Блюмкин: рывок в историю

«Везунчик, – говорили про него завистники, – Богом помазанный, удачей помеченный. Там, где другие втрое сил вложат, а результата ноль, ему валом валит». Историки так и не разобрались,...

«Везунчик, – говорили про него завистники, – Богом помазанный, удачей помеченный. Там, где другие втрое сил вложат, а результата ноль, ему валом валит».

Историки так и не разобрались, что же было в нем заложено – то ли Божье благословение, то ли дьявольская печать, то ли особый дар. Да и куда им! – был он многолик в одном лице: друг поэтов и коммерсант, революционер-убийца и литератор-романтик, разведчик-нелегал и клятвопреступник, трудоголик и сибарит.

В одном были едины все: унаследовал он хорошие гены, и достижения его единоутробных братьев тому свидетельство – Исаия и Лев прославились на ниве журналистики, Арон и вовсе стал известным прозаиком и драматургом, чья пьеса «Закон Ликурга» по «Американской трагедии» Драйзера шла во многих театрах Советского Союза, и в ней играли Людмила Касаткина и Алексей Баталов.

Мятущаяся душа его отрицала покой, поэтому прожил он короткую, но бурную жизнь. Рассказы о его проделках весьма противоречивы и со временем превратились в байки и мифы, потому что порой им самим и инициированы, а затем людская молва их размножила. Но многие эпизоды его деятельности, особенно зарубежной, где он выступал разведчиком-нелегалом, вряд ли будут когда-либо рассекречены, а значит, он останется человеком-загадкой.

Парадоксально, но чем дальше отодвигаемся мы от событий 20–30-х годов прошлого века, тем горячее интерес у нас к бытию и делам тех, кто творил историю России. Словом, все по Оскару Уайльду: Оnce you’re dead, you’re made for life – «Однажды умерев, ты готов жить».

СНАЧАЛА БЫЛИ КНИГИ

Согласно записи № 469 в «Книге появившихся на свет евреев в 1900 году» Одесского городского раввината, 12 марта (по новому стилю) у приказчика по бакалейной части Гирша Самойловича Блюмкина и его жены Хаи Лейбовны родился сын.

На восьмой день жизни, как положено, Симху-Янкеля Гершева, будущего террориста, чекиста и авантюриста, более известного как Яков Григорьевич Блюмкин, подвергли ритуалу Бар-мицва – обрезанию. А восьми лет от роду, как положено, его отдали в Талмуд-тору, бесплатное начальное духовное училище, пристанище отпрысков беднейших еврейских семей. Там он изучал Библию и арифметику, Талмуд и географию, древнееврейскую историю и естествознание, русский и иврит, занимался гимнастикой, пел в хоре, рисовал.

Окончив Талмуд-тору в 1913 году, Яша нашел «козырное место» – днем за 20 копеек в сутки работал помощником электрика в Русском театре, а ночью бесплатно при свете лучины в подвале Дома книжной торговли «Культура» занимался самообразованием: запоем читал русских и зарубежных классиков, изучал специальные издания – «Основы ораторского искусства», «Свод законов Российской империи», «Речи знаменитых российских юристов».

Особое влияние на отрока оказали романы Александра Дюма. Истории о пиратах, ставших маркизами, нацелили Якова на поиск полных опасностей приключений и авантюр. Да и вообще, убедили его строить свою жизнь не по библейским канонам, а по «Графу Монте-Кристо».

Накопленный во время ночных бдений багаж хаотичных знаний по разным отраслям, феноменальная память, мгновенная реакция, актерский дар и богатое воображение, наконец, подкупающая харизма в будущем помогут Блюмкину в любом обществе сойти за человека, имеющего системное образование. Так и случилось в 1925 году, когда он был вхож в дом Анатолия Луначарского. Поначалу нарком просвещения принял Блюмкина за выпускника юрфака Императорского Новороссийского университета.

В 1914 году Яков сошелся с «корифеями молодой литературы» Эдуардом Багрицким, Юрием Олешей, Валентином Катаевым. Они обнаружили в Яше «поэтический дар», и он за мизерную плату – копейка/cтрока – стал сочинять вирши для журнала «Колосья» и газеты «Гудок», рассчитанных на детей из еврейских семей, а также пописывать для центрального городского издания «Одесский листок».

