Историческое значение мелких случайностей

Пока видные ученые спорят о роли личности в истории, личности продолжают эту самую историю творить. И ладно бы только личности. Совершенная ерунда, дрянь какая-нибудь может вдруг взять и...

Пока видные ученые спорят о роли личности в истории, личности продолжают эту самую историю творить. И ладно бы только личности. Совершенная ерунда, дрянь какая-нибудь может вдруг взять и сыграть такую громадную ролищу на мировых подмостках, по сравнению с которой взятие Бастилии покажется детской шалостью.

«История человечества была бы совершенно иной, будь нос Клеопатры чуточку длиннее»

Паскаль

Какая-нибудь глупая табуретка может оказаться (если взвешивать на безумных весах истории, конечно) вещью более тяжелой, чем, скажем, целая эпоха в отдельно взятой стране. Сам посуди: чем, например, Лапландия третьего века отличается от Лапландии века тринадцатого? Как события, там в это время происходившие, повлияли на сегодняшнюю картину мира? Ответы: ничем и никак. А вот одна маленькая табуретка… Впрочем, про нее ты прочитаешь дальше.

Чтобы не объявлять всю свою науку чехардой нелепых случайностей, не подчиняющихся никаким схемам, историки сделали хитрый финт ушами и придумали специальный термин — «точка бифуркации».

По их словам, в обычное время история напоминает резиновое полотно, которое можно тянуть в разные стороны как угодно, — она все равно упрямо съеживается и возвращается на круги своя, скучно развиваясь по безупречным законам логики. Появились излишки продовольствия, изменилась социальная структура, возникли предпосылки для развития городов… Ну, всю эту тоску ты и сам еще со школы знаешь. Но на отдельных отрезках история вдруг начинает откалывать коленца — скакать туда-сюда зигзагами и прихотливо изменяться. Причем маршрут этих изменений выбирается совершенно непредсказуемо, как будто кто-то там, наверху, развлекается, выбрасывая то орла, то решку. Вот моменты такого мистического выбора и назвали точкой бифуркации — раздвоенной вилкой. И находясь на острие такой вилки, не только личности, но и бессмысленные предметы могут стать, что называется, роковыми.

Вот список из десяти подобных предметов, благодаря которым живем именно в том мире, в котором живем.

Грязный флаг

Эдуард IV, Плантагенет

 

В конце XV века в Англии вели жестокую войну две династии — Йорки и Ланкастеры, именуемые также Алой и Белой розой. Решающее сражение состоялось в 1471 году. Армия Йорков, возглавляемая Эдуардом IV, сблизилась с войсками графа Варвика, полководца Ланкастеров. Силы были почти равны, но ланкастерцы оказались в более выигрышном положении: к ним на подмогу шли войска союзника, графа Оксфордского. И не просто шли, а уже практически пришли: сквозь туман в долине ланкастерцы могли видеть блеск копий. Проблема, правда, была в том, что Варвик не знал, кто это к ним едет — граф Оксфордский или Эдуард. Поэтому навстречу приближавшемуся войску были высланы конные разведчики — им надлежало приблизиться на безопасное расстояние и рассмотреть эмблемы на стягах. Знамена Эдуарда украшало так называемое «солнце величия», граф Оксфордский же воевал под символом «этуали» — шестиконечной звезды. Увы, во время перехода стяги покрылись грязью и пылью, и дозорные смогли разглядеть только непонятный кружок с лучиками.

Ричард Невилл, 16-й граф Варвик

– К нам приближается Солнце! — доложили Варвику, и тот скомандовал немедленно кидаться в атаку. И лишь когда войска уже сшиблись в схватке, выяснилось, что на грязных знаменах была звезда. Пока военных развели, те порядком покромсали друг друга, и подошедшему к месту сражения Эдуарду уже не составило особого труда разгромить ослабших ланкастерцев.

