Их повенчала смерть. Первую любовь Ларисы душманы казнили на её глазах…

Медсестра Лариса Тюлякова пошла в Афганистан добровольцем по комсомольской путёвке. Вернувшись с войны тридцать лет назад, она только один раз надевала орден Красной Звезды. Своими главными наградами она...

Медсестра Лариса Тюлякова пошла в Афганистан добровольцем по комсомольской путёвке. Вернувшись с войны тридцать лет назад, она только один раз надевала орден Красной Звезды.

Своими главными наградами она считает сына Егора и жизнь. Всю фронтовую судьбу и первую любовь на войне она вложила в стихи, в которых каждая строка похожа на потрёпанные в клочья нервы и рвёт душу.

Фото: Из семейного архива

Родилась Лариса после седьмой беременности мамы, которой вообще нельзя было рожать из-за болезни сердца. Мама воспитывала дочь, как Наташу Ростову, которая просто обязана была встретить своего Андрея Болконского. Только отец как старый морской волк заставлял Ларису драить полы и постигать азы морской службы. Брата Ларисе заменил друг детства Рихард Зандерс, он её по-братски утешал, когда Лариса не добрала один бал при поступлении в Смоленский мединститут.

Вскоре она осталась без названного брата. Рихард, став военным журналистом, уехал в первую командировку в Кабул, не успев написать ни строки, и погиб на Салаиге, попав в засаду. В день смерти друга у Ларисы впервые кольнуло в сердце.

Пошлите меня в Афган

Девчонку словно подменили, она долго металась по Риге, а на следующий день пришла в Горком ВЛКСМ и почти кулаком стукнула по столу комсомольского лидера Риги:

– У меня погиб брат на войне! Хочу отомстить! Пошлите меня в Афган!

Она что-то говорила комсомольскому вожаку про Павку Корчагина и Александра Матросова, шла напролом, обещала уничтожить всех душманов, прекратить войну в Афганистане, вернуть наших ребят домой и вообще стать Рембо. Вежливый по-латвийски отказ охладил её пыл:

– Приходите завтра!

И Лариса пришла, получив комсомольскую путёвку на войну в Афганистан. Четыре месяца на ускоренных курсах по подготовке военно-полевых медсестёр прошли как один день. Затем армейская учебка в Бельбеке, 36 прыжков с парашютом и неуёмная страсть к подвигам.

С местом службы в Афганистане ей повезло. Она стала санинструктором разведроты, знаменитой ещё в Великой Отечественной войне — 56 отдельной гвардейской, десантно-штурмовой Краснознамённой, орденов Кутузова и Отечественной войны бригады.

Фото: Из семейного архива

Простая жизнь в армейской палатке, словно в общаге — один сортир на всех и умывальник, нет никаких привилегий, а чёртова тушёнка на вторую неделю просто не лезет в горло… Обычный афганский фронтовой эконом-стандарт. Она в душе возмущалась, что её не берут в разведку, но виду не показывала. Ночами ревела в подушку от обиды и утром опять лечила солдатские прыщи.

— В первом бою моя романтическая спесь рухнула к чёрту, — вспоминает Лариса. — Когда рядом пискнула пуля, сердце сжалось в комочек. Только крик раненых отрезвил меня. Рядом со мною упал один боец, другой… Крики, стоны! Я их перевязываю, говорю ласковые слова, глушу солдатскую боль. А парнишка, вроде живой, вдруг откинул назад голову, а глаза — в небо, дернувшись, застыл. И не нужна ему моя помощь. А пули «гавкают», над солдатскими телами! Мальчишки, за что вас так? Страх забирается под тельняшку мерзким холодком.

Опять пошла в атаку рота…

Дожить не каждому дано…

Литая тяжесть… в сердце… это —

На гимнастёрке алое пятно…

И всё… и нет бойца отныне…

Погибшим — слава!

Нет! Постой!

На удивленье медицине,

Встаёт убитый снова в строй.

И не приврёшь, не приукрасишь.

Не скажешь: «Просто повезло».

Он шёл в атаку с сердцем настежь.

И это жизнь ему спасло…

Меня тоже могут убить, а потом такую красивую упакуют в цинк. На 5-м или 10-м боевом выходе я поняла, что, возможно, наши мальчишки прикрывали меня, хватая грудью «мои» осколки и пули. И это чувство не проходило все 19 моих боевых задач за 9 месяцев службы. Много это или мало — не знаю. Я не хотела быть бантиком на прикладах их автоматов. Стыдно! И сыну Егору говорю — войну делают только мужчины!

Саша, Сашенька, Сашуля!

Моя первая и единственная любовь, мой Сашенька Изотов появился весной, как горный подснежник, с огромными глазами, в которых я утонула. Только незадолго до его смерти я узнала, что Саша родом из Славянской на Донбассе, русский парень с дворянским очарованием. Словно моя девичья мечта! Мы обменивались робкими взглядами, вздохами, улыбками. Он меня даже пальцем не тронул. Однажды подарил скукоженный от дикой жары цветок. Шикарнее букета в жизни у меня не было. Мы так и не поцеловались и даже не держались за руки. Этакая пионерско-фронтовая любовь. А циничных соперников Саша «убивал» одним взглядом.

Иногда я давала читать ему свои стихи, а он вкладывал в тетрадь маленькие записки — робкие, мальчишеские, но очень ласковые. Может, я свою любовь придумала? Иногда, спустя 30 лет, я вижу по ночам его глаза — чистые-чистые, родные.

Последний бой, или, как мы говорили, «ходка», пришёлся на Покров день — 14 октября 1984 года. Боевую задачу мы выполнили и как-то особенно быстро торопились на базу, в бригаду. А топать по горам — о-го-го, километров 30. Уже в сумерках под скалой сделали привал, подкрепились холодной, но особенно вкусной тушёнкой.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Загрузка...
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...