Как «ночные ведьмы» немцам ад устроили

«На Кубани и на Таманском полуострове не осталось ни одного живого немца, кроме пленных…» – докладывал Иосифу Сталину командующий Северо-Кавказским фронтом генерал Иван Петров. К концу лета 1943...

«На Кубани и на Таманском полуострове не осталось ни одного живого немца, кроме пленных…» – докладывал Иосифу Сталину командующий Северо-Кавказским фронтом генерал Иван Петров. К концу лета 1943 года 4-я воздушная армия генерала Константина Вершинина положила конец господству немецкой авиации в воздухе. А 9 сентября началась Новороссийско-Таманская операция, в которой активное участие принял и 46-й ночной бомбардировочный авиаполк (НБАП), главной отличительной чертой которого было то, что воевали в нем исключительно представительницы слабого пола, которые, как оказалось, на войне с легкостью способны дать фору мужчинам.

Всю ночь полк работал по целям, а утром 16 сентября был получен приказ разбомбить немецкий штаб в центре Новороссийска у городской площади. У девушек уже был опыт подобных заданий. Под Моздоком экипаж Нины Худяковой разбомбил штаб генерала Эвальда фон Клейста. Экипажам пришлось вылететь днем, но приказ был выполнен. К вечеру Новороссийск был освобожден. Женский полк продолжал по ночам подавлять очаги сопротивления. К 9 октября весь Таманский полуостров был очищен от немцев. 14 девушек полка навсегда остались на Тамани. За активное участие в боях за Тамань 46-й НБАП получил благодарность от Сталина и почетное наименование «Таманский». А впереди был Крым.

ПРИНИМАЙ ГОСТИНЦЫ, ПЕХОТА!

С конца октября девушки летали на Керчь, прикрывали высадку десанта. Немцы освещали прожекторами катера и суда десанта, били по ним из орудий. Летали парами. Один самолет бомбил прожектор, второй подавлял огневые точки. Услышав шум двигателя, немцы стали выключать прожектора, и артиллерия не могла прицельно стрелять. За шумом моторов самолетов немцы не слышали шума винтов катеров. А девушки летали всю ночь. Уменьшались потери десанта. Десантники часто просили девушек хотя бы просто «пошуметь моторами». Десантники Эльтигена, зажатые немцами и с суши, и с моря, на узкой – до 2 км шириной и до 5 км длиной – полоске берега под огнем танков и быстроходных десантных барж (БДБ) вскоре оказались без боеприпасов и медикаментов, закончились продукты. С немецкой стороны доносился запах кофе и жареного мяса. Немцы кричали: «Рус! Блокада! Капут! Сдавайся, иди завтракать!»

Только тихоходные низколетящие У-2 могли ночью при любой погоде доставить, почти бесшумно спланировать и точно сбросить груз в указанную точку. Вместо бомб крепили мешки с минами, гранатами, патронами, провиантом, бинтами и лекарствами. И еще с письмами от родных и близких. Единственным ориентиром на Эльтигене была школа. Причем груз нужно было сбросить с южной стороны школы: с северной были немцы. Они открывали яростный огонь по самолетам из всех видов оружия, стреляя по вспышкам из выхлопных патрубков мотора. Снижаясь до 70–50 м, девушки кричали: «Лови картошку, пехота!» или «Полундра! Куда патроны?» Каждый такой рейс нес бойцам спасение, а девичьи голоса в темном ночном небе порой значили для десантников больше, чем гранаты и патроны.

Самолеты взлетали с интервалом в 5–8 минут. За это время машину успевали заправить бензином и загрузить бомбами или грузом. Затихал шум мотора последнего взлетевшего самолета, а через некоторое время вновь нарастал звук двигателя. Это возвращался экипаж, взлетевший первым. С захода солнца и до рассвета девушки не вылезали из кабин, бомбили цели и доставляли грузы. Под утро буквально засыпали в воздухе, а днем не могли полноценно выспаться: слепящий свет прожекторов, разрывы зениток стояли перед закрытыми глазами. 26 ночей полк летал на Эльтиген.

ЖЕНЯ ПОГИБЛА

Как «ночные ведьмы» немцам ад устроили

Командир 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка Евдокия Бершанская (слева) и штурман авиаполка Лариса Литвинова. Фото 1945 года

Погибла Женя Руднева с пилотом Панной Прокопьевой. Добрая, веселая, живая, улыбчивая Женя, студентка третьего курса МГУ, влюбленная в астрономию. Штурман эскадрильи, затем в 23 года – штурман полка, старший лейтенант, всеобщая любимица. Наш «звездочет» – так любовно называли ее подруги. В ночь на 9 апреля экипажи работали по целям севернее Керчи. Над целью самолет Прокопьевой был обстрелян, снаряд попал в бензобак. Огонь сразу охватил всю кабину. Самолет падал, но Женя успела сбросить бомбы. Стали взрываться сигнальные ракеты. Красные, белые, зеленые – они разноцветными звездами разлетались у самой земли, как будто девушки прощались со своими подругами.

