Гаврила Солодовников: плохой человек и хороший благотворитель

Не так много было в Москве конца XIX века мультимиллионеров. Солодовников – из их числа. Репутация у него была чудовищная. А он говорил: «А вот умру, узнаете, кто...

Не так много было в Москве конца XIX века мультимиллионеров. Солодовников – из их числа. Репутация у него была чудовищная. А он говорил: «А вот умру, узнаете, кто такой был Гаврила Гаврилович».

Процветающий предприниматель

Гаврила Солодовников – купец потомственный. Его отец, Гавриил Петрович Солодовников, тоже был купцом. Правда, последней, третьей гильдии. Промышлял большей частью на ярмарках – торговал там канцелярскими товарами. Солидные воротилы подписывали колоссальные контракты, а он за гроши продавал им для этих контрактов бумагу и перья. А сын его Гаврила – будущий мультимиллионер и герой настоящего повествования – мел в отцовской лавке пол, носил заказчикам товар и, разумеется, мечтал о будущем.

Когда отец умер, Гаврила Гаврилович с жалким наследством перебрался в Москву. Но, видимо, мечты сопровождались планами, идеями. Он повел дело настолько блистательно, что уже к 20 годам вышел в первую гильдию. А мультимиллионером признан был под сорок. В то время его капитал составлял более 10 миллионов рублей. На вопросы же, зачем ему все эти деньги, Солодовников обычно отвечал: «А вот умру, — Москва узнает, кто такой был Гаврила Гаврилович».

Пассаж Солодовникова на Кузнецком мосту в Москве, 1903 г.

Самым известным делом Солдатенкова был пассаж на углу Петровки и Кузнецкого моста. Петровский пассаж. Поэт В. Ходасевич вспоминал: «Чаще всего мы ходили в Солодовниковский пассаж, в котором я знал наизусть все магазины: Ускова (материи), Рудометкина (приклад, сейчас же у входа, слева), Семенова (также приклад, но ужасно дорого!).

Пассаж был местом прогулок, свиданий, ухаживаний. Московские львы в клетчатых серых брюках разгуливал и по нему с тросточками или стояли у стен, «заглядывая под шляпки», как тогда выражались.

Пианист Лабоди, автор популярных вальсов, и крошечный офицер Тишенинов (впоследствии генерал) считались, кажется, первыми сердцеедами».

А под Рождество газеты сообщали: «Вновь открыто отделение детских игрушек в Венском магазине. Пассаж Солодовникова, № 62. Предлагает уважаемой публике в обширном выборе товар русских и заграничных фабрикантов. «Рождественский базар». Картонажи, елочные украшения, бонбоньерки, игрушки, игры, занятия, куклы и т. д.».

Кстати, когда один из современников спросил у Солодовникова, как ему удается с такой фантастической скоростью богатеть, тот вынул из стола обычную тетрадь и сказал: «Вот вся моя бухгалтерия. Если вы хотите богатеть, не имейте бухгалтеров и канцелярий. Всё ваше дело должно быть в вашей голове. Не следует заводить дело больше того, что вмещает ваша голова».

Храппаидол

А вот официанты, банщики, цирюльники, извозчики и прочая подобная инфраструктура Солодовникова недолюбливала. Да не то слово – ненавидела. Гиляровский писал: «В Сандуновские бани приходил мыться владелец пассажа миллионер Солодовников, который никогда не спрашивал – сколько, а молча совал двугривенный, из которого банщику доставался только гривенник.

Сандуновские бани, нач. 20 в.

Парильщики не только не получали жалованья, а половину своих «чайных» денег должны были отдавать хозяину или его заместителю – «кусочнику».

Кроме того, на обязанности парильщика лежала еще топка и уборка горячей бани и мыльной.

Мыльня в Сандунах, нач. 20 в.

«Кусочник» следит, когда парильщик получает «чайные», он знает свою публику и знает, кто что дает. Получая обычный солодовниковский двугривенный, он не спрашивает, от кого получен, а говорит:

– От храппаидола… – и выругается».

Но это прозвище не интересовало нашего героя. Он искренне не понимал – а зачем платить больше?

Сам питался скудно, в день на те же самые 20 копеек. Требовал, чтобы половой подал ему вчерашней гречки – она стоила какие-то совсем уж гроши. На вкус, однако же, от свежесваренной практически не отличалась, чем и пользовался Солодовников.

Днем ходит в затрапезном, сто раз чиненном халате – а почему бы нет, когда никто не видит. А экипаж его был уникальным. Задние колеса на резиновом ходу, а передние — обычные, кучер «и так поездит». Стянуть яблоко у разносчика – святое дело.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓
Понравилось? Поделись с друзьями:
Загрузка...