Десятилетний Костя, спасший знамёна

…А было-то киевлянину Косте Кравчуку всего десять лет. Сегодня детей такого возраста мы стараемся не выпускать одних вечером на улицу, и это вполне понятно и оправдано. И в...

…А было-то киевлянину Косте Кравчуку всего десять лет. Сегодня детей такого возраста мы стараемся не выпускать одних вечером на улицу, и это вполне понятно и оправдано. И в школе по-настоящему ответственных дел третьеклассникам не поручают, потому как малы ещё. А тогда, в далёком 1941 году, советские бойцы доверили этому мальчишке святыню — два боевых знамени.

Это случилось 19 сентября в Киеве, который в тот день заняли немцы. Шли тяжёлые, кровопролитные бои. Наши солдаты отступали. А Костя потихоньку от мамы (он жил с ней вдвоём, отец погиб ещё до войны) улизнул из подвала, где прятались женщины и дети. Не праздное любопытство гнало мальчугана на улицу. Думал хоть чем-то помочь Красной Армии. И наткнулся на двух раненных бойцов. Костя предложил им свою помощь и дом. Но солдаты отказались — по-видимому, не хотели подвергать семью ещё большей опасности. Или же раны их были настолько тяжелы, что обойтись без медицинской помощи не представлялось возможным. Бойцы попросили мальчишку о помощи другой: сберечь два красных знамени.

Верили ли они сами в ту минуту, что драгоценная реликвия оказалась в надёжных руках? Думаю, да. И потому, что война и не до игр даже маленьким людям. И потому, что дети способны на большие, а порой и огромные поступки — без пафоса, искренне, веря до последнего так, как зачастую взрослые не могут.


Итак, знамёна оказались у Кости. Им надо было найти подходящее место, куда не смогли бы добраться враги. Мальчишка закопал реликвию в саду около своего дома. Успел. Опоздай он минут на десять — погиб бы. Потому как возле их дома уже стучали немецкие сапоги. Правда, в сам дом фашисты не вошли, только выбили несколько окон.

В первый же день оккупации стало ясно: место нужно понадёжнее. Немцы устрашали людей, как могли. Если по городу вели колонну пленных, то, видя, что вокруг собирается народ, фашисты расстреливали отстающих или просто выхватывали кого-то из колонны и закалывали штыками. Убирать погибших не разрешали — это была зверская демонстрация силы и власти. Так и лежали замученные красноармейцы вдоль дороги.

Каждый день проводили обыски в разных домах. И Костя, не сказавший о знамёнах ни слова даже маме, боялся, что немцы заметят рыхлую почку в огороде и догадаются обо всём. Кроме того, вскоре должны были начаться дожди — ткань тогда бы испортилась. И вот ночью мальчуган выкопал знамёна, сунул их в холщовый мешок, просмолил его. На следующий день спрятал в заброшенном колодце, который с виду был настолько непригляден, что даже мысли не могло возникнуть, будто там вообще можно что-то спрятать. Да ещё как пробрался к этому колодцу! Улицы же патрулировались круглосуточно. Задержат ночью — не жди пощады. Значит, прятать надо только днём. Костя вывел корову, зажал подмышкой какие-то палки, повесил сумку через плечо — и погнал бурёнку к дальнему лесу, на пути к которому, на самой окраине, и находился колодец.

На пути он то и дело встречал фашистов. Но никому из них не пришло в голову, что простенький пастушок несёт драгоценную святыню. Что этот неприметный мальчишка тоже помогает Красной Армии. Помогает, как умеет, как требуется в эту минуту. И если придётся, жизнь отдаст за два знамени.

Редко, но регулярно мальчишка проверял, на месте ли знамёна. Всё было в порядке. Но однажды (это уже в 1943 году) Костя не успел вернуться домой до наступления комендантского часа — правда, совсем чуть-чуть. Полицаи схватили мальчика, обыскали. Ничего не нашли. Видимо, Костя выглядел настолько «неподозрительно», что его даже допрашивать не стали. Решили «одарить великой милостью» — отправить в Германию. Вместе с остальными детьми загнали в эшелон. Представьте: мама-то Костина этого не знала. Она искала сына по городу, ходила в немецкую комендатуру, но так ничего и не выяснила. А там, в эшелоне, мучился неизвестностью мальчишка. Он представлял маму — несчастную, испуганную, убитую горем — и сердце холодело. Потом воображение рисовало нашу Победу. Два стрелковых полка — 968-й и 970-й — входят в Киев. У них нет знамён, а как без этого? А знамёна-то лежат совсем рядом, в колодце. Лежат — и будут лежать ещё много-много лет, так отчаянно необходимые. И никто не узнает, что Костя выполнил просьбу бойцов…

При подъезде к одной из станций, когда состав уменьшил скорость, мальчуган как-то выломал доску и выпрыгнул. Эшелон уехал уже далеко от Киева. И десятилетний мальчишка по путям пошёл назад.

И ведь пришёл! Что он ел по дороге, как смог остаться целым?..

Вернулся домой Костя уже после того, как родной город очистили от врага. И едва увидевшись с оторопевшей, высохшей от горя матерью, повёл её к колодцу. Объяснил всё по дороге. Вместе они вытащили знамёна 968 и 970 стрелковых полков 255 стрелковой дивизии, вместе и принесли нашим солдатам.

За спасение боевого знамени полагается орден. Это честно и справедливо. Вот и на юного героя составили наградной документ, и 1 июня 1944 года был подписан Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении Константина Кононовича Кравчука орденом Красного Знамени.

Это был первый орден Кости. А второй — уже Трудового Красного Знамени, появился после войны, когда Константин Кононович (кстати, окончивший суворовское училище) трудился за заводе «Арсенал».

автор: Софья Милютинская
источник:topwar.ru

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Загрузка...
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...