Блюмкин желал большего, чем копеечный заработок, – богатства и славы героев из прочитанных романов. В отрочестве это было монотематической идеей, а затем стало доминантой всей его последующей жизни, заставляя пребывать в постоянном поиске. В14 лет он нашел стезю, которая, как ему казалось, сулит желаемое. На той «стезе» он споткнулся и угодил, как он сам выразился, в «некошерную» ситуацию – был поставлен на учет в Департаменте полиции как «криминальный элемент».

«ТАЛАНТЛИВЫЙ ПОДЛЕЦ»

14 января 1915 года «Одесский листок» известил своих читателей: «Чинам сыскной полиции удалось раскрыть организацию, которая за очень приличные деньги снабжала преступный мир подложными паспортами и документами для отсрочки от воинской повинности».

Одним из инициаторов печатания фальшивых документов, которое велось в подвале Дома книжной торговли «Культура», оказался наш герой. Когда Яшу разоблачили и привели на допрос в околоток, он со страху готов был пойти на сотрудничество со следствием и даже сознаться, что лично поджег Москву в 1812 году. Но его интригабельный ум вовремя подсказал выход, и он, надев заискивающую улыбку кролика перед удавом, вкрадчиво молвил, что всего лишь выполнял приказ хозяина Дома Якова Абрамовича Перемена.

Перемен подал на лжеца в суд. Но Блюмкина оправдали! А все потому, что он совершил дьявольски изощренный трюк: известному своей неподкупностью судье курьером передал деньги в конверте, вложив туда визитную карточку Перемена.

Придя в ярость от такой вопиюще наглой взятки, судья вынес Блюмкину оправдательное решение, а Перемена арестовал. Узнав, что явилось причиной ареста, тот завопил: «Я подозревал, что он подлец, но не думал, что настолько талантливый!»

ДИТЯ РЕВОЛЮЦИЙ

Русская революция 1905–1907 годов превратила Одессу в полигон для политических и террористических акций эсеров, социал-демократов, анархо-коммунистов и откровенных бандитов, рядившихся в тогу революционеров. Но к 1910 году правительство Столыпина репрессивными мерами навело порядок. Тогда-то в Одессе и появилось крылатое выражение «столыпинские галстуки» – виселицы, на которых казнили революционеров и террористов. С легкого пера Валентина Катаева отцом выражения стал именитый одессит – куплетист Лев Зингерталь, который выступал в синематографе «Биоскоп Реалитэ».

Однажды владелица заведения мадам Валиадис, чтобы оправдать высокую цену входных билетов, предложила Зингерталю ввести в репертуар какую-нибудь актуальную политическую тему. Куплетист охотно откликнулся и на следующий вечер открыл представление частушкой:

«У нашего премьера ужасная манера –

На шею людям галстуки цеплять»

Реакция властей была мгновенной: «Биоскоп» закрыли. Госпожа Валиадис разорилась на взятках для полиции, а Зингерталь сбежал из города…

Столыпинские репрессии сбили революционную волну, вызвав застой в социальной жизни Одессы. Но с началом Первой мировой войны вновь ожили ушедшие в подполье организации революционеров всех мастей. Яков, несмотря на свой возраст, живо интересовался политической конъюнктурой города. И старший брат Лёва, член РСДРП, взялся приобщить его к революционным идеям. Но Яша нашел социал-демократические постулаты слишком «мягкими». Ему, максималисту, была милее французская революция с ее гильотиной, и в 1915 году он примкнул к анархо-коммунистам, а уже Октябрьскую революцию встретил членом партии левых социалистов-революционеров (ПЛСР).

В марте 1918-го Блюмкин в составе Третьей Революционной армии воюет против германских войск. В 18 лет он – член Военного Совета армии, комиссар, затем начальник разведотдела и, наконец, начальник штаба армии.

ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО «ЧК»

Левоэсеровские лидеры высоко оценили службу Блюмкина в Третьей армии и после ее расформирования направили его в Москву, в центральный аппарат Всероссийской чрезвычайной комиссии. ЦК ПЛСР планировал использовать Якова в акциях по ликвидации диппредставителей Германии в Москве, чтобы сорвать Брестский договор.

Зампред ВЧК левый эсер Вячеслав Александрович, наделив Блюмкина неограниченными полномочиями и безмерным бюджетом, а также вручив ему атрибут высшей привилегированности – ключ от туалета для начальствующего состава, поручил сформировать отделение по борьбе с международным шпионажем. Польщенный доверием чекиста-однопартийца столь крупного калибра Яков принялся за дело засучив рукава.

Принадлежность к ЧК вскружила Блюмкину голову. Когда он в галифе, в высоких сапогах и кожаной куртке с маузером на боку появлялся на улице, встречные прохожие шарахались от него. Яков при этом упивался собственной значимостью, он – хозяин жизни!

Предаваясь возлияниям в литературном кафе «Стойло Пегаса» в обществе Есенина и Мандельштама, Блюмкин красовался, изображая себя человеком, наделенным правом решать судьбу любого смертного.

«Вон видите, сидит поэт, – указывал он на кого-нибудь в зале. – Он представляет большую культурную ценность. А если я захочу – его тут же арестуют, и я подпишу ему смертный приговор. А вообще, я приглашаю вас на Лубянку, чтобы вы увидели, как я из пулемета расстреливаю «контриков».

На вопрос: «Что, прямо-таки из пулемета?!» – он отвечал: «Да, прямо из пулемета, потому что к стенке я зараз ставлю двести–триста этих тварей!»

В этом эпизоде – весь Блюмкин с его талантом мгновенно ошеломить и «развести» собеседника. Недаром его недоброжелатели говорили, что даже когда он произносит таблицу умножения, ему не веришь…

Блюмкин: рывок в историю

Встреча Якова Блюмкина и посла Германии Вильима фон Мирбаха. Кадр из фильма «6 июля». 1968

ИЩУЩИЙ ДА ОБРЯЩЕТ

Когда Блюмкин стал начальником отделения по борьбе с международным шпионажем, главной его заботой было найти способ проникнуть в германское посольство. Нет, не для сбора доказательств шпионской деятельности немцев в России, а для поиска возможности ликвидировать германского посла графа Вильгельма фон Мирбаха…

И вдруг Яков узнает, что в отеле «Элит» живет бывший военнопленный, офицер австрийской армии граф Роберт Мирбах, племянник германского посла. Тогда же (и очень кстати!) в отеле обнаружили бездыханное тело шведской актрисы Ландстрем. Офицера задержали под предлогом причастности к смерти шведки. После многодневных допросов Роберту предъявили обвинение в убийстве актрисы и в шпионаже в пользу Австро-Венгрии, что означало одно – расстрел.

Блюмкин, выступив в роли ангела-спасителя, пообещал сохранить графу жизнь, если он согласится работать на ЧК. Мирбах условие принял и дал подписку о сотрудничестве. Яков ликовал– все секреты германского посла теперь у него в кармане!

В.А. Александрович от имени руководства ВЧК поздравил Блюмкина с успешным дебютом, а от имени ЦК ПЛСР попенял ему за вялую работу по проникновению в германское посольство.

Но фортуна уже вела Якова за руку. На следующий день в его кабинет нежданно, как снег в июле, вошел Изя Вайсман, монтер из «Мосэлектро», и выложил мандат, заверенный Дзержинским, на проверку электросети в здании.

Упустить такой шанс– что получить разряд в 10 тысяч вольт! И бывший помощник электрика Яша, а ныне начальник отделения ВЧК Яков Григорьевич Блюмкин быстро нашел общий язык с монтером. А когда узнал, что германское посольство входит в зону его обслуживания, провел блиц-вербовку и присвоил Вайсману псевдоним Штепсель. Спустя час новоиспеченный агент доставил Блюмкину схему расположения помещений посольства.

«Ну вот, – пощипывая бородку, задумчиво произнес Яков, – теперь, как говорят на Привозе, осталось лишь к пуговице пришить костюм».

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...
Adblock detector