Если бы не…

Вообще-то законными владельцами английской короны были именно Ланкастеры, а не Йорки, но долго править им не удалось. Спустя 14 лет власть в стране захватила третья династия — Тюдоры, которая, объявив Йорков узурпаторами, не поспешила вернуть корону Ланкастерам, а надела ее на голову своему представителю — Генриху VII.

Если бы флаги были почище, а разведчики поглазастее, то престол заняли бы Ланкастеры и у Тюдоров не было бы никакого шанса на народную поддержку. Стало быть, не было бы ни Генриха VIII, ни дочери его Елизаветы Великой.

Перочинный ножик

Иван IV, Грозный

 

Царевич Дмитрий унаследовал от батюшки, царя Ивана Грозного, неприятную болезнь — эпилепсию, которую тогда именовали «падучей». Жил он с матерью в своем имении в Угличе (страной тогда правил его старший единокровный брат, Федор Иоаннович). Эпилепсия у царевича, как и у самого Грозного, была для жизни неопасная, слабой формы, тем не менее она стала причиной его смерти. Девятилетний мальчик играл со сверстниками в «ножички». Как и современные мальчишки, они кидали ножи, втыкая их в землю и отвоевывая друг у друга «территории». И тут начался приступ. На глазах у нянек и друзей по играм царевич упал, напоровшись сонной артерией на нож, который держал в руке. Сделать ничего не успели, и от обильной кровопотери ребенок умер.

Царевич Димитрий Иоаннович

Если бы не…

Спустя семь лет, в 1597 году, после смерти не оставившего сыновей Федора Иоанновича Дмитрий должен был сделаться царем. Вся династия Романовых таким образом испарилась бы с исторической сцены — вместе с Петром I, Санкт-Петербургом, екатерининским переустройством, Ходынкой и прочими поворотными моментами.

Ремешок от ботфорта

Поль Деларош, «Наполеон в Фонтенбло», 1845

Наполеон, как известно, был ростом меньше средней современной шестиклассницы — 1 м 50 см. Не самые подходящие параметры для крупной исторической фигуры. Тем не менее был момент, когда ему посчастливилось стать еще меньше и тем самым спасти себе жизнь. В мемуарах о египетской кампании Наполеон вспоминает, как шальная пуля прилетела в расположение ставки французского главнокомандующего и явно собралась с ним покончить, если учесть, что летела она аккурат в голову. Но как раз за секунду до роковой встречи Бонапарту показалось, что на его ботфорте ослабли завязки. Он начал нагибаться, чтобы подтянуть ремешок, и пуле удалось только продырявить его шляпу и убить стоявшего сзади офицера.

Если бы не…

Так как дело происходило в 1798 году, когда Бонапарт уже начал решительно заявлять о себе, но до реальной власти оставалось несколько лет, то гибель полководца в это время привела бы к фатальным историческим изменениям. Не состоялось бы передела Европы и колоний, и сегодня на карте мира не было бы доброго десятка современных государств.

Ночное платье из белого муслина

Фридрих I, король Пруссии

В знаменитую «белую даму» верили многие германские аристократы. (Трудно не верить в привидение, если оно то и дело появляется в твоем собственном замке и приветливо кивает тебе при встрече.) Считалось, что это призрак несчастной принцессы, которую родные замуровали в склепе заживо за то, что она отравила собственных детей. С тех пор дама является периодически потомкам этих родных — осчастливливает своими визитами несколько десятков семейств. Но только одному семейству, Гогенцоллернам, появление ее всегда грозит всякими страшными бедами: смертями, разорениями и прочими несчастьями. История не сохранила сведений о том, чем именно Гогенцоллерны так насолили привидению, но известно, что Фридрих, первый король Пруссии и представитель рода Гогенцоллернов, горячо верил в призрачную красавицу и панически ее боялся. Вторая жена Фридриха страдала психическим расстройством, и в критические моменты ее не выпускали из-под надзора сиделок. Но в одну осеннюю ночь 1713 года сумасшедшей удалось обмануть бдительность охранниц. Сбежав из своих покоев и разбив по дороге пару стеклянных дверей в оранжерее, королева, одетая только в длинную ночную сорочку, примчалась в опочивальню своего супруга. Тот, разбуженный завываниями, проснулся и увидел в бледном свете ночника фигуру женщины в белых одеяниях, залитых кровью. От увиденного 46-летнего короля хватил инфаркт, и спустя несколько дней он умер.

