Батька Минай и четверо его расстрелянных детей…

Не знаю, как Минай Филиппович Шмырёв нашёл в себе силы пережить ночь с 13-го на 14-е февраля 1942 года. Пятидесятилетний партизан, он не был в то время арестован...

Не знаю, как Минай Филиппович Шмырёв нашёл в себе силы пережить ночь с 13-го на 14-е февраля 1942 года. Пятидесятилетний партизан, он не был в то время арестован и не подвергался физическим пыткам. Но ночь, о которой идёт речь, — канун расстрела его четверых детей, а младшему всего-то три года исполнилось.

Таким бесчеловечным способом фашисты пытались поймать «батьку Миная». Как рвалось на части отцовское сердце — только догадывались партизаны, почти силой удерживающие Миная Филипповича от явки к врагу. Понимали: немцы и детей не отпустят, и отца заодно казнят. Будет полная победа зверей: одним махом, безнаказанно, с корнем уничтожат они Шмырёвых и обезглавят партизанский отряд.

Нельзя, нельзя приходить и сдаваться. Надо выдержать до конца, остаться в живых и мстить. Но цена-то какая, цена… Это чужим людям понятна фашистская дикая логика: любым способом поймать в сети всех, кого получится. Но не может отец так же разумно взвесить «за» и «против». Он с первого дня жизни детей был с ними. Воспитывал, заменил мать, когда её не стало. Растил для будущего, для завтра. И теперь, в таком неожиданно мучительном и горьком «завтра», не явиться, оставить сыновей и дочерей в заложниках, на расправу? Легче прийти и умереть, быть с ними в тот последний час — а Родина уж сама после с врагом сражаться станет, без него.

Но в том-то и великое мужество, и что-то непостижимое: понять, что так фашистов не победить. Это значит — дать им в руки ещё одно оружие, стать первым в длинной цепочке таких же казнённых. 

Сталкивать любовь к родным и Родине — страшно. Это — нарушение самых-самых заветных правил, без которых человек вообще не человек. Но — вернёмся назад, в довоенные годы, когда Минай Филиппович ещё не знал, что ему уготовано…

Он родился 23 декабря 1891 года в крестьянской семье, в Витебской губернии (деревня Пунище). Своё необычное имя получил в честь святого Мина (23 декабря — как раз его день). Семья Швырёвых большая, тринадцать детей, жилось трудно. Мальчишка с детства трудился на панской конюшне и привык ложиться поздно, вставать до зари. Восьмилетним пошёл в церковно-приходскую школу. Выучился читать, но на том официальное образование пришлось завершить. Дальше Минай образовывал себя сам: читал всё, что и когда только мог.

Участвовал в Первой Мировой войне. Воевал в артиллерии — и как отважно! Три Георгиевский креста и две медали!

К наградам относился довольно равнодушно. Но однажды они спасли ему жизнь. Дело было в Румынии. Офицер-дворянин, будучи в плохом расположении духа, велел солдатам построиться и принялся беспричинно бить их по лицу. Дошла очередь до Миная. Уверенный в своей безнаказанности, офицер успел лишь замахнуться, как тут же получил увесистый удар в ухо. Парнем Минай был здоровым, кулак его — пудовым. Офицер угодил в госпиталь и был потом комиссован. А солдату Минаю грозил расстрел.

Двадцать три дня дожидался казни Минай Филиппович. А между тем решалась его судьба. Ведь прежде всего требовалось лишить Шмырёва трёх Георгиевских крестов, а сделать это мог только царь. Объяснять самому государю, что произошло, офицеры не решились — понимали, стало быть, свою неправоту. В результате разжаловали Миная Филипповича из сержантов в рядовые — и всё.

Довелось Шмырёву и в Гражданскую воевать. Был в партизанах, командовал отрядом по борьбе с бандитизмом на Витебщине. За это заплатил горькую цену: из-за угла убили отца и младшего брата.

Незадолго до Великой Отечественной войны случилось ещё одно несчастье: умерла жена, Прасковья Ивановна. Младшему сыну Мишеньке только год-то и исполнился. Четверо детей остались на плечах отца. Но плечи эти не опустились. Минай Филиппович успевал всё: подняться затемно, приготовить завтрак, отправить старших в школу и самому не опоздать на работу — его назначили директором картонной фабрики.

Когда Щмырёв превратился в батьку Миная? Он и сам не помнил. Может, после гибели отца, когда стал старшим в родительской семье. Или — когда возглавил фабрику. Или — когда оказался за отца и мать у своих детей… Но неприметное, простое это слово — «батька» — отражало суть человека. Заступник, советчик, друг, голова.

…В первые дни войны случился на фабрике конфликт. Минай Филиппович собрал рабочих, говорил о мобилизации, задачах. А в это время работник Василий Фоменков со своими приятелями учинил погром в спиртохранилище фабрики. Мол, всё равно всё немцам достанется, хоть покутить напоследок.

Батька Минай явился в самом разгаре гулянки. За шиворот выволок Василия за ворота фабрики, отнял награбленное и выгнал вон. «Не забуду тебе этого, не прощу!» — кричал Фоменков. Слова эти, показавшиеся тогда пьяной руганью, растаяли в воздухе. Да не навсегда. 

На фронт Шмырёва не взяли — ему уже исполнилось пятьдесят лет. Но бездействовать, когда враг вот-вот захватит родную землю, Минай не мог. Он был батька и людям, и земле этой.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Загрузка...