До утра вооруженцы, хлюпая носами, писали на бомбах: «За Женю!»

В ночь на 11 апреля 1944 года началось наступление Отдельной Приморской армии, к утру Керчь была освобождена. Ирина Ракобольская вылетела к месту гибели экипажа, но следов сгоревшего самолета не нашли. После войны удалось выяснить, что их тогда похоронили местные жители. Панну – в общей могиле, поскольку приняли за юношу, а Женю – отдельно и написали, что здесь лежит неизвестная летчица. После войны они были перезахоронены с воинскими почестями на военном кладбище в Керчи. Именем Евгении Рудневой были названы новая планета Солнечной системы и вновь выведенный сорт черно-белого гладиолуса.

За бои над Керчью и Феодосией полк был награжден орденом Красного Знамени, стал краснознаменным.

НА СЕВАСТОПОЛЬ

Враг отступал с Керченского полуострова, спеша укрыться в севастопольской крепости. Отступление было больше похоже на бегство. В задачу полка входило максимально освещать пути отхода немецких частей. Только за одну ночь девушки сбросили 650 светящих (осветительных) авиабомб (САБ). Теперь штурмовики и бомбардировщики могли вести огонь по отступающему противнику не только днем, но и ночью.

С 27 по 13 мая полк базировался в совхозе «Чеботарский». Летали на Севастополь. Бомбили в основном аэродромы. Город был плотно прикрыт зенитной артиллерией, только прожекторов летчицы насчитали более 50. Девушки, уже имевшие немалый боевой опыт, вспоминали:

Надя Попова: «Кто не летал на Севастополь, тот не представляет, каким может быть заградительный огонь!»

Дуся Пасько: «Ничего страшнее полетов на Севастополь не было».

Раиса Аронова: «ПВО противника была настолько сильной, что наши летчицы говорили: «Севастополь – это Керчь в квадрате». Приходилось только удивляться, что наш полк в этот период не понес ни одной потери. Очевидно, «Голубая линия» и Керчь научили нас многому».

«Тем замечательнее, что мы в этих полетах не имели потерь… – вспоминала комполка Евдокия Бершанская. – Полк получил боевую задачу… бомбить аэродром на м. Херсонес, не дать возможности производить посадку самолетов противника. Я подняла полк в полном составе, поэскадрильно. Взлет произвела засветло, с набором высоты ушла в море. Увидели на фоне морской воды силуэты самолетов противника, которые шли к м. Херсонес. Мы с воздуха все время следили за ними. Подлетая к берегу, они все включили бортовые огни, а мы в это время уже развернулись на боевой курс. Следом за нами, только на разных высотах, шли остальные полки нашей дивизии. Мы с Розановой сбросили бомбы на аэродром по только что включившемуся старту. Вслед за разрывами наших бомб посыпался нескончаемый поток бомбового груза. Уходя от цели, мы наблюдали мощные разрывы бомб, вспышки огней в границах аэродрома. Стартовые огни были выключены, значит, машины противника не смогут сесть на аэродроме, а больше садиться им было некуда. Противник включил лес прожекторов, но наши летчики, маневрируя между ними, с левым разворотом, через бухту Северная, уходили домой. Пройдя линию фронта, все экипажи включили бортовые огни, чтобы не столкнуться с кем-нибудь в воздухе – так было густо. В эту ночь… немецкие самолеты разбрелись в поисках места для посадки, так как горючее у них было на исходе…»

Один самолет даже приземлился на наш аэродром, экипаж был захвачен в плен. Только улетали легкомоторные самолеты, как прилетала авиация дальнего действия, затем снова девушки, и так до утра. С рассветом прилетала дневная бомбардировочная и штурмовая авиация, эшелон за эшелоном. А вечером все повторялось.

Наталья Меклин: «9 мая 1944 года освобожден от врага Севастополь. Тот, кто был в воздухе в ту ночь, мог любоваться сверху удивительным зрелищем: салют в честь освобождения Севастополя. Весь город, как огромная клумба, сразу вдруг расцвел огнями, красными, белыми, зелеными, желтыми. И над этим разноцветным ковром – сотни огненных трасс, устремленных в небо. Стреляли из всех видов оружия. Стреляло все, что могло стрелять».

Из воспоминаний Евдокии Бершанской: «После освобождения города мы еще пару дней летали на м. Херсонес… видели, как фашисты на лодках, верхом на бревнах и досках пытались отплыть от Крымского берега. Куда? Рассчитывали на свои корабли? Или так, от отчаяния? Видели и других немцев, которые вместе с нашими солдатами убирали разбитую технику врага на берегу. В полку царили радость и воодушевление. Мы никогда не видели такой впечатляющей картины разгрома немецкой армии. Казалось, вот он, конец войне!»

В боях за освобождение Севастополя полк сделал 1150 боевых вылетов, в среднем по 150 вылетов за ночь, и получил благодарность от Иосифа Сталина (Приказ ВГК от 10 мая 1944 года № 111). Девушки мечтали хотя бы пару дней отдохнуть, искупаться в море, но шла война.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector