Американский счет Кожедуба

«КРОВАВАЯ ПАСХА» Хотя на фронт будущий Маршал авиации СССР попал лишь в 1943 году, его боевой счет выглядит весьма впечатляюще. За два года — 366 вылетов на задание,...

«КРОВАВАЯ ПАСХА»

Хотя на фронт будущий Маршал авиации СССР попал лишь в 1943 году, его боевой счет выглядит весьма впечатляюще. За два года — 366 вылетов на задание, 120 воздушных боев и 64 лично сбитых немецких самолета. А ведь самого Кожедуба не сбивали ни разу!

АМЕРИКАНСКИЙ СЧЁТ КОЖЕДУБА

Реальный список побед советского аса еще внушительнее. Порочные принципы «социалистического коллективизма» зачастую вынуждали лучших летчиков делиться своими победами с менее способными товарищами, и в результате на фюзеляже истребителя «Ла-7» под номером 27 оказалось куда меньше красных звездочек, чем полагалось. Об этом писали и однополчанин Ивана Никитовича, прославленный летчик-испытатель Александр Щербаков, и ряд других авторов, однако по-настоящему серьезных исследований эта тема пока не дождалась.

Самолёт трижды Героя Советского Союза Ивана Кожедуба в Центральном музее военно-воздушных сил в Монино

Согласно данным некоторых исследователей, Иван Кожедуб сбил не 64, а целых 107 вражеских самолетов, пять из которых принадлежали военно-воздушным силам США.

Самолёт трижды Героя Советского Союза Ивана Кожедуба в Центральном музее военно-воздушных сил в Монино

Начавшиеся во второй половине 1944 года столкновения между советскими и американскими авиагруппами отнюдь не были следствием традиционной для любой войны неразберихи. Уже тогда Штаты считали весь европейский континент своей зоной влияния. Однажды, как вспоминал маршал Жуков, командующий ВВС Карл Спаатс демонстративно попытался отказаться обсуждать порядок полетов над советской зоной, заявив небрежно: «Американская авиация всюду летала, и летала без всяких ограничений». Впрочем, его тут же одернул командующий Эйзенхауэр.

«Демонстрируя свое право летать где угодно, — писал публицист Юрий Нерсесов на страницах «Спецназа России» в 2004 году, — штатовское командование заодно проверяло наших пилотов «на вшивость», а также отрабатывало методы тотального воздушного террора, ставшие визитной карточкой американской авиации в последующие десятилетия. Мало кому известно, что наряду с бессмысленным с военной точки зрения уничтожением жилых кварталов немецких и японских городов янки не менее свирепо бомбили Югославию».

Начало «воздушному геноциду» положила так называемая кровавая Пасха 16 апреля 1944 года. В этот день целая авиадивизия дальних тяжелых бомбардировщиков с характерным названием «либерейтор» («Освободитель») обрушила на югославские города тысячи бомб, от которых только в Белграде погибло 1160 человек.

Через сорок пять лет, в 1999 году, история повторилась. И, чтобы подчеркнуть сознательный выбор даты, ракеты и сбрасываемые на Белград бомбы подписали: «Счастливой Пасхи!».

ТРАГЕДИЯ В РАЙОНЕ НИША

Для первой атаки на Красную Армию около сорока тяжелых американских истребителей выбрали тоже символическую дату — 7 ноября 1944 года. В результате удара по штабу 6-го Гвардейского стрелкового корпуса и аэродрому 866-го истребительного авиаполка у города Ниш погибли комкор Герой Советского Союза генерал-лейтенант Григорий Котов и еще тридцать человек. Было сожжено два десятка автомобилей с имуществом.

«Колонна 6-го Гвардейского стрелкового корпуса 7 ноября 1944 года совершала марш к Дунаю по территории Югославии в районе города Ниш, когда над ней появились 27 американских самолетов, — рассказывал сын генерала Котова. — Это были союзники, их приветствовали, размахивая пилотками и фуражками. Но самолеты развернулись и нанесли бомбовой удар. Погиб мой отец и еще 31 офицер и солдат, ранено 37 человек, в том числе и мой старший брат, у которого на руках и скончался отец.

Брат Энгельс в тот период был адъютантом у отца. Маневры самолетов не оставляли сомнений, что они нанесут повторный удар. Тогда в воздух подняли девятку советских истребителей. Завязался воздушный бой. В результате было потеряно 3 американских и 3 наших самолета».

Впоследствии свидетель этого боя летчик Борис Смирнов писал в своих мемуарах, что на карте, найденной в обломках одного из сбитых «лайтнингов», Ниш был обозначен как воздушная цель. После чего официальной американской версии о потере курса уже мало кто верил…

Главе американской миссии в Москве генералу Джону Дину было сделано по этому случаю представление. Заместитель начальника Генерального штаба РККА генерал армии Антонов писал:

«Этот из ряда вон выходящий случай нападения американских самолетов на колонну войск и группу самолетов Красной Армии вызывает у нас крайнее недоумение, так как нападение совершено в тылу, в 50 км от линии фронта, между городами Ниш и Алексинац, о которых еще 14-16 октября было опубликовано в сводке Советского Информбюро, что они заняты советскими войсками.

Ясно видимые опознавательные знаки советских самолетов также исключали возможность ошибки в определении принадлежности самолетов. Действия американской авиации в районе Ниша не были согласованы с Генеральным штабом Красной Армии, что также не находит себе оправдания.

Прошу Вас довести изложенный выше весьма прискорбный факт до сведения начальников Объединенных штабов и просить их произвести срочное расследование происшедшего случая, строго наказать виновников этого необъяснимого нападения на советские части и впредь без предварительного согласования с Генеральным штабом Красной Армии полеты союзной авиации в зоне действий советских войск не допускать. О принятых мерах и результатах расследования прошу меня уведомить».

Генерал Рид выразил сожаление советскому командованию и сослался на отсутствие координации и досадную навигационную ошибку при выборе целей. Командир группы самолетов, который вел эскадрилью, был смещен со своей должности.

О трагическом инциденте было доложено Сталину.

«ЭТИ ПОБЕДЫ — В СЧЁТ БУДУЩЕЙ ВОЙНЫ»

Летавший над Германией заместитель командира 176-го Гвардейского истребительного авиаполка 25-летний гвардии майор Иван Кожедуб сталкивался с обнаглевшими союзниками дважды. Сначала 22 апреля 1945 года его машину атаковала пара американских истребителей типа «Р-51 «Мустанг»», но вскоре им пришлось горько пожалеть о своей наглости. Не прошло и двух минут, как один из «мустангов» разлетелся на куски, а пилот второго еле успел выпрыгнуть с парашютом.

Впрочем, судя по словам выжившего летчика, американцы приняли самолет Кожедуба за немецкий «фокке-вульф». Он был серый, с красным носом и белым килем. Как и все в полку.

«Кому огня? Мне?! — спустя полвека с возмущением вспоминал Кожедуб. — Очередь была длинной, с большой, в километр, дистанции, с яркими, в отличие от наших и немецких, трассирующими снарядами. Из-за большого расстояния было видно, как конец очереди загибается вниз. Я перевернулся и, быстро сблизившись, атаковал крайнего американца (по количеству истребителей в эскорте я уже понял, кто это), в фюзеляже у него что-то взорвалось, он сильно запарил и пошел со снижением в сторону наших войск. Полупетлей выполнив боевой разворот, с перевернутого положения, я атаковал следующего. Мои снаряды легли очень удачно, самолет взорвался в воздухе.

Когда напряжение боя спало, настроение у меня было совсем не победным, я ведь уже успел разглядеть белые звезды на крыльях и фюзеляжах. «Устроят мне… по первое число, — думал я, сажая машину. Но все обошлось. В кабине «мустанга», приземлившегося на нашей территории, сидел здоровенный негр. На вопрос подоспевших к нему ребят, кто его сбил (вернее, когда этот вопрос сумели перевести), он отвечал: «фокке-вульф» с красным носом… Не думаю, что он тогда подыгрывал; не научились еще тогда союзники смотреть в оба…

Когда проявили пленки ФКП (фотокинопулемета), главные моменты боя оказались зафиксированы на них очень четко. Пленки смотрело и командование полка, и дивизии, и корпуса. Командир дивизии Савицкий, в оперативное подчинение которому мы тогда входили, после просмотра сказал: «Эти победы — в счет будущей войны». А Павел Фёдорович Чупиков, наш комполка, вскоре отдал мне эти пленки со словами: «Забери их себе, Иван, и никому не показывай».

