведчик точно засек расположение зенитных батарей гитлеровцев. Спустя двое суток шесть вражеских орудий были подорваны советскими десантниками.

Анастасия Александровна Бисениек сама направила в эту разведку сына. Послала в логово врага, зная, что Костя у нее теперь единственный сын (Юра погиб в партизанском лагере от случайной пули). Не передать, что пережила она, всматриваясь в ожидании сына в окно, за которым завывала январская метель. А он вернулся разрумянившийся и веселый и говорил, говорил… Умолчал лишь об одном — о том, как попал под обстрел и чудом спасся от смерти.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...