Если бы не…

Фридрих скончался в неудачный момент: он как раз пытался превратить полукрепостных прусских крестьян в свободных земледельцев. Если бы он успел довести реформы до конца, то Пруссия в XVIII веке играла бы куда меньшую роль в военных операциях: огромную армию из самостоятельных земледельцев собрать тяжелее, чем из крепостных. Трудно сейчас прогнозировать, как это повлияло бы на весь мир, но если взять Россию, то тут, вероятнее всего, не было бы самовластной императрицы Екатерины II, которой удалось оттяпать престол у собственного мужа благодаря тому, что тот самовольно объявил мир с Пруссией. И кстати, этот муж, император Петр, тоже был сторонником избавления от крепостничества. Так что, если бы сиделки смотрели за безумной королевой повнимательнее, рабство в России было бы отменено на 70 лет раньше.

Пуховая шаль

Фанни Каплан

 

Фанни Каплан* лечилась в 1918 году в санатории для бывших каторжан (на бессрочную каторгу она попала в 16 лет, будучи почти слепой калекой: при изготовлении бомбы произошел взрыв). Тем не менее в санатории Фанни смогла окрепнуть и прозреть настолько, что разглядела мужественную красоту революционера Виктора по кличке «Мика». Страсть к Мике вскружила голову Фанни, и она решилась на жертву — пошла на толкучку и обменяла пушистую оренбургскую шаль (почти единственное свое имущество) на кусок вербенового дореволюционного мыла. Шаль эту Каплан подарила еще на каторге ее подруга по заключению, Маша, и в тяжкие минуты Фанни заворачивалась в теплый пух, прижималась к нему щекой и успокаивалась согревшись. Но Мика как-то обмолвился, что главное в женщине для него — это запах. Бедной Фанни страстно захотелось хорошо пахнуть. Торговая операция окончилась успехом: Мика снизошел до не очень красивой тридцатилетней женщины, пахнувшей вербеной, и провел с нею ночь. После чего сообщил, что о продлении отношений речь не идет. Так Фанни махнула рукой на личное счастье и опять принялась служить благу человечества. Благо же это, по ее мнению, заключалось в том, чтобы убить Ульянова-Ленина, гнусного предателя революции. Каплан приехала Москву и прибыла на завод Михельсона, где Ленин собирался выступать перед рабочими. А всю предыдущую ночь Фанни проплакала. Нет, ей не было страшно. Ей просто было очень жаль, что с нею нет ее любимой шали. И вот теперь, с опухшими от слез глазами, она еле сумела прицелиться и с пары шагов ухитрилась не попасть ни в одно уязвимое место на ленинском теле. Вождь революции уже на следующий день бодро скакал по митингам, а Фанни допрашивали на Лубянке следователи, которые вынуждены были протоколировать не места, явки, пароли и связи террористки, а печальные рассказы про мыло, Мику и шаль. Спустя три дня Фанни расстреляли во дворе Лубянки.

Владимир Ильич Ленин

Если бы не…

Если бы Фанни Каплан сумела убить Ленина, то, учитывая, что буквально в тот же день в Питере был застрелен Урицкий, другой руководитель большевиков, захватившая власть партия была бы фактически обезглавлена. Массовый террор еще не успел сильно проредить ряды ее противников, и удержать власть ВКП(б) было бы весьма затруднительно. Велик шанс, что страна оказалась бы под контролем куда более либерально настроенных эсеров.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Загрузка...
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...