Еще более жаркий бой с американцами Кожедуб выдержал перед самым Днем Победы, когда эскадрилья нагруженных под завязку бомбовозов типа «летающая крепость», игнорируя предупредительные выстрелы, вошла в пространство советской оккупационной зоны.

Вогнав в землю три многомоторных гиганта, Кожедуб обратил в бегство остальных, но включить их в официальный список своих побед ему не позволили.

КОРЕЙСКИЙ ФРОНТ

Летом 1945 года, после Парада Победы, на котором Иван Никитович пронес по Красной площади знамя одного из полков в строю сводного полка 1-го Украинского фронта, Кожедуб был направлен в Военную академию имени М. В. Фрунзе.

Поздним вечером ноября 1950 года за Кожедубом, отдыхавшем в санатории города Кисловодска, пришли два офицера МГБ и дали несколько минут на сборы. В обкоме партии по правительственной связи он получил приказ командующего ВВС московского округа Василия Сталина прибыть в Москву. «Есть работа, а Ваня отдыхает…»

В обстановке секретности, под фамилией Крылов, Кожедуб десять месяцев командовал 324-ой истребительной авиадивизией в Северной Корее. Новые звезды на его самолете так и не появились. Лично Василий Сталин категорически запретил комдиву участвовать в боях, и потому все 216 (по другим данным — 258) уничтоженных самолетов следует отнести на счет учеников Ивана Никитовича.

12 апреля 1951 года кожедубовцы провели свой первый воздушный бой над рекой Ялуцзян. Истребители защищали стратегически важный мост через реку. На мост шли сорок американских бомбардировщиков под прикрытием около сотни истребителей.

Кожедуб поднял в воздух все полсотни «Миг-15». Однополчанин Ивана Никитовича Сергей Крамаренко вспоминает: «Всего упало на землю 12 бомбардировщиков и 5 истребителей. 120 летчиков были взяты в плен китайцами и корейцами. Сам Кожедуб в этом бою не участвовал».

В составе 326-ой ИАД шесть летчиков стали Героями Советского Союза — Шебанов, Пепеляев, Гесь, Крамаренко, Субботин и Образцов (посмертно).

Иван Никитович осуществлял оперативное руководство воздушными боями с командного пункта дивизии. Однако, по воспоминаниям авиатехника из состава 196-го ИАП Ивана Пятова, которому довелось служить в звене управления 324-ой ИАД на аэродроме Аньдун и обслуживать самолет самого Кожедуба, командир все же совершил один боевой вылет в небо Кореи, причем вылет ночной.

Кожедуба достал американский самолет-разведчик, который почти каждую ночь прилетал в район Аньдуна и кружил над аэродромом. Кожедуб решил проучить американца и в одну из ночей вылетел на «МиГ-15» ночью на его перехват.

Учитывая слабые возможности наших средств ПВО ночью, а также отсутствие на борту радиолокационного прицела, Кожедубу не удалось перехватить и сбить этого разведчика. Средства РТС противника на кораблях в Желтом море засекли вылет советского истребителя и предупредили об этом экипаж самолета-разведчика, и тот благоразумно покинул район Аньдуна.

После этого самолеты-разведчики уже не решались ночью приближаться к Аньдуну. Так что на счету Ивана Никитовича есть один ночной боевой вылет! Кроме этого, он регулярно летал на «МиГ-15» для поддержания летных навыков над Аньдуном, либо отправлялся иногда на «Як-11» в Мукден по делам.

…Умер Маршал авиации у себя на даче 8 августа 1991 года, от сердечного приступа. А еще через несколько дней перестала существовать его Отчизна, верность которой он хранил всю свою славную жизнь.

Автор: ФЁДОР БАРМИН

источник: www.specnaz.ru

 

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Загрузка...